Измена. Забудь обо мне (СИ) - Кир Хелен

Возле Гордеева нас также встречают те же самые мужчины. Они относят вещи, а мы неспешно поднимаемся вслед за ними.

- Алёна, осторожнее здесь. Не споткнись, сейчас ребята вынесут, – под ногой стопка сложенных кусков ламината, переступаю. – Проходи в детскую.

Под негромкое громыхание уборки, иду вглубь. Ничего себе! Вот это Ярик постарался. Красота и функционал невероятно. Нет роскоши, что и понятно, да мне она и не нужна. В квартире продумана каждая деталь. Здесь все, что нужно. Сражена.

Странный писк раздается со стороны кухни. Это … это … Присаживаюсь на диван и поджимаю ноги.

- Ярик, - зову его.

Не то, что я боюсь мышей, в деревне из видимо-невидимо, но мало ли.

В комнату входит Яр с большой коробкой. Именно оттуда раздается писк. Катюшка вздрагивает и сворачивает губешки рыбкой. Волнуется во сне. Прижимаю ее и поглаживаю, в душе все равно замирает.

Гордеев присаживается рядом, я бросаю взгляд в коробку и слезы водопадом льются. Сдержаться нет сил. Наклоняюсь и с чувством целую Яра несколько раз. Сказать что-то не могу, в горле комок, вместо этого прижимаюсь губами еще несколько раз.

- Я подумал, что дочке нужна будет охрана. И еще, Алён. Назвал его Хан.

Киваю. Щенок кавказской овчарки неловко вылезает из короба и утыкается в руку носом. Пищит и скулит. Есть хочет.

45.

Сказать ей сейчас или подождать? Пытливо смотрю в глаза и теряюсь. Не знаю. Страх одолевает. Выдержит Алёнка такую ношу или нет?

Каюсь, эгоистично забрал ее и дочь. Своеобразный способ застолбить, привязать к себе крепче на своей территории. Весь месяц только и жил их переездом.

Вытираю хрустальные капли с лица любимой женщины. Моя маленькая изломанная девочка, как же жаль, что пришлось вытерпеть мощную атаку. Сильная моя, стальная кнопка. Правая рука скользит по щекам, а левая прижимает дочку. Всецело застолблен сам навечно и привязан также.

Щенок взвизгивает, требует внимания. Разрывает наш зрительный контакт и Алена присаживается перед ним.

Радуюсь, что Катюша не просыпается, пока мы тут эмоционируем. Хан лезет, тычется в ладони, требует еды. Хотя траглодит недавно поел, но это бесполезно. Сколько не дай все сожрет маленькая мохнатая бочка.

- Какой красивый, – всхлипывает Алёна. – и цвет такой же. Яри-ик, – проникновенно шепчет.

От ее «Ярик» впадаю в долбанутую эйфорию. Мне так по кайфу чистая радость малышки. Душу любому отродью продам, лишь бы вот так улыбалась.

Собакен как чувствует. Крутит задом, что вертолет. Медвежатина! Оттаскиваю, чтобы не мешал. Щен выворачивается, радостно поскуливает.

- Когда все наладится, хочу дом купить за городом, – прощупываю почву. – Катя будет расти, Хану место требуется. Тут мы не поместимся. Как считаешь?

Кивает сразу же. Вот это подарок!

От души немного отлетает ком волнения. Не сопротивляется и уже хорошо.

- Я не ожидала, – шепчет, – спасибо. Боялась собаку покупать, после того как … – закашливается. –Ходила в питомник, но не смогла.

- Все хорошо, – успокаивающе сжимаю руку.

- Яр, я не знаю, что сказать. Понимаешь, это для меня невыразимо, – сверкает глазами, а там столько всего плещется. – Весь мир перевернулся, представляешь? Подержи еще Катюшку.

Поднимаю бровь. Знает же, что дитя не в тягость. Конечно, я готов дочку вечность таскать. Алёнка подхватывает щена и отходит с ним к окну. На всякий случай говорю.

- Я привил. Он чистый, как хрусталь.

- Не сомневаюсь, – глухо говорит, зарываясь в шерсть собаки. Спина ее напрягается, понимаю, что сейчас рванет. – Пойдем-ка, Кать с тобой на кухню поедим.

Подхватываясь, уношу дочку, даю побыть наедине с мыслями Алёнке. Понимаю, что это своеобразный обрыв в пропасть, но я не мог не купить Хана. Всегда помнил, что для нее значит кавказец и с чем он связан.

Знаю же в каком состоянии она была, после убийства овчарки. Решил, вернуть ощущения единения с погибшими родителями. Может для кого-то прозвучит тупо, но в нашем случае это не так. Всеми силами искупаю косвенную вину. Жду разговора о той самой аварии, но пока Алёнка ни о чем не спрашивает.

Выжидаю минут тридцать, иду назад.

Она сидит на диване, а Хан дрыхнет в коробе. Заслышав наши шаги, поднимает голову.

- Яр, а зачем покупать, если можно отремонтировать дом моих родителей?

С лету бомбардирует предположениями. Не знаю, что повлияло. Я не надеялся подлизаться приобретением собаки и воскрешением былого, но если это помогло, то черт побери, я не против. Вся моя жизнь теперь – Алёна и Катя. И теперь и снова и после – весь гребаный мир переверну, только бы рядом были.

- Мой дом, – уточняет она.

Если раньше согласился не раздумывая, то теперь не могу. У нас кое-кто появился. Теперь приоритеты не только наши во главу угла ставятся. Есть человечек главнее и важнее.

- Алён, Катюше в школу как ходить? В городе подготовка лучше, – осторожно замечаю.

- А-а, ты об этом, так-то да. Просто так еще долго, даже не подумала, – тянет, замедленно моргая.

Растерянно смотрит на дочку. Хлопает ресницами, словно поверить не может, что Катюшка быстро вырастет.

- Его можно привести в порядок и ездить на отдых, пока свой не выстроим, – предлагаю на всякий случай. – Не против?

- Вариант.

- Подожди, – подхожу, присаживаюсь рядом, – расстроилась?

- Да нет, навеяло что-то знаешь. Будто с мостика с головой в воспоминания нырнула.

- Открой вон ту папку. Смотри, там предполагаемые участки.

Я их долго выбирал. Там реально перспектива. Через пару лет выстроен будет огромный поселок прямо в черте города. О том, что могу не потянуть строительство не думаю. Все будет. Как говорил один из книжных героев: дайте только срок (Егор Прокудин – прим. автора).

Вот и мне дайте. Только бы все прокатило у Линя. А там я постараюсь выжать максимум из всех доступных ресурсов.

- М-м. Неплохо.

Наблюдаю, как листает и, кажется, останавливается на том, что я заприметил. Надо же как сходятся мысли.

- Иди сюда, нам поговорить нужно, – тяну к себе. Прижимаю дочку к себе, покачиваю. Катя мой щит, она питает силой, несокрушимой верой в то, что все будет хорошо. – Мне придется уехать.

Застывает лицом. Но немного погодя, натянуто улыбается. Скрещивает до белизны пальцы, выкручивает.

- Так, я понимала. Когда?

- В ближайшее время. Тебе может быть тяжело со всем этим добром. Точно не хочешь цветы оставить на время?

Машет головой. Я же реально переживаю. Ну не потянет Алёнка столько, а мне с ума сходи там.

- Точно. Это дополнительный заработок. Не брошу никогда. Может Дианку попрошу приезжать почаще.

- Не надо. В сейфе посмотри. Там лежит для тебя.

Поднимается с недоумением смотрит на разложенные стопки. Я терпеливо перечисляю.

- На такси. На еду. На врачей. И вот там запас. Тебе должно хватить надолго. Если будут проблемы, то звони Семену, он все решит.

Аленка бледнеет. Её будто на «стоп» ставят. Бледнеет и все бросив подходит. Садится в ноги.

- Что ты от меня скрываешь?

- Ты чего?

- Ты врешь, Гордеев! Будто прощаешься со мной. Куда ты! Ярослав, говори.

- Успокойся, – тихо отвечаю. – Ну разбудишь же.

Алена с испугом смотрит на Катю. Но потом успокаивается.

- Мне нужно в Китай.

- Почему молчал? Тебе хуже?

- Ты же знала, что мне туда ехать. Чего кричишь?

- Знала. Все как-то внезапно.

- Все будет хорошо. Веришь мне?

Придвигается и утыкается в плечо.

- Попробуй только, чтобы было по-другому.

Глажу по спине. Попробую. Надеюсь, что поездка поможет, а об ухудшении пусть Алёна ничего не знает. Ни к чему. Надеюсь, что вывезу. Очень.

46.

Мой Гордеев улетел. Мы уже пару недель без него. Я справляюсь. Все успеваю. Благодарю небо за спокойную дочь, за Хана. Золотая собака, проблем нет от слова совсем. Не орет, ни скулит. Мотается по квартире как бесшумный шаолиньский монах. Уравновешенный кобелек. Я его обожаю.