Контракт для нефтяника (СИ) - Дале Ари

Меня никто не пытается замедлить.

Останавливаюсь рядом с Оксаной, обхватываю ладонями ее щеки — холодные.

— Оксана, — зову надтреснуто.

Провожу большими пальцами по ее скулам. Она не шевелится. Подношу палец к носу. Не чувствую дыхания.

— Ты опоздал, — доносится до меня смешок Михаила.

Едва не бросаюсь к нему, чтобы разорвать на куски, но вижу за спиной Михаила брата. Хмыкаю.

— А ты труп, — жестоко улыбаюсь.

Брат сотрет с лица земли, учитывая, что это он виновен в похищении Евы.

Снова концентрируюсь на Оксане. Тремя пальцами дотрагиваюсь до ее шеи. Прислушиваюсь. Ничего не чувствую. Нажимаю сильнее. Прикрываю глаза. Задерживаю дыхание.

Давай же.

Еще сильнее жму на шею.

Чувствую совсем легкое, едва заметное трепыхание.

Выдыхаю.

— Потерпи, детка, — подхватываю Оксану на руку. — Пожалуйста. Совсем чуть-чуть потерпи.

Два дня спустя

— Сколько можно ждать? — рычу на седовласого врача, едва удерживая себя от того, чтобы схватить его за шкирку и хорошенько потрясти.

Оксана лежит рядом на кровати. Бледная, прикрытая белой простыней. Еле-еле дышит. С помощью капельницы в ее тело попадает лекарство. Но оно не помогает… Не помогает, черт его возьми!

— Организму Оксаны Ивановны нужно время на восстановление, — говорит доктор спокойно, будто происходящие его совсем не волнует.

А я готов на себе волосы рвать, которые за два дня и так превратились в непонятное нечто, прихваченное резинкой.

— Сколько? — цежу сквозь стиснутые зубы. — Сколько времени?

— Я не могу дать никаких прогнозов, — мужчина переводит взгляд на монитор, который подключен к Оксане и пищит. — Она может прийти в себя или все сегодня, или через неделю, или даже через месяц. Вы доставили девушку к нам вовремя и очень хорошо, что ваш брат привез чашку, поэтому мы смогли быстро определить яд. Сейчас все зависит от самой девушки, — снова смотрит на меня. — Вам бы тоже отдохнуть. Вы все эти дни не выходите с палаты, — чуть склоняет голову набок, как бы намекая на двухместный диван, который я пододвинул к кровати Оксаны со стороны окна.

— Я никуда не уйду, пока не пойму, что с ней будет все в порядке, — про то, что не собираюсь вообще уходить докторишке лучше не знать.

— Сходите хотя бы перекусить, — доктор поджимает губы, окидывая меня пронзительным взглядом.

Сжимаю кулаки, еле сдерживая бушующую внутри ярость. Она пожирает меня последние два дня, потому так и норовит вырваться наружу. Я тысячи раз пожалел, что оставил Диму разбираться с Михаилом. Знаю, что этот козел будет страдать, но глядя на неподвижную Оксану, желание самому свернуть ему шею меня не оставляет.

— Не нужно, — Дима открывает дверь и заходит в одноместную светлую палату с отдельным душем. — Еда уже здесь, — приподнимает бумажный пакет, который совсем не сочетается с его деловым костюмом.

— Молодые люди, — врач переводит взгляд с меня на брата. — Больница — это не проходной двор, — заявляет строго. — Здесь есть режим посещений.

Прикрываю глаза и медленно выдыхаю. Чувствую, как мышцы перекатываются под кожей. Еще чуть-чуть и докторишка выбесит меня окончательно.

— Можете поговорить об этом с главным врачом, — произносит брат генеральским тоном.

Докторишка моментально вытягивается.

Но не проходит и секунды, как он сужает глаза.

— Обязательно поговорю, — шипит и размашисто направляется к выходу.

Брат же, наоборот, проходит внутрь, ставит пакет на стол, вытаскивает из него крафтовые контейнеры.

Хлопок двери заставляет меня на мгновение напрячься, после чего я опускаю плечи, обхожу кровать и плюхаюсь на диван.

— Что нового? — откидываюсь на спинку и прикрываю глаза.

— Он думал, что у него дипломатический иммунитет, — хмыкает брат. — Наивный.

— Где он? — по венам проносится лава, заставляя меня сгорать от ярости.

Снова жалею, что сам не разобрался с этим психом.

— В одиночке, — спокойно отвечает брат.

— Следствие? Суд? — тру лицо ладонями, пытаясь сохранить самообладание.

— Посмотрим на поведение. Может, они и не понадобится. В любом случае, благодаря Оксане, у нас есть его признание, так что… — говорит брат уклончиво. — Черт! Они приборы забыли положить. Сейчас приду.

Тяжелые шаги сотрясают комнату, после чего раздается скрип двери.

Я же открываю глаза. Сосредотачиваюсь на Оксане. Она выглядит такой умиротворенной. Грудь равномерно поднимается и опускается, лицо расслабленно, а волосы рассыпаны по плечам.

Идеальная, как кукла!

Черт!

Лучше бы ее лицо искажалось от гнева, а еще лучше — от страсти, чем день за днем видеть эту смертельную безмятежность.

Задерживаю дыхание.

Резко встаю. Нависаю над Оксаной. Смотрю на нее.

— Проснись, принцесса, — выдыхаю. — Слышала Диму? Эта тварь больше тебя не тронет. Мы его поймали с твоей помощью. Засунули в такую глубокую яму, в которой он сгниет. А тебе пора просыпаться. Не давай ему выиграть.

Дотрагиваюсь до нежной щеки своей девочки.

— И меня прости, ладно? — шепчу. — Я не должен был позволять тебе рисковать собой. Знаю, что ты хотела помочь, — заправляю необычайно мягкие волосы за ухо, — смелая девочка. Я должен был сделать со своей стороны все, чтобы обезопасить тебя. Но не справился со своей задачей. И да, — сглатываю ком в горле. — Я идиот, признаю, — тяжело вздыхаю. — Ты не член моей семьи, но это только пока. Как только ты придешь в себя и поправишься, я заберу тебя себе. Даже если ты будешь сопротивляться, — хмыкаю. — Скорее всего, будешь. Заставишь меня побегать за тобой. Знай, я готов. Сколько бы препятствий, принцесса, мне не приготовила, я пройду их все. И даже стану твоим рыцарем, если понадобится, — на мгновение замолкаю, поглаживаю скулу Оксаны большим пальцем. — Какой же бред я несу, — едва удерживаюсь от того, чтобы закатить глаза. — Видишь, на что ты меня толкаешь? Если еще немного поспишь, я пообещаю тебе звезду с неба достать, а это нереально. Не заставляй меня врать тебе. Ты мне очень дорога.

Прикрываю глаза, пытаясь справиться с болью, пронзающую грудь.

— Черт, принцесса, просыпайся! — сильнее сжимаю веки. — Ты хоть представляешь, как это тяжело — сидеть здесь, видеть тебя такой и понимать, что ничего не могу сделать? — открываю глаза, вглядываясь в лицо Оксаны. — Это все моя вина. Я должен был защищать любимую девушку, а вместо этого отправил ее прямо в лапы монстра, который чуть не убил ее, — опускаюсь чуть ниже — Поэтому дай мне шанс исправить свою ошибку. Мне нужен всего один шанс. Ты уже достаточно отдохнула, теперь пора открыть свои глазки, посмотреть на меня и сказать, как же я придурок, но ты все равно любишь меня, — оставляю короткий поцелуй на ее теплом лбу. — А я скажу, что люблю тебя, — слова вылетают из меня легко, очень легко.

— Говори, — доносится до меня тихий голос, больше похожий на хрип.

Опускаю взгляд на губы Оксаны, но они не шевелятся.

Хмурюсь.

Смотрю на глаза — ресницы трепещут.

Мое сердце начинает биться чаще.

— Оксана, — голос надламывается. Прочищаю горло, обхватываю ее лицо двумя руками. — Давай же, посмотри на меня.

Задерживаю дыхание. Жду.

Принцессе нужно немного времени, чтобы восстановить контроль над телом. Но она справляется — открывает глаза.

Сначала ее взгляд кажется расфокусированным, но она быстро сосредотачивается на мне. Своими прекрасными зелеными глазами заглядывает мне прямо в душу, заставляет облегчение разлиться по венам.

— Говори, — произносит одними губами.

— Что? — хмурюсь, не понимая, что она имеет в виду. Но когда Оксана приподнимает свою идеальную темную бровь, осознание накрывает меня. — Я люблю тебя, — криво улыбаюсь, когда замечаю блеск в глазах Оксаны.

— Я тоже люблю тебя, — шепчет, а я наконец полностью расслабляюсь.

Глава 48

Два месяца спустя

— Ты уверена, что тебе больше ничего не нужно? — Ева в коротком бежевом платье останавливается в двери и оглядывается через плечо.