Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения (СИ) - Дале Ари

Сердце пропускает удар. Дыхание прерывается. Мозг постепенно начинает осознавать увиденное. Тепло невольно разливается в груди, а в глазах собираются слезы.

Если бы Дима родился, сейчас на руках у Миши, возможно, спал бы он. У нас могла бы быть именно такая семья, где каждый был бы счастлив... А вдруг еще будет?

Мотаю головой.

Судорожно втягиваю воздух, сглатываю образовавшейся в горле ком и на негнущихся ногах подхожу к мужу.

Аккуратно касаюсь его плеча. Миша тут же распахивает веки. Его расфокусированный взгляд постепенно сосредотачивается на мне. Муж пару секунд, не отрываясь, смотрит мне прямо в глаза. Проницательно, открыто, печально. Гипнотизирует, отнимает дыхание. Именно в то, как мир исчезал, стоило Мише посмотреть на меня, я и влюбилась. Невольно вспоминаю, как по началу нам было хорошо вместе, но все омрачают измены мужа и боль потери.

Миша моргает, наваждение тут же пропадает. Выпрямляюсь, делаю шаг назад. Миша садится ровно. Опускает голову, смотрит на малышку. Мне кажется, или уголки его губ дергаются?

Уже через мгновение Миша встает. На его лице снова появляется нечитаемое выражение.

Муж пересекает комнату, осторожно перекладывает Дину в кроватку, накрывает одеялом и подтягивает к малышке мишку, которого она тут обнимает, поворачиваясь на бочок.

Миша несколько мгновений смотрит на девочку, после чего разворачивается и направляется ко мне. Останавливается напротив, снова заглядывает в глаза. Я же теряю дыхание. Опять. Не могу пошевелиться. Не могу произнести ни слова. Наваждение возвращается с новой силой, поэтому до меня не сразу доходит смысл вопроса, заданного мужем.

— Ты чего встала? — тихо произносит он.

Во рту все еще сухо, как в пустыне, поэтому я не нахожу ничего лучше, чем ответить:

— Пить захотела.

Миша тут же наклоняется, берет меня за руку и выводит из комнаты, подхватывая радионяню с тумбы, стоящей у двери. Его прикосновение не обжигает. Нет, оно разносит тепло по телу. А еще шокирует. Поэтому все, что я могу — переставлять ноги, следуя за мужем на первый этаж.

Сама не понимаю, как мы оказываемся на кухне. Кажется, что возможность соображать возвращается, лишь когда Миша сажает меня за стол. Сам же подходит к гарнитуру и наливает в стакан воду из графина.

Только после того, как ставит его передо мной, устраивается напротив.

Я какое-то время просто сижу, пытаясь вернуть себе самообладание. Но стоит мужу выгнуть бровь, подрагивающими пальцами обхватываю прохладный стакан.

Пью воду жадно, большими глотками, будто лишь она может мне помочь справиться с волнением, которое захватывает разум.

Находится с Мишей вдвоем… ночью… на кухне — это последнее, чего я хотела. И я совсем не ожидала, что такое может произойти. Поэтому мне нужна небольшая передышка, чтобы все происходящее уложилось в голове.

Осушаю стакан, ставлю его с тихим стуком на стол. Но не отпускаю. Круглое стекло становится единственной опорой, которая помогает не поддаться панике.

— Еще? — Миша указывает подбородком на пустой стакан.

— Нет, — мотаю головой.

Прикрываю глаза, делаю глубокий вдох. Вот только сердцебиение все никак не хочет восстанавливать нормальный ритм. Поэтому прикусываю щеку, распахиваю веки и смотрю мужу в глаза.

— Что ты делал в детской? — спрашиваю первое, что приходит в голову.

— Я проходил мимо комнаты Дины, решил проверить, — Миша откидывается на спинку стула. — Заметил, что она проснулась. Лежала в своей кроватке и просто крутила в руках мишку. Подумал, что ее нужно уложить. Но, похоже, уложил нас обоих, — хмыкает.

Уголки моих губ невольно ползут вверх, но я одергиваю себя, сдерживая улыбку. Тревожные мысли снова возвращаются ко мне, как и сон, который заставил проснуться.

Я не могу потерять еще и Дину. Просто не переживу этого.

— Ты же не против удочерить девочку вместе? — задаю мужу вопрос, который должна была задать еще в кабинете.

Переживание скручивает внутренности в тугой узел, не дает нормально дышать. На краю сознания понимаю, что вряд ли Миша согласился бы на удочерение, если был бы против него. Но успокоиться все равно не получается.

Мы какое-то время сидим, прожигая друг друга напряженными взглядами, после чего Миша отталкивается от спинки стула, кладет руки на стол, сцепляет пальцы. Ни на секунду не разрывает зрительный контакт, прежде чем уверенно произносит:

— Я сделаю для тебя все! Все, Люда! — сводит брови к переносице. — Но ты же понимаешь, чтобы удочерить девочку вдвоем, мы должны остаться в браке. Ты к этому готова?

Глава 54

— Прости, что так получилось, — перекладываю телефон к другому уху, зажимаю его плечом, обтянутым бежевой шелкой блузкой. Черная узкая юбка задирается из-за того, что я сажусь в офисное кресло. Поэтому приходится привстать, чтобы отдернуть ее. — Я бы хотела вернуться во Владивосток, мне там безумно нравилось, но… — откидываюсь на спинку и бросаю взгляд на накрытую серым пледом Дину, которая спит на диване, подложив ручки под щечку.

Не могу сдержать улыбку.

Малышка не отходит от меня ни на секунду. Если мне нужно немного уединения, то его я могу получить, только когда она спит или когда Миша дома. Стоит мужу появиться в поле видимости Дианы, чем бы она ни занималась, сразу тянет к нему ручки.

— Все в порядке, — в трубке раздаются быстрые шаги Милены. — Если честно, я не думала, что ты вернешься. Ты же уехала… с ним, — громкий стук двери заставляет меня вздрогнуть.

— Я собиралась вернуться! — подхватываю ручку со стола, начинаю ее вертеть между пальцев.

— Я знаю, — хмыкает подруга, следом раздается шуршание и облегченный вздох. — А еще знаю твоего мужа, если он что-то решил, то просто так не сдастся. Они со Стасом из одного теста сделаны, — в ее голосе слышна усмешка.

— Стас тебе не изменял! — стискиваю ручку так сильно, что та трескается.

— Ну-у-у, — тянет Милена. — Вообще-то…

— Что?! — вскрикиваю, выпрямляя спину.

Задерживаю дыхание. Бросаю взгляд на малышку — не проснулась. Выдыхаю.

— Мы через многое прошли, — грустно произносит подруга. — Через измену, в том числе. Поэтому я, как никто другой, понимаю тебя, — понижает голос Милена.

Теряю дар речи.

Я же почти год работала бок о бок со Стасом и Миленой. Даже не могла предположить, что у них был какой-то разлад. Эти двое с такой нежностью относятся друг к другу, что, глядя на них, едва получалось справиться со своей завистью.

— Серьезно? — кое-как выдавливаю из себя. — К-как это произошло?

Милена усмехается.

— Наверное, как у многих. В моем случае, в наши отношения вмешалась бывшая Стаса, — она цедит сквозь зубы. — В общем, неважно, — отмахивается. — Но знаешь, что я поняла? Иногда мы не ценим то, что имеем, пока не потеряем. И если человек искренне раскаивается, то можно попытаться простить, чтобы потом не кусать локти. Я чуть не совершила ошибку, о которой точно бы пожалела, — грусть отчетливо слышится в голосе подруги.

— У нас разные ситуации, — произношу тихо, ручка до боли впивается в ладонь.

— Согласна, — слишком бодро произносит Милена. — Миша натворил гораздо больше дел, чем Стас. И его действия привели к тому, что вы потеряли самое дорогое — ребенка. Поэтому, вдобавок, вас объединяет общее горе, — осторожно говорит подруга, но у меня все равно сердце болезненно сжимается. Даже жалею, что рассказала Мелене всю историю. Но мне нужно было с кем-то поделиться, иначе я сошла бы с ума от тоски, которая не покидала меня ни на секунду. — Думаешь, зачем Миша заключил с нами сделку? — вдруг спрашивает подруга.

— Эм-м-м, — мне нужна секунда, чтобы вернуть возможность нормально мыслить, — ему были необходимы качественные стройматериалы для нового проекта, — произношу нерешительно.

— Нет же, глупая, — усмехается Милена. — Такому гиганту, как компания твоего мужа, незачем заключать сделку с нашей маленькой фирмой, даже учитывая качество материалов и довольно низкую стоимость, — на мгновение делает паузу, давая мне возможность переварить услышанную информацию. — Уверена, Миша наблюдал за тобой все время, пока ты жила во Владивостоке. Присматривал. И не сомневаюсь, ему доложили, что у компании, в которой ты работаешь, возникли проблемы… — замолкает.