— Значит… Когда я сплю ты ходишь к другим мужикам?
Я хихикаю и обхватываю его руку своими.
— Дурак… Я в туалет пошла, а он из него…
— Ага, оправдывайся теперь… — ворчит он, потягиваясь и отпуская меня из своей хватки.
— Не ревнуй меня к нему…
— А то что?
— Ничего… Просто… Доброе утро, ворчун, — касаются его торчащих густых волос пальцами и ещё сильнее их взъерошиваю, а он довольно улыбается, разбавив гримасу своими ямочками.
— А ты красивая с утра… Даже очень.
— Да? Правда, что ли? — стеснительно касаюсь лица, потому что чувствую, что от его слов оно горит.
— Щёчки такие, — тянет за руку, сжимая до хруста моё тело, и я снова чувствую… То, что он называет «физиологией». Поэтому хочу поскорее перевести тему, пока он не начал на меня нападать снова.
— Скажем родителям, что в кино пойдём или…?
— Я не знаю. Мне всё равно. Тебе решать. Но мне сначала нужно до матери съездить…
— Оу… Хорошо, да… Конечно. Я тогда буду ждать, когда ты освободишься…
— Мы ещё даже не проснулись. Давай поваляемся немного…
— Наши валяния нас до добра не доведут, — улыбаюсь, ощущая, как его ладонь скользит по моим бёдрам.
— Тебе понравилось со мной спать? — спрашивает неожиданно, заставив меня оторопеть.
— Ну… Конечно…
— А что именно?
— Мне нравится, как ты греешь меня и как… Пахнешь, — признаюсь стыдливо, но у меня сразу же тело покрывается мурашками.
— Это мило… Я рад.
— А тебе? Понравилось?
— Ты ещё спрашиваешь… — шепчет мне на ухо, целуя в него. Вызывает дрожь. У меня даже глаза от удовольствия прикрываются. Кажется, я начинаю сходить с ума от чувств к нему. Они с каждым днём становятся сильнее.
— Ник… Пойдём умываться и завтракать тогда? — предлагаю и чувствую, как он касается моего соска под тканью пижамы. — Ник…
— Чувствуешь? Пиздец, Женя…
— М-м-м… Не надо, — скулю, ощущая, что он убирает руку.
— У тебя очень красивая грудь. А ещё ты отзывчивая… Безумно.
Перевариваю его слова, и у меня сердце в груди носится.
— Это плохо?
— Хах… — усмехается он позади бархатно. — Нет, малыш… Это охуенно. Но ты после поймёшь… Сейчас вряд ли…
— Ладно…
— Ладно… Пошли завтракать. Удивим всех тем, что не срёмся с тобой по мелочам…
— То есть, ты больше не будешь проливать мой сок и подсовывать мне своего паука, да? Кстати, что он ест?
— Корм специальный… Насекомые там. Разное… Порой так много жрёт, что, кажется, лопнет, блин, — смеётся он, пока я ёжусь от страха.
— Не бойся ты… Я больше его не выпущу, обещаю. Но только при одном условии… — неожиданно добавляет, заставив меня напрячься.
— При каком это?
— Поцелуй меня…
— Прямо сейчас?
— Конечно, прямо сейчас, а когда?
И я тянусь к нему… Как будто я сама этого не хотела, блин. Конечно, хотела… Губы касаются его губ. Глаза автоматически закрываются. Он обнимает меня и шумно выдыхает от возбуждения, кажется.
— Ты меня с ума просто сводишь…
Ощущаю как его ладонь снова ложится на мою попу и сминает её, и поцелуй становится уже совсем не невинным. Бурным и страстным. Языки вновь встречаются или даже борются друг с другом. Подавляют. В какой-то момент его ладонь пролезает под резинку моих штанов и трогает мои ягодицы голыми. Кожа к коже… Оттягивая трусы куда-то в сторону. Хорошо, что большего себе не позволяет. Это и так максимум, что я могу ему позволить. Но мне почему-то приятно, что он говорит, как дышит и как при этом закрывает глаза, сдерживаясь. Через секунду я лезу потрогать его тело под футболкой спереди. Чисто инстинктивно. Потому что он тёплый… Твёрдый… И такой прекрасный на ощупь… Он даже целовать меня перестаёт, замирая взглядом на том, как нагло и бесцеремонно я поползла туда проверять границы.
— Извини, — тут же отдёргиваю, а он возвращает назад.
— Трогай, если тебе хочется… Мне приятно…
— М-м-м… Но это не значит, что тебе так же можно, да? — улыбаюсь, а он хитро мотает головой.
— Нееееет… Значит, — засасывает мою шею, крепко сжав талию, и я смеюсь, ощущая, как его пальцы начинают касаться области рёбер, вызывая щекотку и что-то ещё… Намного приятнее этого…
Глава 37
Никита Хорольский
Спать с девчонкой и не иметь её определенно какой-то новый для меня опыт.
Я хотел, конечно. Я всю ночь перед сном только об этом и думал. Потому что там невозможно было о другом. Мы же слиплись буквально… Я отпускать не хотел… Однако ничего так и не произошло.
За завтраком мы все молчим. Отец насторожен, я это сразу понимаю. Её мама просто, судя по всему, боится начать разговор, а Женька… О, я очень хорошо узнать этот взгляд. Ей просто стыдно за то, что мы начали…
Сейчас мне нужно уехать к матери и мне уже интересно будет ли новая семейка сплетничать обо мне. О том, какой я плохой… Совращаю такого ангела… Планирую нечто ужасное. Ведь Ник тут злодей. Ёбанный Джокер в этой вселенной…
— Чуть не забыла, Женя, я купила тебе твой бальзам. Видела, что заканчивается…
— Спасибо, мам… Там Наташка, кажется, пол флакона на себя вылила, она любит, — хихикает Женя, пока я пытаюсь не слушать эти бабские разговоры. Не особо люблю… Но…
— Что насчёт Киры? — неожиданно спрашивает мой отец, и мы все… Буквально все смотрим на него. И видно, что её мама всерьёз так напряглась после этого вопроса. А я так вообще готов заржать в голосину.
— А-а-а… — ухмыляюсь я. — Знаю, что ты делаешь… Нет, это не второй фронт. Мы с ней расстались. И Женя об этом в курсе.
— Я ничего не делал, — тут же оправдывается он. — Просто решил спросить и убедиться.
— Так мило с твоей стороны… Спасибо, — улыбаюсь наигранно и допивая свой кофе. — что поинтересовался и вообще… Спасибо, семья… — отодвигаюсь на стуле и выхожу оттуда, но слышу вдруг её тоненький невинный голосок за своей спиной:
— Ник… — догоняет меня в гостиной и хватает за руку. — Подожди…
— Что?
— Я не знаю, зачем он так… И зачем спросил… Я не хотела так.
— Я тебя ни в чём не виню. Просто это мой отец, вот и всё…
— Когда ты вернёшься? — спрашивает она измученно и смотрит на меня так, словно любым своим словом я могу причинить ей боль. Наверное, так и есть. Раньше мне казалось, что там дохера притворства, а теперь чувство, что она просто сама по себе такая. Начиталась всякого дерьма о любви и грезит… Прям как её эта дурацкая Бовари.
— Маме помогу и вернусь сразу… Ты чего так занервничала? — сжимаю её пальцы в ответ и чуть двигаю к себе, обхватив за талию. — Я же не сбегаю, верно? Я говорил, что отъеду…
— Просто когда ты в момент ссоры уезжаешь… Это очень угнетает.
Её голосок дрожит. Сама она вся бледная. Порой кажется, что в обморок упадёт. Маленькая беззащитная и до жести простодушная… Или просто доверчивая, не знаю.
— А ты не бери на свой счёт, вот и всё… У нас ещё весь день впереди и вечер. Да, хомячок? — перехватываю её подбородок и только хочу поцеловать, как она перехватывает мои руки и чуть отстраняется...
— Я не могу так… — шепчет мне в лицо. — Прости, но… Я просто не могу. Вдруг мама увидит? Или твой отец?
— М… Ладно, я понял, — отвечаю, хотя, сука… Блядь! Ощущение, что по касательной пролетело. Но задело же, блин… Кровит. — Тогда иди…
— Ага, — отворачиваюсь и двигаюсь в сторону прихожей, схватив с полки ключи и куртку.
После чего вылетаю пулей на крыльцо и ощущаю такую боль в грудине, что кажется, словно там костёр развели. Не понимаю, что за дерьмо. Этого ещё не хватало. На кого я так сильно злюсь? Тому виной отец? Хомяк? Я сам? Кто?!
Достаю сигарету, начинаю курить… Хожу туда-сюда, получая от Лёхи сообщение, что он в пути к Натахе и всё ок… А потом приходит и ещё одно, от неё…
«Когда ты нервничаешь, много куришь».
Поднимаю глаза и встречаюсь с её взглядом из комнаты. Она уже наверху, стоит и изучает меня, словно экспонат за стеклом.
«Можешь вылить на меня ледяной воды, как в прошлый раз — потушишь сигарету».
