Гвоздика лесная - Синюк Виктория Александровна

— Не возражаете, если я с вами?

Все оглянулись: к нам приближалась Джейн. Подруга, сестрёнка, заклятый враг, тайна, объединившая нас.

— Присаживайся, — сказала я.

— Шашлык будешь? — предложил Стив.

— Если на один шампур насадить толстушку, малыша и этого зазнайку с картой, получится отменный шашлычок!

Бедный Жорж закрыл глаза руками. Все остальные ребята захихикали.

— Кажется, вы совсем перестали меня бояться, а зря. Если эти две, она указала на нас с Тори, — сегодня мне проиграют, вам всем конец.

Тори испуганно посмотрела на меня. Я улыбнулась.

— Все останутся здесь, а они пойдут со мной.

— Я никуда не пойду! — ответила Тори.

Я взяла её за руку и тихо сказала:

— Не бойся. Мы должны ей помочь. Именно мы. Я буду рядом… Куда идти, Джейн?

— Ко мне домой. Туда, где мои игрушки.

— Тори, — бросился к сестре Жорж, — пожалуйста, не уходи! Мама говорила мне не оставлять тебя одну!

— Но я не одна, Жорж! Со мной Ника. А маме мы ничего не скажем.

— Тори, — плакал мальчик. — Я боюсь за тебя. Я хочу домой!

— Я тоже хочу домой. Но мы должны помочь этой девочке. Мы же для этого сюда вернулись, ты помнишь?

Джейн поднялась с травы и двинулась в сторону зарослей.

— Идите за ней, — сказал Стив. — Чуть что, мы придём на помощь.

— Тори! — подошёл к нам Тим. — Пожалуйста, береги себя. Если что — кричи. Мой приёмник — волшебный, я настроил его, чтобы он услышал тебя в случае опасности! — мальчик улыбнулся.

— Спасибо, Тим! — Тори обняла его. — Я тебе верю! Ты сам волшебный!

— Вы думаете, я буду ждать, пока закончатся эти телячьи нежности? — послышалось из-за большого орехового куста.

— Удачи, Тори! Мы будем ждать! Пожалуйста, будьте осторожны! — говорили ребята. — У вас всё получится, мы в вас верим!

— Тори, ты помнишь, как я учил тебя ориентироваться в лесу недалеко от дома? Справишься, если что? — спросил Влад.

Тори пальцами показала ему знак «Всё в порядке». Мальчик кивнул.

Попрощавшись с друзьями, мы направились в самую чащу густого хвойного леса.

23

— Ты молодец, что выключила телефон. Он так ждал вашего обычного телефонного разговора. Переживал. Долго не спал. Он хотел рассказать тебе о том, что эта девочка, с которой он гулял, пишет талантливые стихи. Но совсем не верит в себя. А он в неё верит. К тому же у неё есть вопросы по истории поэзии.

Что почитать, на что обратить внимание… Но кто поверит в такую дичь? Просто она ему очень нравится, а стихи — так, предлог. Ты же понимаешь, что всё это когда-то должно было случиться!

Я молча шла за ней, ничему не удивляясь. Присутствие Тори придавало мне сил и уверенности. Я вела её за руку. Рука у неё была тонкая, как раз для игры на фортепиано, которое она так не любила. Тори была очень доброй, может быть, даже слишком доброй и покладистой девочкой. Жорж убежал из музыкалки после третьего занятия. Тори, имевшая проблемы со слухом, послушно и тяжело отучилась там восемь лет по настоянию матери… Она не могла осадить обидчиков, открыто обсуждавших её телосложение. Умолкала, терялась, а дома плакала и отказывалась от еды. Даже подругу, ту самую, школьную, не смогла поставить на место и сразу же ей поверила. Тори не была глупышкой — она была очень мягким ребёнком и как будто не могла поверить в то, что с ней можно обращаться плохо; что если ей больно, то виновата не она, а кто-то другой, невоспитанный и колючий. Она во всём винила себя. И такие девочки, как Джейн, с лёгкостью брали над ней верх. А ей не нужен был верх, ей нужна была дружба.

Джейн шла вперёд, легко пробираясь сквозь заросли. Она оборачивалась на нас — сначала глядела самодовольно, а потом, когда увидела, что меня куда больше интересует Тори, стала поглядывать с ревностью.

— Ты взрослая женщина, Ника. Неужели тебе интересно постоянно висеть на телефоне с парнишкой и говорить о литературе? Нормальным людям это ещё в школе наскучивает. В твои годы у тебя должны быть дети и дом… Хотя, если вспомнить твой учительский опыт, можно предположить, что ты и своих детей не сможешь как следует воспитать.

— Ника, вы не знаете, о чём она говорит?

— О, толстушка! Она прекрасно знает, о чём я. Просто всё это не для детских мозгов.

До чего же мне хотелось надрать эти волчьи уши! Но со мной была Тори, и я должна была держать себя в руках.

— Спокойно, Тори. Представь, что всё это просто понарошку, просто сон!

— Или какая-нибудь повесть, да, Ника? Ты сама ещё не запуталась?

— Малышка, нам ещё долго? — спросила я у неё.

— А ты не знаешь? Разве не ты всё это создала? Весь этот лес, эту ночь, мои муки, страх этой бедной овечки? Почему мы все должны нести на своих горбах груз твоих комплексов, обид, фантазий, тонны твоих розовых очков, ещё целых и уже разбитых?

— Прости, Джейн. Если хочешь, я сожгу тот блокнот. Или придумаю тебе другую судьбу.

— Не получится… Мы уже пришли, — она остановилась у какого-то скалистого возвышения с большим входным отверстием. — Полезайте за мной в пещеру.

Тори остановилась — я потянула её за собой. Мне не было страшно, потому что весь мой страх сидел в Тори. Я то и дело сжимала в руке её ладошку, чтобы она чувствовала присутствие рядом взрослого человека, способного держать ситуацию под контролем.

Тут Джейн пропала. Мы остановились. В глубине холодной пещеры загорелся огонь. По узкому коридору мы шагнули навстречу свету и оказались в «комнатке». На большом камне стоял керосиновый фонарь, рядом с ним — оплывшие свечи. Судя по всему, этот камень с плоским верхом заменял Джейн стол, на нём даже лежали листки бумаги, рваные журналы комиксов и огрызки цветных карандашей. Помимо каменного стола, в комнате находилась кроватка из досок, покрытых маленьким матрасом, какими-то тряпками и шкурками животных. Надо сказать, здесь неприятно пахло, воздух был затхлым и сырым… А ещё в самом углу пещеры стоял старый высокий сундук — такой только в винтажном магазине теперь найдёшь; в этом сундуке, стоя на цыпочках, озабоченно копалась Джейн. Как девчонка, к которой пришли в гости одноклассницы и теперь ждут показа интересных вещей и игрушек. Тут из сундука прямо к ногам Тори вылетел белый футбольный мяч. За ним — две женские бутсы. Тори смотрела на это с недоумением, а потом, взяв в руки мяч и одну бутсу, закричала:

— Ника! Это же мои бутсы! Дядя Алекс подарил мне их на восемь лет, зная, как я люблю играть с мальчишками в футбол!

Да-да, а потом мама забрала их и кому-то подарила, потому что девочке неприлично гонять мяч во дворе с мальчишками. Вслед за бутсами в нас полетели солдатики, машинки, кузова, напильник — всё казалось и мне, и Тори знакомым. Тори наклонялась к земле, поднимала игрушки и любовалась ими. Следом пошла одежда: шорты, фланелевые рубашки в клетку — всё, что мама не давала носить под предлогом: девочке следует чаще надевать юбки и платья.

— Откуда у тебя всё это, Джейн? — кричала Тори, не зная, за что схватиться.

— Собирала годами всё то, от чего ты так легко отказывалась. Лягушку помнишь? — в меня, квакнув, полетела живая маленькая лягушка, но я успела уклониться.

— Помню, — ответила Тори. — Как-то на море я познакомилась с мальчиком. В парке мы ловили лягушек. Мама увидела нас и сказала, что я не должна так делать — подражать мальчикам в их забавах. Она даже шлёпнула меня полотенцем. Но мне просто очень нравились лягушки, я их совсем не боялась! Какая славная игра, правда, Ника?

— А котёнка помнишь? Ты отказалась его мучить вместе с мальчишками. Вот он, — у наших ног оказался чёрно-белый котёнок. Он весело мяукнул и запросился на руки. Тори взяла его и прижала к себе.

— Он живой! Его звали Кенни! Правда, мне казалось, что мальчишки тогда совсем замучили его, а он, оказывается, жив. Как ты нашла его, Джейн?

Я ничего не понимала. Зачем всё это? Мы будем играть в солдатики, в машинки, возиться с котёнком? Признаться, я ожидала более увлекательной игры.