Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения (СИ) - Дале Ари

Я же смотрю на деревянную дверь перед собой, но не вижу ее. Перед глазами все размывается. Мысли превращаются в желе. Неужели, Милена права, и Миша действительно решил спасти фирму моих друзей... ради меня?

— А детский дом, — голос подруги доносится сквозь вату в ушах, — ты хоть представляешь, сколько денег Миша в него вбухал и еще вбухает, чтобы увековечить память о вашем сыне? Такие вещи не делаются просто так. Ему тоже больно, Люд. Просто он этого не показывает, — тяжело сглатывает. — Уверена, Миша о многом жалеет. Вам бы поговорить… — в трубке раздается приглушенный стук. — Да, сейчас буду, — произносит Милена, явно, отодвигая телефон от уха. — На чем я остановилась? — звучит громче. — Ах да, вам поговорить нужно. Тем более, вы собираетесь стать родителями прекрасной малышки. Вам нужно решить разногласия. И если не сможете снова быть вместе, то, возможно, у вас получится стать друзьями, — вздыхает. — Ладно, я побежала. Благодаря твоему мужу у нас тут куча дел. Приходится срочно расширять штат, а теперь еще и нового начальника экономического отдела искать, — посмеивается подруга. На заднем фоне слышен стук ее каблуков. — Кстати, удачи на новом рабочем месте!

— Спасибо, — произношу сдавленно. Все еще пребывая в прострации.

— Пока-пока. Если вдруг нужно будет поговорить, ты знаешь, где меня искать, — Милена отключается.

Я же не чувствуя рук, отнимаю телефон от уха и кладу его на стол рядом с резюме воспитателей, которые откликнулись на вакансию, освободившуюся после того, как Евгения Павловна была уволена.

Точнее, женщина сама ушла, когда узнала, что я займу место директора. Видимо, поняла, что кошмарить детей больше не получится.

Вообще, я долго думала, нужно ли принимать предложение Светланы. Но стоило мне взглянуть на Дину, осознала, что таких одиноких детей, как она, много. Я смогу подарить им хоть немного тепла и, конечно же, дом, где они будут чувствовать себя в безопасности.

Последней каплей, смывающей мои сомнения, стали слова мужа: “Это место всегда было твоим”. Миша сказал это в машине, когда по моей просьбе вез меня к Елене Васильевне, доктору, которая спасла мою жизнь… дважды.

В итоге, я согласилась.

Перевожу взгляд на красные розы, стоящие в большой стеклянной вазе на полу. Их подарил муж после того, как я вышла из больницы. Поводом стало якобы мое новое место работы. Но кто же его знает, правда ли это.

Милена права. Миша привык держать все чувства в себе. Он всегда был таким, а после гибели нашего малыша еще сильнее закрылся.

Нам действительно нужно поговорить. Если не для себя, то для ангелочка, которого мы собираемся удочерить.

Громкий стук вырывает меня из размышлений.

— Войдите, — выпрямляюсь в кресле.

Дверь тут же распахивается, а на пороге появляются люди, которых я совсем не ожидала увидеть. Волна страха колючими мурашками прокатывается по позвоночнику. Ведь я смотрю на ожившую фотографию бабушки и дедушки Дины. За ними в комнату заходит… Аделина?

Глава 55

Подрываюсь на ноги. Округляю глаза, бросаю взгляд на малышку, спящую на диване.

Инстинкт «защитить своего ребенка» вспыхивает в груди. Вылетаю из-за стола, но понимаю, что не успею закрыть Дину собой. Ее родственники уже замирают посреди комнаты, глядя прямо на малышку. Одетые как на фотографии: женщина в серое льняное платье, мужчина в голубую рубашку, они вызывают у меня жуткий дежавю. Я даже на мгновение замираю, пытаясь с ним справиться.

— Это она? — поворачивает ко мне голову бабушка Дины.

Вот только ожидаемых растерянности на ее лице или слез, стоящих в глазах, я не замечаю. Наоборот, женщина остается безразличной. Только хмурит темные брови.

Срываюсь с места, огибаю незваных гостей, становлюсь спиной к дивану, закрываю обзор на Дину.

Внутри перемешивается страх с яростью и желанием скрыть от посторонних глаз свою девочку.

— Добрый день. Меня зовут Воронецкая Аделина Ахматовна, — бывшая подружка мужа выходит вперед и протягивает мне руку. — Я юридический представитель Голецких Валентины Павловны и Григория Александровича, — синий деловой костюм идеально сидит на ее фигуре, оттеняя черные волосы, затянутые в высокий хвост.

Опускаю взгляд на раскрытую ладонь девушки. Понимаю, что мне нужно ее пожать, но не могу заставить себя сделать этого. Не только потому что Аделина спала с моим мужем. Дело в том, что я знаю, зачем она явилась — чтобы отнять у меня Дину. А этого никак нельзя допустить.

— Добрый день, — сжимаю руки в кулаки, — мы с вами заочно знакомы, — на удивление мой голос звучит… спокойно.

Глаза Аделины на мгновение округляются. Она либо действительно не ожидала, что я вспомню ее, либо решила сыграть в дурочку. Я склоняюсь к последнему, судя по тому, как через секунду девушка хмурится и нарочито медленно осматривает меня с ног до головы, задерживается на лице, после чего ее губы складываются в букву “О”.

— Ах да, мы виделись в офисе Миши, — кривится, когда произносит имя моего мужа.

— Именно, — решаю подыграть ей.

Родственники Дины спрятались за спиной адвокатши и, похоже, решили дать ей разобраться со всеми проблемами самостоятельно. Но я-то вижу превосходство, заполнившее глаза бабушки моей девочки, и похотливый взгляд дедушки, скользящий по мне. Меня аж передергивает от того, насколько противно становится находиться с этими людьми в замкнутом пространстве. И они хотят стать опекунами Дины! Ну уж нет!

— Что вас привело ко мне? — произношу строго, включая профессионала, а не “маму”, которая готовая вцепиться в горло любому, кто посягнет на ее дитя. — Не помню, чтобы у нас была назначена встреча, — вздергиваю бровь. — Или я ошиблась?

Уголок красных пухлых губ Аделины ползет вверх. Черты ее лица заостряются.

— Мы пришли познакомиться с малышкой, — бросает взгляд мне через плечо.

Шумно выдыхаю.

— Вопрос остается открытым, — впиваюсь ногтями в ладони. — Не помню, чтобы мы договаривались. В правилах нашего заведения, которые вывешены на сайте, указано, что все посещения согласуются заранее с администрацией детского дома.

Ситуация, разворачивающаяся в кабинете, начинает напоминать какой-то сюр. В голове вспыхивает мысль: позвонить Мише, но я ее сразу отметаю. Сначала нужно отделаться от незваных гостей.

— Людмила, верно? — с Аделины слетает маска безмятежности, в глазах девушки мелькает хищный огонек. — Давайте, начистоту. Мы прекрасно знаем, что вы хотите удочерить девочку, родственниками которой являются мои клиенты. Я здесь из-за того, что вы можете препятствовать бабушке с дедушкой видеться со своей внучкой, — расправляет плечи, явно, чувствуя власть. — Поэтому предлагаю решить вопрос полюбовно. Пусть они пообщаются с девочкой, — указывает подбородком мне за спину, — познакомятся с ней. Или, — победно усмехаются, — в следующий раз мы встретимся в суде.

И это должно меня напугать?

— Аделина, верно? — парадирую девушку, чуть склоняя голову набок. — Вы, наверное, не знаете, но у нашего детского дома строгие правила. Все желающие “пообщаться” или “познакомиться” с детьми должны пройти проверку службы безопасности, и только после этого принимается решение допускать их к ребятам или нет, — благодарность к Мише за его нововведение, вспыхивает в груди. Он даже согласовал его с администрацией города, поэтому все вполне законно. — Поэтому предлагаю вашим “подопечным” заполнить анкету на сайте, и мы рассмотрим их заявку.

Бабушка Дины давится воздухом. Дедушка поджимает губы. Аделина же вздергивает подбородок.

— В таком случае, мы подаем иск в суд! — повышает голос.

Напряжение в кабинете нарастает с каждой секундой. Оно оседает на коже, давит на грудь. Не дает нормально вздохнуть. Но достойно выдерживаю три пристальных, прожигающих насквозь взгляда. За мной находится ребенок, за которого я буду бороться до последнего.

— Мама, — сонный голос Дины разрывает тишину в комнате.

Вздрагиваю.