Пересекая черту (ЛП) - Солтани Симон

— Я тебя убью.

— В очередь, cabron [6].

Стоит мне оказаться в болиде, как вся эта чушь исчезает.

За спиной рокочет двигатель. Шлем сужает обзор, и я вижу лишь асфальт и машины впереди — в том числе Натаниэля, стоящего справа передо мной. При виде него во мне вспыхивает решимость. Цель номер один на сегодня — обогнать его как можно скорее. Правда, получится это лишь в том случае, если «Омега Силуро» на стартовой позиции передо мной уберется с дороги.

Чего, разумеется, не происходит.

Он медленно трогается с места, вынуждая меня уйти вправо, но Натаниэль стартует уверенно, и мне приходится пристроиться за ним. На первом круге я держусь вплотную и сохраняю спокойствие, хотя его турбулентный воздух тормозит меня в каждом повороте, зато на прямых слипстрим дает преимущество. К тому времени, когда разрешают использовать DRS, я уже не сомневаюсь, что смогу его обойти.

Я выжидаю еще несколько кругов, сильнее прогревая шины, пока не начинаю чувствовать себя в болиде совершенно уверенно. Я поймал идеальный ритм, готов прибавить и знаю, что способен подняться выше.

Есть лишь одна проблема: мой напарник ни за что, блядь, не хочет уступать дорогу.

Он обороняется так, словно от этого зависит его жизнь, а шины за подобное спасибо не скажут — особенно на столь раннем этапе гонки. Наверняка гоночный инженер велит ему сбавить обороты, чтобы не сорвать стратегию с двумя пит-стопами для установки свежих шин, но этот парень явно жаждет все испортить.

— Мне нужно его обогнать, — говорю я Брэнни по радио, игнорируя его требования отстать от заднего антикрыла Натаниэля. — Мой темп как минимум на полсекунды быстрее.

После короткой паузы, наполненной треском помех, Брэнни объявляет:

— Отказано. Разрешения атаковать нет.

Приказ застает меня врасплох. Сейчас мы оба находимся за пределами очковой зоны, и, чтобы это изменить, мне либо нужно обогнать напарника, либо надеяться, что сразу несколько пилотов впереди столкнутся с серьезными проблемами. Так почему они не позволяют мне сделать то, что выгоднее для нашей позиции в Кубке конструкторов?

Вообще-то вопрос глупый. Я и так знаю почему.

— Тогда отдайте командный приказ, — требую я. — Скажите ему пропустить меня.

— Отказано, — мгновенно отвечает Брэнни. Он не тратит на раздумья ни секунды. — Сохраняй позицию и обороняйся.

Это полная херня. Даже комментаторы наверняка видят, что мой темп выше, чем у Натаниэля. Пропусти он меня, я легко оторвался бы от него на несколько секунд. Возможно, мне даже удалось бы догнать идущий десятым «МакМоррис».

Но нет, вместо этого я вынужден торчать позади напарника — куска дерьма, который вспоминает о зеркалах заднего вида лишь тогда, когда за ним еду я.

Оставшиеся шестьдесят кругов я киплю от ярости, мысленно проклиная Натаниэля, Бака и всех, кто потакает им, пока наконец не пересекаю финишную черту.

Если раньше я еще не принял окончательного решения, то теперь принял.

Мне нужно выбираться отсюда.

ГЛАВА 15

Уиллоу

— Похоже, никакой я не талисман на удачу.

В укромном уголке гаража Argonaut Дев вытирает полотенцем мокрые от пота волосы. Он убирает с лица выбившиеся кудри и взъерошивает их, позволяя прядям лечь как попало. Даже после изнурительной гонки, в течение которой он отчаянно защищал позицию напарника, Дев выглядит практически безупречно.

Но мужчину, стоящего сейчас передо мной, я почти не узнаю. Плечи у него поникли, губы плотно сжаты. Он несчастен — это очевидно — и спрятался в этом углу, чтобы никто больше не увидел его таким.

Он не хотел, чтобы и я стала этому свидетелем, но я сразу поняла, что слабая улыбка, которую он натянул, появившись на пит-лейне, была ненастоящей, поэтому пошла за ним. Чава молча вручил Деву бутылку воды и полотенце, явно лучше меня понимая, что в такие минуты его не стоит трогать.

Заметив, что я иду следом, Дев попытался возразить, но после моих слов о талисмане на удачу передумал. Он до сих пор ничего не сказал, и мне остается лишь наблюдать за ним, мучительно пытаясь придумать, как поднять ему настроение.

Я слышала переговоры команды по радио, слышала, как гоночный инженер запретил ему обгонять напарника. В итоге Дев финишировал двенадцатым, Натаниэль — одиннадцатым. Ни один из них не заработал очков. Неудивительно, что он раздавлен и измотан. Все эти усилия оказались напрасны.

Пусть я здесь недавно, не заметить напряжения между половиной гаража Дева и половиной Натаниэля невозможно. Сразу понятно, кто в приоритете, и, без сомнения, владелец команды имеет к этому некоторое отношение. Я пока не знаю, почему Дев так сильно ненавидит Натаниэля, но рано или поздно вытяну из него всю историю. А пока достаточно своими глазами увидеть, как команда относится к Деву, чтобы многое встало на свои места.

С самого начала моей работы его менеджером по социальным сетям я стремилась привлечь внимание руководства Argonaut и заставить их увидеть, насколько он ценен для команды. Но, возможно, я смотрю на все это не с той стороны. Возможно, мне нужно разработать новый план, потому что, судя по тому, что я успела увидеть, пока Argonaut руководит Бак Деккер, интересы Дева никогда не будут для них главным приоритетом.

— Когда закончишь с интервью и разбором гонки, найди меня в отеле, ладно?

После долгой паузы он хрипло отвечает:

— Ладно.

Испытывая судьбу и нарушая установленные нами границы, я приподнимаюсь на носках и убираю локон, упавший ему на лоб. Я замечаю удивление в его глазах, но предпочитаю не обращать на него внимания.

— Вот, — объявляю я, улыбаясь ему снизу вверх, пока мое сердце начинает биться чуть быстрее. — Теперь можно и перед камерами появляться.

В дверь стучат уже после одиннадцати.

Я выбираюсь из кровати и босиком иду к двери, касаясь кончиками пальцев ее гладкой поверхности, чтобы заглянуть в глазок. Лица мужчины, стоящего в коридоре отеля, не видно. Одной рукой он упирается в дверной косяк, опустив подбородок к груди, но я безошибочно узнаю Дева.

Когда я распахиваю дверь, он медленно поднимает голову. Он принял душ и переоделся, однако выражение его лица осталось таким же мрачным, каким было, когда после гонки я оставила его в гараже. К моему удивлению, на нем темно-синяя футболка с логотипом Argonaut и джинсы. После всего, что произошло сегодня, можно было бы подумать, что он выберет одежду без символики команды, но, полагаю, как и с приказом во время гонки, выбора ему не оставили.

— Привет, — тихо и хрипло произносит он.

— Привет. — Я отступаю от двери и приглашающим жестом указываю внутрь. — Заходи.

Несколько секунд он смотрит на меня, затем убирает руку с косяка и медленно входит. Оставив обувь у порога, он направляется к креслу в углу. Со вздохом падает в него и запрокидывает голову на подушку. Колени широко разведены, локти свисают с подлокотников. Поза расслабленная, но донельзя усталая, и я невольно представляю, как опускаюсь между его ног, положив ладони ему на бедра…

Господи боже, девочка. Возьми себя в руки.

Я еще несколько секунд стою в маленькой прихожей, пытаясь собраться, а потом поворачиваюсь и иду к кровати. Присев на ближайший к нему угол, подкладываю руки под ноги и внимательно его рассматриваю.

— Ты в порядке? — наконец спрашиваю я, хотя ответ и без того очевиден.

Он закрывает глаза, и ресницы на несколько секунд касаются щек. Затем снова открывает их и сосредоточивает взгляд на мне.

— Все будет нормально.

Иными словами, сейчас он совершенно не в порядке. Не то чтобы он когда-нибудь признал это вслух. Только не вечно жизнерадостный Дев.

— Хочешь поговорить? — продолжаю я.