Измена. Забудь обо мне (СИ) - Кир Хелен

- Ты и моя дочь бесценна. А деньги, – задумывается, – да найду я, Алён. Просто хотел тебя порадовать.

Разворачиваюсь, впечатываюсь прямо в губы. Нечаянно, конечно, но этого мига хватает, чтобы Яр крепко обнял и углубил поцелуй. Я не хотела, просто так случайно вышло. Не за подарок, о нем даже речи нет. За другое! За то, что он рядом, за то, что участвует в жизни дочери. За то, что такой серьезный, настоящий и вообще супер.

Мы никак не поговорим нормально. Общаемся вот такими порывами, а толком ничего не обсуждаем. Не то, что жалею, но как-то все не понятно. Между нами искрит и полыхает, не заметить такого невозможно. Все, что было стало сиять ярче, но это лишь вокруг нас и внутри, а мы где-то на изломе стоим.

Яр крепче целует, а потом с сожалением отрывается, а я с сожалением отпускаю.

- Вы самое дорогое, что у меня есть.

- Мгм, Ярик, ты знаешь, все так быстро закружилось, что …

- Тс-с-с. Давай потом. Ты кормишь, волноваться нельзя. Я читал.

- На форуме?

- Мгм. Зарегался под ником. Маша Иванова.

Смеюсь. Неужели правда. Серьезно к делу подошел. Чтобы Гордеев вот так разменялся и сидел под чужим ником. Надо же. Умилительно прям и я понимаю, что это такой большой шаг для него. И для меня тоже громадный показатель. Он нереально грандиозный. Разве под силу это каждому, на такое пойдет только влюбленный человек. Да?

Шальная мысль обжигает. Замираю, пытаюсь увидеть что-то, подтверждающее мои сомнения.

Гордеев замирает. Серьезное лицо и вообще он как нерушимый утес сейчас. Одолевает волнение. Ярослав крайне решителен, весь его вид говорит об этом. А потом:

- Алёна, я тебя люблю. Понимаешь? Если ты перегорела, разожгу. Разрешишь?

О, Боже мой … Признание обрушивается подобно лаве. Я аж покачиваюсь под ним.

- Я не готова к этому разговору, – все, что могу произнести.

Вру. Я очень готова. Прям капец как готова. Мне уже на все плевать. Но что-то меня останавливает.

- Переедешь ко мне с дочкой?

- Куда?

- Ко мне. Я ремонт начал.

Вот так … да? Гордеев прёт скалой, я как под локомотив попадаю. Уход, слова о любви, говорит жить вместе и … Черт-черт-черт! Готова ли я?

44.

Последние вещи упакованы. Да. Решили переехать после месячного колебания. Гордеев почти закончил ремонт. Не то, что мы наладили жизнь. Это необходимость. Нам без конца нужно мотаться по врачам. Такси не доверяю, а моя подруга резко завела личную жизнь. Приезжает теперь захватническими набегами.

Может и можно было поартачиться, только зачем? Мне так надоели игры. Жизнь оказалась банальнее и проще. То есть что нужно – скажи сразу.

В кроватке начинает кряхтеть Катюша. Подбегаю в рекордные сроки, проверяю все ли нормально. Я с рождением дочки могу на олимпийское время теперь короткие забеги делать, уверена в своей победе. Боюсь, вдруг что не так. Пока гоню, от страха успеваю два раза потом облиться. Правда, не вру.

Моя маленькая. С умилением разглядываю кроху. Такая пусечка, такая родненькая. Дочка злится, выворачивается из пеленки. Хитрюшка, лежать не хочет. Катюша у меня ручная девочка.

Не выдерживаю, беру на руки. Диана ругается, говорит, что нельзя хватать без конца, надо приучать к кроватке. Ха! А сама? Таскает больше, чем я.

И вообще Ди врушка со всех сторон получается. Понапридумает правил и сама же опровергает, а когда жучу её – смеётся.

Переезд дался нам нелегко. Так долго еще не размышляла. Мозги вскипали. Но знаете, что …

Я его люблю. Вида не показываю, что умираю по Гордею, но любить еще сильнее начинаю. Не спрашивайте, это необъяснимо. Может зелье приворотное выпила или его просто мне подсунул кто. Не знаю и знать не хочу.

Одно то, как Ярослав с дочкой возится вызывает дрожь. Он настолько нежен с ней. Иногда ревную, глупо, конечно, надо признать папа у нас отменный. Гуляет, пеленки меняет, к врачам возит. Беспокоюсь, что себя забросил. Ему тоже нужно докторам вовремя показываться.

Ярик похудел, весь заострился. Через тонкие майки мышцы прорисовываются, пашет на тренажерах как подорванный. Вопрос – когда он спит беспокоит все больше.

- Кажется все, – бормочу, задремавшей дочке, – собрались. Сейчас папа приедет.

Катька снова спит, причмокивая сладко губками. Такая милая, такая няшная. Сердце затапливает щемящей нежностью, любовь бьет накатом, сочится через поры. Я вся ей переполняюсь. Никогда не думала, что можно так любить. Готова жизнь отдать за свою малышку.

Яр: «Подъезжаю. Открывай минут через пять».

Иду к двери и тихо проворачиваю замок. Ровно через пять минут заходит Гордеев.

- Бежал, что ли?

- Ага, – улыбается. – Собрались?

- Да.

Гордеев обходит нас и заглядывает через плечо. Стягивает обувь, не сводя глаз с дочери.

- Дай-ка мне, – просит.

- Яр, – отступаю назад. – Руки помой.

- Забыл!

Жду пока он помоется, а потом перекладываю дочку в руки, сложенные колыбелькой. Не устаю удивляться. Яр все делает правильно. Правда что ли не вылезает из обучающих видосов. Именно он заметил едва уловимую сыпь, и я вовремя перестала принимать в пищу опасные продукты. Хотя кто бы мог подумать, что рядовые яблоки могут быть опасными. Но! Мы перестраховщики, что поделать.

- Спит, как ангел, – не отрывает взгляд от дочери.

- Иногда плачет, как демон, – усмехаюсь.

- Ничего, я встану и укачаю.

- Ловлю на слове, – выставляю указательный палец. – Я переодеваться.

Смываюсь в спальню. Быстро надеваю спортивный костюм. С рождением Кати забросила иную одежду, нужно чтобы все было функциональным и удобным. Плету косу, волосы отросли жуть. Почти до пояса. Может и надо отстричь, но рука не поднимается.

- Это что?

Кошусь на большую сумку. А-а, он вон о чем.

- Мои инструменты. Такое дело, Яр, – переминаюсь с ноги на ногу. – Придется отжать твою кухню.

- Зачем?

- Букеты, – пожимаю плечами. – Мне личку закидали доверху. Многие хотят зефирные бутоны.

- Алёнка, – пораженно выдыхает, – ну как ты справишься?

- Обычно. Слава Богу дочка хорошо спит. А теперь ты помогать будешь по вечерам, Диана приезжать станет.

- Да? – болезненно морщится. Я настораживаюсь. Странно, что с ним. – Хотел тебе сказать, – неестественно растягивает губы, но потом мягко улыбается и вдруг подмигивает, – лучше дома поговорим. Собираемся? – резко сворачивает разговор.

Я не понимаю, что такое. Ведь Гордеев очень настойчиво звал нас к себе, что изменилось? И что его так смутило в моих букетах? Только думать некогда. Ярослав звонит по телефону. Через мгновение появляются два мужчины в форме, которые забирают мои сумки и относят в машину.

Это звоночек для меня. Внимательнее наблюдаю за Яром. Он делает вид, что все просто отлично, но замечаю, как при наклонах его начинает штормить. Молча забираю Катю из его крепких рук.

- Болит?

- Немного, – признается.

Знаю я его немного. Если хоть чуть-чуть признал боль, значит это капец как остро. Поджимаю губы.

- Таскал тяжести дома?

- Ой, идем уже, Алёнка. Хватит.

Подталкивает. Запирает двери, ставит на сигнализацию. По пути не хочу выяснять отношения, но по приезду свое возьму. Злюсь на Гордеева. Безответственный! Еду всю дорогу, глядя в окно. Дуюсь, как мышь на крупу.

Яр не трогает, лишь изредка спрашивает что-то. Понимает, что негодую.

Я в горячке совсем упустила его здоровье. Ругаю теперь себя.

Если воспроизвести этот месяц, искренне не понимаю, как он все успевал.

Мы и наши проблемы, спортивные снаряды и еще что-то по поводу своей работы решал. А спал когда?

Поэтому и худой как не знаю кто. Злюсь на себя, на него и вообще на все.

- Хватит, родная, – подмигивает через зеркало, – все нормально.

В порыве легонько хлопаю его по плечу. Он умудряется задержать ладонь и аккуратно потянув, чтобы не съехала с сиденья, целует. Таю сразу. Мое предательское тело не хочет сопротивляться. Но мгновение короткое, потому что боюсь свалиться, отстраняюсь сразу же. Цепляю его пальцами по щеке, ласково поглаживая.