Сводные. Любовь на грани (СИ) - Риччи Ева

— Мам, а ты уверена, что вы полетите в путешествие? Ситуация изменилась, — спрашиваю я.

Не теряю надежды, что останутся дома, не хочу встречаться с Михаилом. Тем более, нет желания ему отчитываться и самой искать документы. Мой вопрос остаётся без ответа, мать, хмыкнув, проходит мимо меня. В гостиной она подходит к дивану и садиться, не говоря ни слова собравшимся, достает телефон и погружается в переписку.

— Ирина, а вы собрали вещи Анны Семёновны? — узнаёт Татьяна.

— Какие вещи? — отвлекается мама от телефона.

— Обыкновенные. Те, что могут потребоваться пациенту в больнице, — отвечает с презрением Татьяна, не скрывая неприязни к маме.

— Если надо, Арина соберет, но, в любом случае, я дождусь указаний мужа, — натягивая улыбку, смотрит на Татьяну.

Что вообще происходит? В гостиной от двух женщин летят искры.

— Татьяна, извините, не помню вашего отчества, может, хотите чаю или воды? — они в гостях и нужно проявить гостеприимство.

— Можно просто Татьяна. Я бы от зеленого чая не отказалась. Спасибо.

Отправляюсь на кухню заварить чай. У мальчиков узнавать не стала, что принести, они нашли, чем себя занять. Все трое стояли возле камина с бокалами то ли виски, то ли коньяка, я не особо разбираюсь, что из чего пьют. После кабинета стараюсь не пересекаться взглядами с Матвеем. Тайком любуюсь им, я понимаю девушек, которые сражаются за внимание, он ходячий секс, своей энергетикой сносит всех вокруг. Агрессия или влечение, никто не останется равнодушным. У меня самый агрессивно-порочный сводный брат! Хихикаю и смущаюсь своих мыслей, они у меня неоднозначные получаются, я его и боюсь, и меня к нему тянет, как бабочку на огонь. Сервирую поднос, добавляю сухофрукты и орешки, швейцарский шоколад и малиновое варенье бабы Нюры.

— Татьяна, ваш чай, — ставлю поднос на стол, возле женщины.

— Спасибо. Ой, мое любимое варенье, — берет ложку при виде малины.

— Вы, смотрю, здесь частый гость, — замечает мама.

— Ирина, я вам больше скажу, — вальяжно, не скрывая ухмылки, говорит Матвей маме, — это варенье баба Нюра варит исключительно для Татьяны Петровны, мы обожаем с отцом из черешни или вишни.

— И я с тобой согласна, Матвей, малиновое варенье — гадость, — кривится, — лучше черничное или вишневое, — вставляет шпильку мама.

— Все в сборе? — заходит Алевтина Петровна в гостиную, Денис своей бабушке помогает присесть в кресло, берёт плед со спинки и накрывает ноги. Очень заботливый внук.

Вслед за старушкой появляется Сергей Владимирович, молча направляясь к бару, и наливает себе алкоголь. Смотрю на часы над камином, время — полночь. Разворачивается и окидывает взглядом собравшихся.

— Отец, что с Ба? — не выдерживает Матвей.

— Нетрансмуральный инфаркт, повреждение части стенки сердца. На фоне инфаркта у Анны Семёновны осложнение в виде повреждения клапана. В экстренном порядке ей сделали операцию по восстановлению повреждённого клапана. Сейчас её удалось стабилизировать, она находится в реанимации. Когда её выведут из комы, потребуется лечение и время на восстановление.

В гостиной — тишина, все переваривают услышанное, мне крайне нелегко сдерживаться, слеза скатывается по щеке. Очень волнуюсь за бабу Нюру, она стала мне родным человеком за короткий срок.

— Сереж, помощь требуется? — задумчиво смотрит Татьяна на отчима, впечатление, что она за него переживает не меньше, чем за старушку.

— Нет, Тань, мы с Алевтиной Петровной подняли всех знакомых врачей, вроде бы, худшее позади.

— Да я готова была отправлять самолет за Мойшей в Израиль. Лучшего кардиохирурга просто не найти, — рассказывает бабушка Дениса.

— И я вам за это благодарен, — говорит отчим.

— Скажешь тоже, — отмахивается старушка, — мы же семья! — и я верю её словам, они реально одна большая семья. — Арина, будь добра, сделай и мне чай, что-то на нервах меня знобит, с лимоном и медом, пожалуйста.

— Хорошо, зеленый или черный? — спрашиваю и стараюсь незаметно вытереть слёзы.

Сделав чай, быстро возвращаюсь в гостиную, переживая, что самое важное могу пропустить.

— Отец, ты в своём уме? Какое путешествие? В задницу вашу свадьбу и грёбаный медовый месяц!

— Матвей, я всё подписал, как доверенное лицо бабы Нюры. Сейчас она под аппаратами и при штате врачей, нас к ней не пустят минимум две недели. Ты же останешься здесь, и я рассчитываю, что подстрахуешь, если вдруг что случится. Да и бизнес-джеты никто не отменял, в случае необходимости.

— Ты серьёзно? Перенеси! — давит интонацией Матвей.

— Не могу. Я говорил, через две недели у меня важный суд, и насколько он затянется, даже не знаю.

— Сереж, а может правда отменить поездку? — встрепенулась мама на моменте упоминания про суд, до этого сидела молча.

— Да, отец, может отменить?! Вон, смотри, как супруга за прислугу волнуется! — саркастически выплёвывает Матвей.

— Ириш, ну мы же сегодня говорили, что не мешало бы съездить и к твоим родителям познакомится, а это считай новогодние праздники, а время на наше путешествие где взять?

— Матвей, да пусть летят, мы что не подстрахуем? — Татьяна и Матвей переглядываются.

Если внимательно приглядеться, становится понятно, что они взглядами ведут диалог. Интересно, о чём?

— Хорошо, — уступает Матвей, — я как раз через две недели на сборы, сменим друг друга, вы как раз прилетите.

— Договорились, в случае вопросов в больнице звонишь мне. Дом и Арина на тебе, — говорит отчим.

— Погоди, про больницу я согласился. Про няньку речи не было! — рявкает Матвей.

— Сын, Арина самостоятельная девушка, достаточно будет ночевать дома и не оставлять её одну. Я, после того нападения, могу доверять только тебе, — пытается убедить сына.

— Мот, с нянькой мы поможем, — Тимофей подкалывает и хлопает по плечу друга.

— Всенепременно поможем, — подхватывает Денис.

— Захлопнитесь! — кидает красноречивый взгляд в друзей.

— Сергей Владимирович, я и сама могу… — начинаю я говорить.

— И ты захлопнись, мелкая! — нагло перебивает меня Матвей, — не видишь, взрослые вопросы решают?

Открываю и закрываю рот, как в немом кино, как же он злит своим поведением! Решатель, мать его ити!

— Значит, договорились, — довольный исходом беседы, произносит Сергей Владимирович.

После этого разговор уходит на нейтральные темы, перемещаемся все на кухню, мужчины пьют кофе, мы, женским составом, пьём чай.

— Пора ехать домой, — говорит Татьяна, и сын подходит к ней, чтоб отодвинуть стул и помочь подняться.

— Мы и правда засиделись, — соглашается Алевтина Петровна, — нам с внуком тоже пора домой.

Проводив гостей, возвращаемся в дом. Навожу порядок на кухне, мама помощь не предлагает, слышу как в гостиной Сергей Владимирович отправляет её собирать чемодан и попытаться вздремнуть. Улетают они рано утром, а времени осталось не так уж и много. Закончив на кухне, желаю всем спокойной ночи и ухожу спать. Перед сном пишу Полине новости о старушке.

ГЛАВА 26

МАТВЕЙ

Спускаюсь утром в кухню с намерением озвучить пункты сосуществования мелкой со мной в одном доме на ближайшие недели. Слыхал я вчера их разговор, они так увлечены были, что дверь не закрыли. Ирина пробила дно, заявляя мелкой, что если надо, Арина трахаться со мной будет. Мать года!

Я не против, если честно. Грешные мысли появлялись трахнуть мелкую. Вернее, не так, и в настоящее время есть такие мысли! Только мой разум меня тормозит, отец втюхался, на кой и мне мараться об эту семейку?

Я в ах@ре, что стало с отцом, где его мозги? Как правило, о бабах говорят: увидела и потекла. А у нас наоборот, отец стёк в трусы и превратился в овощ! После мамы я считал, что он меня не удивит, ночью понял, как ошибался. Как можно бросить родного человека в больнице, в реанимации, и укатить на острова? Променял бабу Нюру на ш@лаву!

На кухне тишина — отец с женой укатил в аэропорт ещё в шесть утра, перед этим мы с ним пару часов просидели в кабинете, обсуждая дела. Есть у нас одна загвоздка: компания по грузоперевозкам зарегистрирована на Анну Семёновну, отцу, как госслужащему, вести бизнес нельзя. Сейчас, с её болезнью, могут возникнуть сложности, не большие, но просчитать мы их обязаны.