Стараюсь не шуметь, быть тихим. Не хочется разбудить ребёнка.
Подхожу к Насте со спины. Она, будто имея глаза на затылке, оборачивается. Напряжённая, немного испуганная. Но пытается взять себя в руки.
— Прости, задумалась. Чайник согрелся?
Я игнорирую её вопрос. И зачем-то говорю то, что ей наверняка неинтересно. Про развод с Катей.
Наконец-то я обрубил нашу связь. После обнаруженной правды сделал это без колебаний, не задумываясь, как она будет жить дальше. Та женщина испортила мне жизнь. И не только мне.
Если бы не Катя… сейчас бы всё было по-другому.
И Настя не была бы настолько равнодушна ко мне. К моим словам.
Новость о разводе воспринимает так, как и думал. Ей плевать.
Но правда ли?
Вижу же, как вздрагивают её плечи каждый раз, когда я рядом. И замечаю это вновь, когда подхожу к ней близко настолько, что касаюсь её всем телом.
Малышка моя…
Веду носом, вдыхая её аромат. Он застилает разум туманом.
Дотрагиваюсь до её лица пальцами, когда отводит взгляд. Наклоняюсь, желая сейчас только одного. Вспомнить вкус этих розовых пухлых губ.
Буду последним подонком, но подумаю об этом потом. Врезаюсь в сладкий и манящий рот, заглушая её протестующее мычание. Или это не протест? Черт знает.
Ладони сами лезут под белую кофточку.
Хм, одежда явно не домашняя, раз на ней джинсы. Куда-то собиралась? Не соседа ли вышла встречать?
От злости сжимаю тонкую талию. Она даже не поправилась после родов… Или быстро смогла восстановиться. Помню, что кожа у неё нежная, чувствительная…
Осекаю себя, почувствовав под подушечками пальцев этот бархат.
Воспоминания вихрем проносятся в голове.
Наш гребаный первый раз, после которого я несколько дней ходил будто пьяный. А потом наступила «белка». Я сходил с ума, желая ещё и ещё. Не мог насытиться.
И она была такой же. Безбашенной и неконтролируемой. Как сейчас.
Настя отвечает… Неожиданно кладёт свои руки на плечи, обвивает мою шею, притягивает к себе и отзывается на мою ласку.
В другой ситуации я бы посадил её на этот комод, сжал бёдра и начал раздевать, но… Сонечка в кроватке останавливает меня и позволяет мне только целовать Покровскую. Глубоко, сладко, жадно.
Губы начинают болеть, руки продолжают гулять по хрупкому и маленькому тельцу.
Хочу ещё.
И она хочет…
Это вызывает прилив сил. Сил бороться за своё счастье.
Отрываюсь от девушки и с наслаждением наблюдаю за её приоткрывшимися губами, которыми она хватает воздух. Увеличившаяся грудь, по сравнению с прошлой, постоянно вздымается.
Серые омуты поднимаются с моей шеи на лицо. Она удивлена сама себе.
А я отрываюсь. С трудом.
Не напираю. Узнаю, что хотел. Да и даже заниматься подобным перед ребёнком… некомфортно. Хоть малышка и спит.
Иногда, чтобы шагнуть вперёд, нужно сделать два шага назад. И я их делаю, пересилив себя и отойдя от недосягаемой для меня девушки.
— Ты… — начинает, чуть ли не задыхаясь.
Что, сначала насладилась, а теперь возмущаешься? В твоём духе…
Поднимаю руки вверх, усмехаясь. Хорошее настроение появляется не только от добытой соски, но и от того, что пару секунд назад Покровская готова была на всё.
— Уходи? — предугадываю её слова и говорю первый. Её интонация со злыми нотками мелькает в голове. В какой раз она прогоняет меня? — Ухожу.
Хотел бы я ещё немного насладиться обществом с Настёной, но у меня назначена встреча с одним врачом в клинике. Нужно передать ему соску и точно убедиться в том, что Настя ничего от меня не скрывает.
Останавливаюсь в коридоре, обуваюсь. Накидываю пальто, параллельно невольно сверлю взглядом кроватку. А точнее, кроху в ней.
На секунду представляю, как она говорит «папа» и смотрит на меня огромными глазами. А потом весело улыбается и хватает моё лицо в ладони.
Даю себе мысленную оплеуху.
Хватит. Накручу, а потом правду узнавать будет ещё больнее. А её я уже знаю. Нет у меня детей и не будет. А эта проверка — всего лишь для того, чтобы успокоиться. Втоптать себя в грязь ещё сильнее.
Не прощаюсь с Настей, выхожу из квартиры, тихо закрывая за собой дверь. Мы ещё увидимся. И в скором времени.
Глава 45
Настя
— Солнышко, ты только глянь, как тут красиво, — обвожу взглядом чудеса природы. Только недавно я материла зиму за заснеженный город, гололёд и метель, а теперь с восхищением рассматриваю всё вокруг.
Полчаса назад мы заселились в номер роскошного отеля. Нас привёз подчинённый брата, пожелал хороших праздников и уехал. Закинув чемоданы, собранные на три дня мини-отпуска, мы не стали сидеть на месте и пошли изучать окрестности.
И хоть я уже прочитала на их сайте, чем оснащен их огромный комплекс, не терпелось увидеть всё своими глазами. Мы прогулялись по коридорам, изучили услуги. Я приметила, куда мы пойдём вместе, а куда я одна.
Как и сказал Игорь, в номер можно вызвать няню, но всего лишь на час. И этого часа мне хватит за глаза, чтобы насладиться бассейном внутри комплекса. А на другой день схожу на йогу… И ещё куда-нибудь. Как раз можно оставить малышку на тихий час и попросить нянечку присмотреть за ней.
А сейчас, дойдя пешочком, останавливаемся у огромного магазинчика с лыжами и сноубордами и смотрим на заснеженную равнину и горы, где так и бьёт ключом жизнь.
Сколько же тут людей…
Вдалеке даже на снегоходах ездят. И канатная дорога есть… Вот бы с малышкой там прокатиться, но я в этом плане трусиха. Насмотрелась всяких фильмов, где тросы обрывались, и люди застревали. И вряд ли решусь прокатиться на ней.
Сегодня пока ничего не планирую. Мы немного гуляем с дочкой, пока у меня постепенно не начинают отрываться руки. Возвращаемся в отель, переодеваемся. Кормлю свою чудо и укладываю спать. От прогулки и впечатлений она так устала, что сразу же вырубается.
Пока спит — разбираю вещи. Подумываю вызвать няню и сходить куда-нибудь, но не решаюсь. Сонечка людей не боится, но явно испугается, когда проснётся и не увидит мамочку рядом.
Правда, грустно, что мы всё же одни на эти три дня.
Скучно и одиноко.
Нет, мне некогда скучать с ребёнком, но… Мало куда сходишь, мало кому доверишься оставить малышку.
Да и всё же отдыхать с кем-то… веселее. И роднее. Не так страшно.
А тут всё вроде хорошо… Но не то. Все чужие, никого рядом нет.
Только моё солнышко, которое сопит в кроватке. Откуда она тут только — вопрос. Игорь явно заказывал номер под свою семью, но они собирались в отпуск без детей.
Я всё ещё думаю, что это подвох. И он сделал всё, чтобы я отдохнула. Или накручиваю себя, и он просто попросил поставить сюда кроватку?
Брат тот ещё жук.
Через час слышу знакомое кряхтение и умиляюсь своей только проснувшейся девочке. Она, когда только-только встает, такая милая потеряшка, что я любуюсь ей ещё минут десять. Маленький растрепыш с красной отлёжанной щекой.
— Ву, — вдруг произносит, взмахнув ручками. Рассказывает, что ей приснилось, а я только искренне улыбаюсь, смотря на свою кроху.
Невольно вспоминаю её отца и…
Бью себя по щекам.
Ну дура!
Я же не хотела целоваться! Табу у меня!
Да, чувства остались, но… бывшие должны оставаться бывшими!
Почему? Не знаю.
Да, меня к нему тянет, но… это неправильно.
Я долго мучилась после разрыва с ним. Выстраивала жизнь с нуля. Рисовала, как картину. И она не получилась с первого раза. Неудача за неудачей…
И когда я нарисовала нашу новую жизнь, без проблем и хлопот…
В моей жизни появился Волков. Поставил кляксу на расписанном холсте. И как бы я ни пыталась её убрать, замазать… она всё равно пробивается через слой краски.
Кажется, единственный выход — это свыкнуться. Принять всё, как есть. Рассказать Волкову про дочь, поставить жирную точку между нами. Остаться просто друзьями.
