Любовь против измены (СИ) - Амурская Алёна

- Хм-м, а котёнок-то боевой, - доносится до меня негромкое, с вибрирующе-ласковыми нотками, от которых на километр разит тестостероново-мужским поощрением. - Мне нравится, когда ты такая вспыльчивая. Прямо огонь. Как на первом курсе.

Не выдержав, я встаю с дивана и хватаю куртку.

- Пойду прогуляюсь. Душно мне тут с тобой.

Плохишев сощуривается, следя за каждым моим движением, как охотник за своей добычей через прицел.

- Мань, давай я...

- Нет! - протестующе затыкаю его на полуслове. - Хватит на меня уже давить своими разговорами, Марат. Самое время включить свою совесть, если она у тебя вообще есть, и дать мне немного пространства. Так что не вздумай за мной ходить. Я серьезно!

Но и на улице мне не дают побыть в желанном одиночестве. Какая-то незнакомая женщина, хорошо одетая, но болезненно-худенькая‚ окликает меня с порога частного дома возле маленького супермаркета.

- Манечка!

- ...Да? - удивленно останавливаюсь я.

Странно. Лицо этой незнакомки смутно напоминает мне кого-то, но не могу понять, кого именно. Что-то неуловимо близкое есть в разрезе ее глаз и красивой форме прямого, аристократически точеного носа.

Из-за ее фигуры вдруг высовывается голова малышки Иры, новоиспеченной “дочки” моего мужа. Ее волосы такие чистые от нормального ухода, что аж пушатся и блестят даже в пасмурном дневном свете. Так вот, значит, где Плохишев поселил пока ребёнка.

- Ма-а-ня! - вторит Ира незнакомой женщине и энергично машет мне ручкой. - Иди к нам в гости, баба Аня вкусные блинчики сделала!..

Баба Аня. Стало быть, это и есть няня девочки.

- Здрасте, - подхожу ближе, решив проявить вежливость. - Спасибо за приглашение, но... - чуть запинаюсь, желая сформулировать отказ поделикатнее.

Тем временем женщина зачарованно смотрит на мой живот восторженными глазами. Чего это она так радуется? Реально прям сияет, как бабушка родная при виде своего будущего внучонка.

- Здравствуй, Манечка, - тихо поднимает на меня ласковые серо-голубые глаза. – Я мама Марата. Зови меня тетей Аней, если тебе удобно.

Я изумленно замираю. Господи, она и правда бабушка моему ребенку! Исчезнувшая когда-то мама Плохишева... И моя потерянная свекровь.

- Э-э... - Я судорожно сглатываю, испытывая острое желание провалиться под землю от неловкости. - Очень приятно, но... как бы вам это сказать... мы с Маратом уже не совсем вместе...

- Я знаю, Манечка, он мне всё рассказал, - спокойно кивает свекровь и открывает дверь шире. - Именно об этом я и хочу с тобой поговорить. Заходи, пожалуйста.

Глава 40. Сваха-свекровь-2

Маня

Сидим втроем в небольшой уютной комнате с яркими игрушками и кучей детских книжек. Похоже, что смущение испытываю только я одна, потому что Ира с аппетитом жует блинчики - и как только в неё столько лезет?.. - а свекровь разливает всем чай.

- Не напрягайся так, Манечка, - с грустноватой улыбкой говорит она. - Не буду я тебя уговаривать простить ошибки и дурные поступки моего сына. Хочу попросить возможность почаще видеться с внуком, если ты всё-таки решишь с ним развестись. Любой женщине, особенно с первенцем, очень нужна помощь в первые годы. Не отказывайся от моей.

Я слегка расслабляюсь. Как точно она определила мою готовность обороняться от чужой назойливости! Неудивительно, что Плохишев тоже всегда умел быстро просчитать настроение любого собеседника. Это у них обоих генетический талант, не иначе.

- Конечно, - охотно соглашаюсь я. - Никаких препятствий не будет. Вы ведь всё-таки бабушкой станете малышу.

Мы немного углубляемся в тему всяких бытовых мелочей, которые нужно будет подготовить для ребёнка в будущем, и я получаю кучу деликатных полезных советов из ее жизненного опыта. Попутно свекровь ненавязчиво начинает рассказывать мне маленькие эпизоды из детства моего мужа, забавные или просто умилительные, и я слушаю их, как околдованная.

Перед глазами возникают трогательные картинки с пухлощеким маленьким шалунишкой, который в первые годы жизни постоянно устраивал безобидно-нахальные проказы, жутко бесившие его отца. Но львиную долю его шалостей мать всегда скрывала, иначе отцовская порка ремнем превратилась бы в ежедневную, а не еженедельную трагедию.

- Отец порол его каждую неделю? - с жалостью морщусь я.

Ужас какой. Даже меня мать-алкоголичка не била так часто. А когда я переехала к отцу и мачехе, рукоприкладство так и вовсе прекратилось. Всем стало просто на меня наплевать.

- Да, - отвечает свекровь. - Так что не удивляйся, что у Марата такой изворотливый характер. Склонность к умалчиванию, смешиванию правды и лжи, многоходовые манипуляции для самозащиты и безопасного получения желаемого - всё это оттуда. Иначе рядом с его отцом любой ребёнок сломался бы. Да и зависящие от него члены семьи тоже... жена, например, - вдруг тяжело вздыхает свекровь и очень серьезно сощуривается на меня. - Марат ведь от меня этому научился, Манечка. Пудрить окружающим мозги ради собственного спокойствия. Ты еще не поняла?

Я застываю с приоткрытым ртом.

- Научился... от вас?

- Да, - спокойно подтверждает она. - И я только что тебе это продемонстрировала. Разве ты не чувствуешь, что в твоей душе вдруг проснулась жалость к Марату? Может быть, тебе уже кажется не таким страшным то, что он был неверным мужем?.. Сейчас ты его видишь не взрослым и уверенным в себе мужчиной, а глубоко травмированным ребёнком... не так ли?

О-бал-деть. Вот это сваха-свекровь! Вот это манипуляторша... Рано я расслабилась, оказывается.

- Зачем вы всё это мне объясняете тогда? - непонимающе моргаю я. - От этого же весь эффект снижается.

- Просто я желаю своему сыну счастья, - прямо говорит свекровь. - Марат не сможет быть счастлив с женщиной, которая не понимает всю начинку его внутренних проблем. И которая не готова их принять. Знаешь, Манечка, я ведь только с годами поняла одну важную вещь. Любовь и уважение в семье расцветают только там, где двое женятся не на достоинствах друг друга, а на недостатках. И поэтому я прошу тебя, очень прошу... не оставайся с моим сыном, если ты не готова жить с его темной стороной. Если не готова помочь разобраться с ней или вообще закрыть на нее глаза. Как бы он тебя ни уговаривал. Он ведь может - слишком упертый. Я хорошо его знаю.

Пока я ее слушаю, в свете услышанного меня вдруг поражает новое откровение. Несмотря на честное признание, мама Плохишева прямо сейчас всё равно продолжает плести свою тонкую манипуляцию. Аккуратно жмет на кнопку извечного женского порыва получить то, что просят не брать. Вкусить сладость запретного плода... И не забывает при этом оценивать мою реакцию. Какая страшная женщина!

- Я поняла вас, - говорю осторожно и поднимаюсь. - Обязательно подумаю над вашими словами. А сейчас мне пора. Мой гинеколог советовал почаще гулять на свежем воздухе, так что пойду в парк.

- А можно мне с тобой погулять? - подскакивает маленькая Ира, торопливо дожевывая блинчик. - У бабы Ани щас сейдечный доктел звонить по ноутбуку будет, она не может... Баб Ань, можна мне с ней?

Я вопросительно поднимаю глаза на свекровь. Та гладит малышку по голове.

- Можно, только не очень долго. Не утомляй Манечку, ей сейчас трудновато, - заботливо предостерегает.

Моего настороженного отношения к себе она словно не замечает. И, как ни странно, именно эта ее безмятежность и успокаивает меня в конце концов. Наверное, потому что, в отличие от нетерпеливого Плохишева, никакого психологического давления от нее я не ощущаю. Моя свекровь, словно буддийский йог, задумчиво бросила в озеро моих мыслей маленький камушек своего откровения и вернулась в отстраненное состояние, спокойно глядя на расходящиеся круги.

Когда мы с Ирой добираемся до парка, она вдруг дергает меня любопытным вопросом:

- Мань, Маня! А чем Малат тебя обидел?

Я смущенно смотрю на нее сверху вниз. Как и следовало ожидать, малышка не только блинчики уплетала, но и уши активно грела во время нашей беседы со свекровью.