Академия подонков (СИ) - Мэй Тори

Что он узнал? Сколько же ошибок совершили наши родители, сколько тайн пытались запереть в чулане в надежде, что мы никогда о них не узнаем...

Только вот эхо той боли до сих пор доносится до нас оглушающим рёвом.

Глажу Дамиана по щеке, по затылку, касаюсь спины и чувствую, как напряжение в его плечах понемногу ослабевает под моими ладонями.

— Отец изменяет, — глухо говорит он.

— Даже не знаю, что хуже, когда отец изменяет матери или мать отцу….

Честно, я не уверена, что выдержу новые подробности тех лет.

Мне хватило того, что моя идеальная мама крутила роман с мужем подруги, предавая отца, всех нас. Как бы больно ни было, я все же смогла принять этот факт.

Я заново училась любить ее после всего случившегося и вспоминать только с теплом. Я одна знала, как она страдала и как берегла меня от дурных новостей.

Для меня она навсегда останется просто моей мамой. Моей веселой, смелой и жизнерадостной мамой, которая была для меня всем. Я так решила.

Но что заставило Дамиана покинуть дом, так и не задержавшись там, — я спросить не решаюсь.

— Как ты поступила в Альдемар, Пчёлка? — вдруг спрашивает он, переворачиваясь на спину.

Смотрю в его опустошенные глаза и хочу убрать руку, которая теперь переместилась ему на грудь, но он накрывает ее своей ладонью, прижимая к сердцу.

Отчетливо ощущаю, как тяжело оно тарабанит.

— Подала документы на грант, как и все остальные, а что?

— Сюда ведь не попасть без связей. Гранты — это так, выборочная лотерея, чтобы министерству глаза замылить.

— Может, мне повезло? — пожимаю плечами.

— Не все так просто.

Тишина растягивается, как перед выстрелом.

— Говори уже!

— Ты знала, что твой отец молил принять тебя сюда?

— Папа? Папе давно дела до меня нет. Он не общается со мной, будто я предала его вместе с мамой.

Он садится, скрещивая ноги и притягивает меня к себе, приобнимая за спину. Укутываюсь в его объятия.

— Нет, Поль… Это было его последней просьбой прежде, чем он свернул войну против моего отца.

— И твой отец согласился чтобы дочь «врагов», — я изображаю кавычки, потому что устала от вранья о том, что только моя семья виновата в сложившейся ситуации, — поступила в вашу Академию?

— Не отец.

— Натали? — в животе неприятно ухает.

— Альдемаром занималась мама, стать меценатом Академии — было ее идеей еще задолго до нашего с Софи поступления, чтобы заложить фундамент для особых привилегий.

— Но… я не понимаю… Раз она знала об измене с лучшей подругой, то явно ненавидела всю нашу семью. Почему тогда она согласилась?

— Мой отец напрочь отрицает связь с Анной Баженовй, Поль. А с мамой мы сильно повздорили, как только я задал прямой вопрос. Разосрались в хлам, если быть точным…

— Зачем ей мое поступление сюда?

— Я думаю, что твой отец поставил на весы кое-что посерьезнее ее уязвленной гордости, и ей пришлось согласиться… иначе тебя бы здесь не было.

— Это как-то связано с вашей прошлой фамилией? — спрашиваю осторожно.

Однажды в порыве гнева отец проболтался о том, что Бушар — это фамилия Натали.

Я всегда считала, что это было сделано для благозвучности винного бренда, учитывая, что имя Сергей Козлов французскими корнями и не пахнет.

Дамиан выдыхает:

— Мой сегодня ляпнул, что дело в его прошлом. Я разберусь в этом. И разберусь в том, что действительно произошло у наших родителей. Обещаю тебе, — он зарывается в мои волосы, втягивая их аромат.

Дамиан поправляет подушку и укладывается на кровать. Он кивает на место ближе к стене, глазами умоляя, чтобы я осталась с ним. Медлю, оценивая ситуация, но все же располагаюсь рядом, хоть и на некотором расстоянии.

Он накрывает нас одеялом и резко притягивает меня к своему горячему телу.

— Дамиан… я не уверена, что прошлое теперь имеет смысл. Я не жажду мести, я хочу встать на ноги и вылечить папу от алкоголизма.

— Мести жажду я, — цедит он. — Они делали из меня идиота все эти годы! Они отняли тебя у меня!

Он берет мое лицо обеими руками. Сглатываю.

— Не смотря на весь пиздец, я рад, что ты здесь. И я не хочу, чтобы ты улетала. Я не переживу еще одного расставания, Пчёлка. Теперь я никуда тебя не отпущу, слышишь?

Он смотрит на мои губы и без разрешения впечатывается в них, разгоняя и без того бурлящую в моем теле кровь.

Большая ладонь скользит по моему лицу, а губы неотступно ласкают, такие горячие и настойчивые.

Я не планировала этого. Честно. Но когда любовь всей моей жизни так отчаянно хочет взаимности, я не способна сопротивляться. Не хочу.

В моей голове у меня тысячи стоп, но тело движется вперёд — навстречу ему.

Дамиан так вкусно пахнет. Мужчиной, оставшимися нотками парфюма, дождем, который барабанит по стеклу в такт моему сердцу.

— Поль…

— Мне страшно, Дами… — сжимаю пальцами одеяло.

— Я буду самым нежным с тобой, — шепчет он, покрывая мое лицо поцелуями.

— Я больше боюсь, что завтра ты и не посмотришь в мою сторону, и скажешь, что это все было местью… розыгрышем… — голос подрагивает.

— Пчёлка, эй! — заставляет посмотреть на него, глаза влажно блестят в темноте. — Это я все испортил.

— Ты сделал мне больно.

— Я вёл себя, как тварь… недостойно тебя. Как ужаленный в задницу обидами подросток. Если бы я мог забрать всю твою боль, я бы сделал это… Прости меня.

Прости меня.

Такая простая фраза, но такая запутанная ситуация.

— Если хочешь, я сейчас уйду. Я все пойму…

— Не хочу… — срывается с моих губ.

Касаюсь его лица, и Дамиан перехватывает мою руку, и мягко целует мои пальцы, словно они очень хрупкие.

Брови сведены, глаза прикрыты, темные ресницы подрагивают.

Сколько раз я представляла себе эту картинку, и вот она ожила, заставляя каждую клеточку ликовать в предвкушении.

Неужели мы сделаем это сейчас? Насколько сильно я желаю этого, настолько же я не готова. Пока.

— Мы не будем спешить, — успокаивает меня ласково, отвечая на внутренний вопрос. — Поцелуешь меня? — добавляет нежно.

Подаюсь вперед, и мои губы встречают его. Впервые целую его сама.

Сначала всё кажется неловким, неуклюжим, но потом я догадываюсь слегка повернуть голову, и поцелуй становится глубже, теплее.

Несмело проникаю между его губ, привыкая к мысли о том, что мы больше не враждуем. Мы… занимаемся любовью. И если в первый раз это было чем-то диким, больше похожим на сброс стресса и рвущиеся наружу эмоции, то сейчас все происходит совсем на другом уровне.

Осознанно и по-взрослому.

— Вкусный рот… — его губы перемещается вдоль моей шеи, а дыхание оставляет жгучие следы на коже.

Достигая футболки, он нетерпеливо стягивает ее с меня, оставляя совсем обнаженной. Грудь мгновенно наливается и твердеет. Я дрожу — не от страха, а от чего-то нового и неизведанного.

Дамиан чуть отстраняется, заглядывает мне в лицо.

— Всё хорошо?

Киваю и спешу прижаться к нему. Кожа к коже.

Он улыбается и охотно пакует меня в объятия. Чувствую его уверенную руку на моей талии и инстинктивно закидываю на него бедро, желая быть еще ближе.

Под одеялом становится жарче, движения плавные и тягучие.

Отвечаю на его ласки, касаясь губами шеи. Такой вкусной, боже…

Мои пальцы медленно скользят по его предплечью, по изгибу плеча, ключицам, останавливаются на спине, чуть ниже лопаток.

Крепкий. Теплый. Мой.

Его ладонь перемещается на мое бедро, сжимая раскаленную кожу.

Мы оказываемся ближе, чем я ожидала, и я чувствую его эрекцию. Он вжимает возбужденный член мне в живот, и моё дыхание срывается на короткий стон.

— Хочу тебя, пиздец!

Его лоб касается моего, и в этот момент между нами нет ничего, кроме горячего воздуха и бешеных ударов сердца.

Смотрит выжидающе, ему сложно удерживать этот баланс между желанием и осторожностью. Его ладонь опускается ниже, и я вздрагиваю от каждого касания. Голова кружится.