Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения (СИ) - Дале Ари

Они изучают друг друга. Мне даже кажется, что мысленно разговаривают.

Огонь ревности опаляет изнутри. Не знаю, откуда она берется, но мне приходится сделать глубокий вздох, чтобы его потушить.

— Скоро приедет юрист, — вдруг говорит Миша, протягивая Дине руку. Малышка тут же забывает о мишке, обхватывает маленькой ладошкой указательный палец моего мужа.

— Юрист? — внутри все сжимается. — Зачем? Чтобы разобраться с документами на усыновление?

Миша еще какое-то время смотрит на Дину, после чего переводит осторожный взгляд на меня.

— И да, и нет, — замолкает, наблюдает за моей реакцией. Решает, стоит ли мне говорить, что происходит или лучше промолчать? Но, в итоге, видимо, понимает, что от меня лучше ничего не скрывать, поэтому вздыхает и четко проговариваривает каждое слово: — У девочки есть родственники.

Земля уходит из-под ног.

Глава 51

— К-как? — выдавливаю из себя, прислоняюсь бедрами к гарнитуру и хватаюсь за столешницу.

Миша окидывает внимательным взглядом Дину, после чего переводит его на меня. Муж, без сомнений, осторожничает. С одной стороны, это… приятно. А вот с другой — мне нужно знать обо всем, что может стать препятствием на пути к удочерению малышки.

Видимо, все эмоции отражаются на моем лице, поэтому муж вздыхает, аккуратно забирает у Дины свой палец, треплет девчушку по головке и откидывается на спинку стула.

— Я сам толком пока ничего не знаю, — складывает руки на груди. — Девочку забрали у матери-одиночки, у которой были проблемы с алкоголем. Дали время на “исправление”, но она… не успела избавиться от зависимости, — муж старается говорить безэмоционально, даже смерть матери Дины пытается завуалировать. Но гибель неизвестно женщины не очень трогает меня. Я больше переживаю из-за того, через что пришлось пройти бедной девочке. Вряд ли о ней заботились должным образом. — А по поводу родственников: пару дней назад объявились родители матери Дины. Хотят оформить опекунство. Это все, что мне известно. Но не волнуйся, я уже поручил своим ребятам найти всю необходимую информацию.

— Если у родственников Дины все в порядке, малышку отдадут им, да? — тяжело сглатываю.

Разумом понимаю, что девочке, скорее всего, будет хорошо с родными бабушкой и дедушкой. Это же “родная кровь”. Но сердце все равно обливается кровью. В грудь словно острый кинжал вонзают и, не переставая, проворачивают.

Меня не оставляет ощущение, что прямо из моих рук вырывают надежду на мое светлое будущее.

Миша, видимо, замечает мое смятение, поэтому поднимается на ноги и размашистым шагом направляется ко мне. Я даже моргнуть не успеваю, как муж оказывается рядом. Останавливается напротив. Не касается, просто заглядывает в глаза, а у меня только от этого дыхание перехватывает.

— Послушай, я не буду тебе врать. Обычно в делах об опеке суд, если до него дойдет, отдает предпочтение близким родственникам. Но… — Миша на мгновение прерывается, — я думаю, в этом деле что-то не так. Где родители матери Дины были с момента рождения девочки? Почему объявились только сейчас, хотя малышка уже полгода в приюте? Зачем оформлять опекунство, когда можно сразу усыновить? Слишком много вопросов, — голос Миши спокойный, уверенный. Мое же сердце заходится в бешеном скаче. — Поэтому не переживай раньше времени, хорошо? — коротко улыбается, при этом смотрит пристально.

Явно, хочет помочь мне восстановить самообладание. Не знаю, как муж понял, что я грани. Но благодаря его безмятежности, мой ум начинает проясняться.

Черные омуты Миши затягивают меня. Мир вокруг постепенно исчезает, как и тревога, захватывающая тело с момента, когда я услышала “новости”. На мгновение, чувствую себя как прежде… словно не пережила самый настоящий ужас после потери сына. Во мне еще живы воспоминания о нашем с Мишей прошлом. Как было хорошо, когда я знала, что могу положиться на мужа. Все проблемы, которые встречались на моем пути, решались будто по щелчку пальца. Я думала, что везучая… что вышла замуж за мужчину, который всегда будет любить меня и заботиться обо мне. И даже какое-то время это было действительно так: Миша проявлял заботу обо мне. Вот только от других женщин тоже не отказывался…

Муж неожиданно разрывает зрительный контакт, бросает взгляд за мое плечо.

— У тебя сейчас молоко убежит, — уголок его губ ползет вверх.

Мне же требуется секунда, чтобы понять, о чем он говорит.

— Черт, — резко разворачиваюсь и снимаю молоко с горячей конфорки. Тянусь за кашей, открываю пачку.

— Где-то через час приедет адвокат, — слышу сзади голос мужа. Застываю. — Успеешь подготовиться или перенести?

— Успею, — выпаливаю, оглядываясь через плечо.

Миша кивает.

Все происходящее дальше слишком сильно напоминает семейные хлопоты. Пока я варю Дине кашу, муж делает для нас кофе. В мой напиток не забывает добавить шоколадный сироп. Когда же еда для малышки оказывается готова, Миша достает две глубокие тарелки с верхней полки, ставить их на столешницу и только после этого уходит заниматься своими делами.

Оставшись наедине с Диной, я, вроде бы, должна испытать облегчение. Но мне было удивительно комфортно в эти минуты с Мишей.

Мотаю головой. Решаю не концентрироваться на этом странном факте. Сначала девочка, а потом все остальное.

Кормлю Дину. Не перестаю улыбаться, наблюдая, как малышка размазывает кашу не только по своему лицу, но и по пижаме, а также по стульчику. Поэтому следующей нашей остановкой оказывается ванная. Малышка, словно маленький ихтиандр, долго в ней плещется. При этом заливает водой не только пол, но и меня. А после того, как я вытаскиваю ее из воды, почти сразу засыпает. Я оставляю ее в кроватке всего на минуту, чтобы снять мокрую одежду и переодеться в джинсы с широкой белой футболкой. Возвращаюсь в комнату Дины, а она уже сопит.

Какое-то время любуюсь безмятежностью Дины — малышка даже во сне улыбается, после чего укрываю ее одеяльцем, кладу рядом мишку, беру с собой радионяню и спускаюсь на первый этаж.

Как раз вовремя, потому что в коридоре вместе с Мишей застаю седого низенького мужчину в сером костюме. Мужчины пожимают друг другу руки, а стоит мне спуститься, поворачивают головы ко мне.

— Павел Викторович, позвольте представить вам свою жену, Людмилу, — произносит муж, когда я приближаюсь к ним. — Люда, это тот адвокат, про которого я тебе говорил.

— Добрый день, — улыбаюсь, несмотря на то, что желудок стягивается в тугой узел.

— Приятно познакомиться, — буркает мужчина, сжимая кожаный портфель в пальцах, чем-то напоминающих сосиски. — Давайте, сразу к делу. Я так понимаю, что вы вдвоем собираетесь усыновить ребенка? — переводит пристальный взгляд с меня на мужа.

Застываю.

Вдвоем?

Глава 52

— Вдвоем? — озвучиваю свои мысли, чувствуя, как волна дрожи проносится по телу.

— Разве нет? — седые брови адвоката взлетают. Он, задирая голову, с прищуром смотрит на Мишу.

Муж же бросает нечитаемый взгляд на меня, поджимает губы.

— Пойдемте в мой кабинет, — указывает на противоположную сторону от гостиной к небольшому коридору, в конце которого виднеется приоткрытая дверь, — там все обсудим.

Павел Викторович кивает и, семеня ногами, направляется в нужном направлении.

Я же, крепче сжимая радионяню, пристально смотрю на мужа.

В голове всплывает вопрос: Миша же не пытается с помощью малышки сохранить нашу разрушенную «семью»?

Поджимаю губы. Муж тяжело вздыхает.

— Пойдем, — кивает в спину адвокату, который без стеснения заходит в чужой кабинет.

Еще секунду стою, не шелохнувшись, а в следующую — делаю шаг в коридор, затем еще один и еще.

Миша следует за мной, пока я не захожу внутрь просторной комнаты с коричневыми стенами и большим окном сбоку. Посреди комнаты стоит широкий дубовый стол, позади которого находится старинный массивный шкаф с резными дверцами и открытым стеллажом. Павел Викторович устраивается на одном из двух кожаных кресел, расположенных у противоположной от окна стены. Мужчина успел стопочкой разложить какие-то бумаги на деревянном журнальном столике, и теперь достает из портфеля блокнот в кожаной обивке и черную с золотыми вставками ручку.