Белоснежка для босса (СИ) - Амурская Алёна

- Андрей, послушай, - я наконец обретаю голос, вспомнив, о чем хотела спросить до того, как он спутал все мои мысли своими невероятными признаниями. - Ты говоришь о Германе так, будто он... ну не знаю, серийный маньяк какой-то. Но он же бизнесмен. Мы виделись всего несколько раз. Неужели он действительно настолько опасен? Может, ты просто... преувеличиваешь из-за вашей вражды?

Батянин бросает на меня быстрый, колючий взгляд. Его руки на руле лежат спокойно, но я вижу, как побелели костяшки пальцев.

- Преувеличиваю? - он издает короткий, сухой смешок, в котором нет ни капли веселья. - Лиза, ты его совсем не знаешь. Герман Мрачко не играет в бизнес. Он играет в жизни. Он - моя тень, искаженное отражение, которое жаждет заполнить собой всё моё пространство. Его не интересуют деньги сами по себе, его интересует то, что они дают мне. И еще больше его интересует то, что доставляет мне боль.

Он на секунду замолкает, перестраиваясь в левый ряд, и его голос становится еще тише, от чего по спине пробегает настоящий мороз.

- Герман - психопат, Лиза. Он годами выжидал, когда я допущу ошибку., и я её допустил. Позволил себе выделить тебя. Смотрел на тебя там, на парковке, в коридорах, на собраниях... Я до последнего надеялся, что всё будет в порядке, если вести себя в рамках служебных отношений, но Герман уже вычислил, что ты - единственная женщина, к которой я по-настоящему неравнодушен. И теперь ты для него не человек, а инструмент, с помощью которого он хочет меня выпотрошить. Не думаю, что он влюбился в тебя, когда прикидывался тем чудиком в луже. Скорее всего он дегустировал мою будущую потерю.

Я чувствую, как во рту пересыхает. Если всё, что говорит Батянин - правда, то я не просто влипла. Я стала эпицентром ядерного взрыва, а мой босс только что объявил себя начальником штаба по ликвидации последствий.

- Но шпионы в офисе... тот охранник Владимир... Ты же их раскрыл, - я делаю слабую попытку воззвать к логике, хотя внутри уже понимаю: с Батяниным спорить о безопасности - всё равно что учить рыбу плавать. - Разве этого недостаточно? Разве нельзя просто поставить камеры, датчики и подключить охрану? Зачем этот радикальный переезд?

- Охрану? - он резко поворачивает голову ко мне, и в свете встречных фар его шрам кажется багровым шнуром. - Тот охранник - лишь верхушка айсберга. У Германа десятки таких «глаз». Он пророс в систему, как грибница. Ты хоть понимаешь, что прямо сейчас, пока мы едем, он уже знает, что я тебя увез? Твой дом больше не крепость. Это мишень. И я не собираюсь гадать, какой кирпич в твоей стене окажется лишним.

- Но мои дети! - я всё же стараюсь уцепиться за остатки здравого смысла, хотя масштаб его опеки уже начинает меня... впечатлять. - Как это будет для них выглядеть? Мама привозит их в чужой дом среди ночи в сопровождении охраны? Они могут испугаться...

- Твоя сестра Мария уже в курсе, - отрывисто бросает Батянин, не сбавляя скорости. - Мой начальник службы безопасности уже связался с ней. Сейчас они собирают самые необходимые вещи. Детей заберут на двух машинах. Через сорок минут они будут в моем загородном доме.

Я замираю, пораженная.

Ничего себе... Он не просто продумал ходы. Он уже расставил фигуры по местам, пока я в ресторане рефлексировала. Распорядился моей жизнью, даже не поинтересовавшись моим мнением... Вот это скорость!

- Ты не даешь мне выбора, - констатирую я, глядя на его руки. - Я так понимаю, пункт «обсуждение» в твоем контракте на мое спасение отсутствует в принципе?

- Право выбора - это роскошь для ситуации с Германом, - он говорит это так спокойно, что мне на секунду хочется его стукнуть... а в следующую - обнять за это сумасшедшее упрямство. - Я собираюсь беречь твою жизнь, и я это сделаю, даже если ты будешь ненавидеть меня за это.

В салоне машины повисает тишина.

- Я не буду ненавидеть тебя, Андрей, - произношу тихо, и он снова бросает на меня быстрый, почти неверящий взгляд. Я невольно усмехаюсь, качая головой. - Просто... ты такой невыносимый собственник. Тебе бы не корпорацией управлять, а целой планетой. В режиме ручного контроля.

- Ты видела Германа, Лиза, - его голос падает до рокочущего шепота. - И знаешь теперь, как он умеет входить в доверие. Ты думаешь, он остановится перед тем, чтобы использовать твоих детей против тебя?.. Да если он заберет Павлика, ты сама приползешь к нему и отдашь всё, что он попросит. И я не смогу тебя остановить.

Он сжимает руль сильнее.

- В этой партии, Лиза, ты - моя королева. Самая драгоценная фигура на доске и самая уязвимая. И я не дам тебя съесть. Ни за что. Ты переезжаешь ко мне, под мой личный, круглосуточный контроль. Это не обсуждается.

Я смотрю в его глаза и вижу в них не только сталь.

Там страх. Самый настоящий, глубоко запрятанный страх потерять что-то по-настоящему ценное. Этот брутальный, холодный стратег сейчас стоит передо мной со вскрытой броней. И эта его уязвимость подкупает и трогает меня сильнее чего бы то ни было. Оказывается, за этим запредельным контролем живет мужчина, который просто боится не успеть меня закрыть.

- А работа? - шепчу я, чувствуя, как сопротивление окончательно превращается в легкую, смущенную иронию. - Я не могу просто исчезнуть. Ирина Константиновна вернулась, но на первом этаже завал. Или ты планируешь запереть меня в башне и приносить мне кофе на серебряном подносе?

- Ты будешь работать. Но в офис будешь ездить только со мной. В моей машине. Входить через мой лифт и сидеть в моей приемной, пока я не буду уверен, что периметр чист. Ты будешь на виду у всех, Лиза. Больше никаких игр в прятки. Пусть Герман видит, что ты под моей защитой. И как сотрудник, и как моя женщина.

Последние два слова он произносит так, что у меня подгибаются колени, хотя я сижу.

- Ого... - я нервно поправляю выбившийся локон и стараюсь подавить улыбку. - «Моя женщина», значит? Андрей Борисович... я впечатлена. Кстати, раз уж я шахматная королева, то, надеюсь, мне полагаются дополнительные льготы за вредность условий?

- Я шахматист, Лиза, - вижу, как его плечи наконец расслабляются, а уголки его губ едва заметно вздрагивают. - И я умею беречь свои фигуры. Просто положись на меня и не сопротивляйся.

Глава 28. Переезд в лесной замок

Машина плавно сворачивает с трассы, и я невольно приникаю к стеклу, пытаясь рассмотреть в наступающих сумерках то, что Батянин назвал своим загородным домом.

Ну да, конечно. Если это просто дом, то я - балерина Большого театра!

Перед нами вырастают монументальные кованые ворота, которые бесшумно разъезжаются в стороны, открывая путь в настоящую лесную крепость. Глухой высокий забор, по верху которого едва заметно поблескивают датчики, и густые сосны, обступившие дорогу, создают ощущение полной изоляции от внешнего мира. Двойной контур защиты, камеры через каждые десять метров, КПП на въезде. Это не просто особняк богатого человека, а самый настоящий объект с протоколом безопасности уровня «совершенно секретно».

И теперь это - моя реальность. Наша реальность.

Я чувствую, как по спине пробегает легкий трепет. Батянин не просто дал всей моей семье убежище, а переставил нас на своей шахматной доске в самый центр защищенного поля.

Едва внедорожник замирает у парадного входа, отделанного светлым камнем и стеклом, мой телефон в сумке начинает вибрировать так неистово, будто пытается прогрызть подкладку. Я нашариваю его, вижу имя сестры и спешу принять вызов.

- Лиза! Господи, Лиза, ты живая там? - голос Маши в трубке звучит на тон выше обычного, в нем бурлит дикая смесь паники, восторга и какого-то кулинарного экстаза. - Нас привезли в какой-то дворец! Я не шучу, тут охрана на каждом углу, как у президента, и они все в костюмах! И они... помогли мне донести сумки! Ты где?

- Маш, тише-тише, всё хорошо, мы только что подъехали, - я пытаюсь говорить спокойно, хотя сама чувствую себя Алисой, летящей в кроличью нору. - Андрей... то есть Андрей Борисович, обеспечил нам защиту. Как дети там?