Вольфганг первым пошёл с ним говорить, после чего вернулся.
— Мисс Винтор зовёт нас за кулисы, — сообщил он, явно более радостный, чем я.
Мы прошли под чёрной шторой, минуя охрану, и углубились в тёмный коридор. Всего за несколько минут мы добрались до простой белой двери, в которую крупный мужчина постучал.
— Входите.
Охранник посмотрел на нас и кивнул. Искандар открыл дверь. Одетт лежала лицом вниз на диване.
Вольфганг попытался зайти, но Искандар схватил его за воротник и вытащил обратно, оставив меня внутри.
— Ты звала меня, Ваше Высочество? — поддразнил я её, поклонившись.
— Да, звала, Кларк Кент, — ответила она, даже не поднимаясь.
— Кларк Кент?
Она кивнула, повернув только голову, чтобы взглянуть на меня, и указала на своё лицо.
— Очки? Серьёзно? Ты думаешь, что тебя никто не узнает из-за очков и кепки?
— Пока работает.
Она поднялась, внимательно смотря на меня.
— Ты уверен, что не следишь за мной? Куда бы я ни пошла, ты постоянно появляешься.
— Ты сама меня позвала, помнишь? Если хочешь, чтобы я ушёл…
— Нет, — быстро сказала она, вставая. — Я позвала тебя, чтобы узнать, хочешь ли ты поужинать.
— Ты приглашаешь меня на свидание?
— Нет, я предлагаю еду.
— А в чём разница?
— Я говорю спасибо, — тихо ответила она, подходя ближе. — Я очень нервничала, но потом услышала, как ты меня окликнул, и вспомнила твоё письмо. Это помогло. Я хотела поблагодарить.
— Не стоит…
— Но я хочу.
Чем дольше я смотрел в её карие глаза, тем больше терялся. В итоге я согласился.
— Ты хочешь что-то конкретное? — спросила она, надевая пальто.
— Сейчас я немного растерян, так что решай сама, — признался я, потирая затылок.
— Растерян?
— Твоя музыка... Твой голос... это потрясающе, правда. Я не ожидал.
— А что ты ожидал?
— Просто раньше, когда моя сестра слушала тебя, я считал это... ну, музыкой для депрессивных сирен.
— Сирен? — фыркнула она.
— В хорошем смысле.
— Конечно. Спасибо.
— Мне понравилось! — поспешил я добавить.
— Да, конечно, ты оценил, — усмехнулась она, выглядывая за дверь. — Кэти, есть возможность выйти через чёрный ход?
Её голос оборвался, когда вместо той, кого она звала, увидела Искандара. Он повернулся к ней, заслоняя собой обзор для любого, кто мог бы заглянуть внутрь.
— С учётом всех людей, мисс, вы привлечёте к себе внимание, и... — его взгляд скользнул ко мне. — Лучше дождаться, пока все покинут здание.
— А если мне тоже надеть кепку и очки?
— Два Кларка Кента? — поддразнил я её из-за спины. — Это уж точно не привлечёт внимания.
Она резко развернулась ко мне, пока Искандар закрывал дверь.
— Я всего лишь предлагала тебе поесть из вежливости. А твой телохранитель снова нас запер вместе.
Я пожал плечами.
— Возможно, это судьба.
Она указала пальцем то на меня, то на себя.
— Судьба тут ни при чём. Всё дело в деньгах.
Я замер, поражённый её словами.
— Что?
— Именно это я сказала брату, когда он решил, что всему причиной судьба, — и теперь я оказался тем, кто настаивал на этом браке.
— И что произошло дальше? — она села обратно на диван, доставая телефон.
— Я встретил тебя, и это была любовь с первого взгляда.
Она закатила глаза и продолжила пролистывать экран.
— Тебе нравится китайская еда?
— Вполне, — я снял очки и кепку, усаживаясь рядом с ней.
Она придвинулась ближе, пристально глядя на меня.
— Чем могу помочь?
— У тебя тут что-то, — её взгляд сосредоточился на моих волосах, как у хищника.
Она потянулась, и я почувствовал, как её пальцы пробежались по моим волосам, пока…
— Эй! — воскликнул я, когда она выдернула волос.
— У тебя седой волос.
— У меня нет седых волос!
Она подняла перед моими глазами тонкий серебристый волос.
— А это что?
— Нет, — я покачал головой, бросившись к зеркалу и судорожно проводя рукой по волосам. — Я слишком молод, чтобы седеть!
— Успокойся, это всего один седой волос…
— Нет! У меня был двоюродный дед и троюродный брат, которые начали седеть в двадцать с лишним. Оба полностью поседели до пятидесяти. Как это могло случиться со мной, а не с Арти?
— Ты такой самовлюблённый.
Я нахмурился, оборачиваясь к ней.
— А если бы это произошло с тобой?
— Краска для волос или парики.
— И это я тут самовлюблённый?
— Каждый немного самовлюблён, — рассмеялась она, доставая из миски оставшиеся M&M's. — Но это весело — наблюдать, как ты паникуешь.
Мои плечи бессильно опустились. Эта женщина никогда не позволяла мне насладиться ни моментом славы, ни романтикой. Вздохнув, я снова повернулся к ней.
— Как мне приблизиться к тебе?
Она пожала плечами.
— Я же говорила, что это будет нелегко.
— Да, но ты ведь меня любишь. Просто не даёшь мне шанса.
— Кто сказал, что я тебя люблю?
— О, то есть ты ходишь с мужчинами на ужины, принимаешь их цветы, отвергаешь их, а потом зовёшь на ужин снова, потому что не любишь?
Она бросила на меня злой взгляд, и я ответил тем же.
— Ты нелеп.
— А ты наслаждаешься моей нелепой компанией, — сказал я, усаживаясь рядом с ней. — Признай.
— Нет, ты не прав. Прости, твои королевские чары на меня не действуют.
— Посмотри мне в глаза.
Я сел напротив неё, зная, что она захочет доказать обратное.
— Смотрю. Что должно произойти?
— Тсс, — прошептал я. — Просто смотри две минуты.
— Ладно.
Она посмотрела мне в глаза, а я ее. Ни слова, ни вздоха.
Весь мир словно остановился.
* * *
Одетт
Сколько длятся две минуты?
Казалось, они тянулись бесконечно.
Я видела каждую линию, каждую складку, каждый волосок на его лице. Это было всё, что я могла разглядеть, и чем дольше я смотрела, тем сильнее начинало стучать моё сердце.
— Это глупо, Гейл, — прошептала я. Почему-то мне тоже захотелось говорить шёпотом.
— Ты сдаёшься?
— Нет, но что это докажет?
Улыбка разлилась по его лицу.
— Не знаю. Просто хотел любоваться твоей красотой пару минут.
Словно меня окатили ледяной водой.
— Ах ты! — я попыталась оттолкнуть его, но он схватил мои руки, смеясь.
— Прости! — рассмеялся он, удерживая меня. — Посмотри, какая ты смущённая. Ты уверена, что ничего не почувствовала? Говорят, глаза — это зеркало души.
— Я чувствую только раздражение, — огрызнулась я, хотя это было не совсем правдой.
— Почему? Наша любовь умерла? — поддразнил он. — Солнце больше не взойдёт?
— Ты издеваешься над моими словами?
— Я? Никогда, — соврал он, с наглой усмешкой.
— Эти строки для меня очень личные. Ты не можешь просто…
— Прости, — быстро сказал он. — Я не хотел над ними смеяться. Они просто такие…
— Какие?
— Грустные, — его голос стал тише. — Никогда раньше не слушал их. Только краем уха от сестры. Но, как я говорил, называл это музыкой для депрессивных сирен.
— Можно я тебя ударю? — спросила я серьёзно. — Потому что ты явно неправильно флиртуешь.
— О, так ты расскажешь мне, как правильно с тобой флиртовать? — он приподнял бровь.
— Ты имеешь в виду... — начала я, но он перебил.
— Как я посмел оскорбить твою музыку? — спросил он. — Да, именно так она звучала. Именно так она всё ещё звучит. Я просто не осознавал, насколько она потрясающая, пока не услышал её по-настоящему. Ты рассказываешь истории через песни. Ты втягиваешь всех в свою боль, а потом даёшь им надежду. Теперь я понимаю, почему моя сестра и Вольфганг — часть «Нации Винтор».
— Боже, только не это! Я не выбирала это название!
— Я хочу знать всё о твоей музыке. Почему ты выбрала такие названия, какие истории за ними стоят, почему ты поёшь именно так, как поёшь — всё.
Его голос вдруг стал мягче, а в глазах появилась такая искренность, что мне стало труднее отмахнуться от его слов.
