Твоя измена. Тест на отцовство (СИ) - Лакс Айрин

— Это... — проглотил часть слов, посмотрел на меня невидящим взглядом. — Поклянись. Черт... Что у тебя с ней ничего не было, что это...

— Сколько раз тебе повторять, а? Но разве имеет это значение сейчас, когда ребенка не удалось сохранить?! — процедил я сквозь зубы.

— Мне нужно к ней... К Милане!

Глава 49

Вячеслав

— Мне нужно к ней... К Милане!

Я успел сделать только шаг в направлении палаты, как меня мощно отбросило к стене. Раздались испуганные крики пациентов, сидящих на мягком диване в коридоре. Люди бросились врассыпную.

— Сколько раз тебе повторять, ты и на шаг больше к ней не приблизишься, ясно?! — рыкнул Сергеев, бросившись ко мне.

Я махнул кулаком в ответ, завязалась потасовка. Кто-то вызвал охрану... Нас вывели из здания клиники, развели по разным сторонам. У меня ныла разбитая губа, я не чувствовал своего носа, он будто стал чужим, я дышал через рот, капая слюной и кровью. Но я был рад, что и Сергееву досталось — под глазом наливался сине-фиолетовый синяк.

Сергеев кому-то позвонил, вышел заместитель директора клиники, поздоровался с Тимофеем за руку, приобнял, похлопав по плечу.

— Да у тебя тут просто связи! Неудивительно, что я не мог найти, где Милана.

— А ты старался ее найти? — огрызнулся Сергеев. — У родителей ее спрашивал? Наверняка они тебя лесом послали! Хотя, заметь, люди старой закалки всегда, до самого последнего держатся за то, чтобы сохранить семью! И то! Даже они против... Против тебя. Неужели тебе ни о чем это не говорит?

— Родители Миланы против. Но я хочу увидеться с ней! — возразил я.

— Слава, — донеслось едва слышно.

Милана тоже вышла из здания клиники и держалась поодаль. Такая худенькая, совсем большеглазая стала, смотрела на меня с печалью и жалостью.

— Пожалуйста, не приходи. Я потеряла малыша и никогда не смогу это забыть. Никогда, Слава. Прощай, — едва выдохнула и забежала обратно, хлопнув дверью.

Я сделал шаг за ней, мне преградили путь.

— Доволен? Услышал то, что хотел услышать?!

В ушах зашумело. Я оглянулся в поисках того, куда можно сесть, но так ничего и не нашел, опустился на поребрик, часто и тяжело дыша. Перед глазами потемнело, поплыли темные круги. Эти тихие слова Миланы сказали мне больше, чем все наши ссоры и попытки достучаться до правды. Прощай... Как же так? Прощай!

В груди опустело. Сердце не билось. Меня снова накрыло то самое чувство, которое настигло меня утром на кухне нашего большого дома. Или теперь только моего... Я ко многому стремился, а теперь понял, что потерял ту, ради которой все и затевалось. Просто в буднях, в привычке, что она всегда рядом, потерялось чувство, что я могу ее потерять. Казалось, мы всегда будем вместе, всегда должны быть вместе. Первые серьезные отношения, любовь... Прощай, как невыносимо это прозвучало.

Сергеев еще этот стоял рядом и зудел, зудел мне о каких-то подозрениях, анализах, настаивал, и я... только сейчас вдруг понял, что Милана мне не врала, говоря, что у нее не было секса ни с Сергеевым, ни с кем другим до момента, пока мы не расстались. Ведь в противном случае Тимофей так настойчиво бы не требовал проводить тесты какие-то, не был одержим желанием докопаться до правды. Наконец, озарило... Но так поздно. Еще и малыш... умер. О котором я даже не знал! Наш малыш, да? Тот самый раз без защиты. Та красивая ночь страстного секса? Как больно...

Милана

Тимофей настоял на проведении анализов. Я согласилась, конечно, но в глубине души была уверена — какими бы они ни оказались, для меня мало что изменится. Ведь я люблю Марианну всем своим сердцем, каждой клеточкой души… Слава ли ее отец или в той клинике, действительно, позволяли себе играть в бога — неважно! Главное, что я уяснила — это быть в покое и ладу с самим собой. Нельзя слишком долго вынуждать, склонять себя к чему-то. Ради сохранения семьи, ради призрачной идеи, чтобы у Марианны была полная семья с двумя родителями, я так долго себя обманывала, подталкивала к отношениям, которые давным-давно стоило бы просто перечеркнуть! Увы, не у всех первая любовь продолжается всю жизнь. Моя первая любовь разбилась на осколки. На ее месте появились другие привязанности, и все... Нет, не как в первый раз. Все — другое! С Тимофеем же я чувствовала себя так, будто порхала, даже когда лежала без сил после выкидыша на больничной койке.

После выписки из больницы я переехала в ту квартиру, где жили родители. Мы виделись с Тимофеем каждый день, гуляли вместе. Он приходил к нам в гости и наоборот. Он улыбался моим шуткам и искренне заботился обо мне и Марианне, радовался, как ребенок, ужину, приготовленному мной и почти не дышал, когда Марианна решила покорить дядю Тима с ложки, рассыпав половину на пол. Ох, такие трогательные моменты!

Родители поддерживали меня в решении развестись со Славой, но бережно намекали, что не стоило бы торопиться в отношениях с Тимофеем. Но мы и не торопились. Пожалуй, именно сейчас я и не торопилась. Дальше объятий и нежных, осторожных поцелуев мы не заходили. Но я точно знала, что Тимофею очень бы этого хотелось.

— Я заеду за тобой в четыре, не против? — как-то позвонил Тимофей.

— Да, конечно. Как раз Марианна к тому времени проснется, надеюсь, даже успею ее покормить.

— Я был бы рад увидеть Котлетку, — как-то по-особенному произнес Тимофей. — Но сегодня нам лучше без нее. Разговор будет долгим. Пришли результаты, — добавил он. — И нашли директора клиники, который бросился в бега после шумихи. Ему есть что нам рассказать...

Глава 50

Милана

Я так переживала, что совсем не запомнила, как собралась и приехала, очнулась только когда села на кресло в офисе Сергеева, а на стол передо мной опустился стакан с водой.

— Выпей немного, ты бледная. Не переживай, все будет хорошо! — погладил меня по плечу Тимофей и поцеловал в волосы.

Я опустила ладонь на его пальцы, ища поддержки в этом мужчине. Он стал для меня настоящим защитником, твердым плечом... Именно в этот момент двери конференц-зала открылись. В большом кабинете появился еще один человек. Слава. Он застыл, глядя на меня и Тимофея. Возникло жжение от его пристального взгляда. Но я не стала отдаляться или убирать руку.

Ковалев медленно вдохнул и выдохнул. Он был осунувшимся, сегодня точно не брился. Было заметно, что ему больно, сильно переживал, волновался. Но... Мы все это уже проходили, правда? Когда умерла его мама, он вообще стал похож на тень, ластился ко мне, дышать без меня не мог. Стоило нам пережить первые тяжелые дни, потом он ни на шаг от меня не отходил, окружил заботой, вниманием, дарил дорогие подарки... Но когда в браке пошла трещина, и в нее вклинилась другая — алчная, хитрая подлая гадина, Слава начал верить ей, а не мне, и все его страхи, все подозрения всколыхнулись, вышли на первый план и буквально разрушили остатки теплых чувств и привязанностей.

Поэтому я не стала отшатываться от Тимофея несмотря на то, что официально еще считалась женой Ковалева, напротив, прижалась к нему теснее. Боль в глазах Славы вспыхнула ярче.

Мне было его жаль... и только. Нельзя принимать привычку и обычную жалость за любовь. Тем более, нельзя пытаться построить на этой шаткой основе отношения, семью... Все развалится, как развалилось у нас со Славой.

— Зачем он здесь? — спросила я едва слышно.

— Мне хотелось внести полную ясность так, чтобы у него тоже не осталось ни вопросов, ни претензий. Думаю, это было бы честно.

Тимофей выпрямился и пригласил:

— Садись, Вячеслав.

Ковалев сел в точности напротив и потянулся ко мне раскрытой ладонью через весь стол. Я сложила ладони между коленей.

— Привет, Слава. Через полторы недели у нас развод. Прошу, приди вовремя. У меня нет имущественных претензий. Все останется тебе, — скороговоркой произнесла я.