Забрать свою семью (СИ) - Бонд Юлия

– Можно войти?

– Заходи, конечно.

Отложив в сторону книгу, которую пыталась читать последний час, расправляю рукой складки на одеяле. Миновав разделяющее нас расстояние, Лев садится на край кровати рядом со мной.

Так непривычно видеть его постоянно рядом, я даже припомнить не могу, чтоб мы с мужем проводили так много времени вместе, как последние две недели. И мне приятна его забота, но к хорошему стараюсь не привыкать. Это он так беспокоится обо мне из-за ребёнка, которого я ношу под сердцем. Уверена, если бы не эта случайная беременность, Стельмах держался бы от меня подальше, как и планировал.

– Как ты себя чувствуешь? – с обеспокоенностью во взгляде спрашивает Лев.

– Нормально.

– Ась, давно хотел с тобой поговорить и, видимо, пришло время. Я понимаю, что тебе нравится твоя работа. И даже знаю, что ты мне сейчас скажешь. Но так больше продолжаться не может. Ты постоянно нервничаешь, переживаешь. Стресс на стрессе. Я не могу просто наблюдать, как ты изводишь себя.

– К чему ты клонишь?

– Не клоню, а прямо говорю. Увольняйся ради ребёнка. Сейчас самое главное, чтоб беременность закончилась хорошо и ребёнок родился здоровым.

– Боишься, да? – ухмыляюсь, знаю, что Стельмах вспоминает мою предыдущую беременность, когда нам так и не довелось стать родителями общего малыша. – Я тоже боюсь, Лев. Но… пока что не готова стать домохозяйкой.

– Я понимаю, но тебе не обязательно сидеть дома. Можно же что-то придумать, было б желание.

– Ты хочешь, чтоб я полностью стала от тебя зависимой, чтоб не ушла.

– Нет, я просто хочу быть рядом.

– Из-за ребёнка?

– Из-за тебя. Ты нужна мне, Ась. Без тебя я просто… – недосказанные слова повисают где-то в воздухе. Я чувствую, что хотел сказать мне Лев, поэтому и вздыхаю тяжко.

Я тоже этого хочу, но боюсь. Справимся ли мы, когда что-то опять пойдёт не так? Ведь жизнь – это не только взлёты, но и падения. Это испытания и трудности. Это ревность, подозрения и обиды. Гремучая смесь из противоречивых эмоций.

Глава 26

Спустя две недели

– Уверена, что действительно этого хочешь? Мне казалось, что у вас со Стельмахом стало всё налаживаться, – зачерпнув ложкой взбитые сливки, сестра подносит ко рту десерт, который несколько минут назад заказала в кафе.

– Мне тоже так казалось, но на самом деле… Это всё иллюзия, Ир.

Не удовлетворившись моим коротким ответом, сестра вопросительно выгибает бровь, мол, ей ничего не понятно и нужны подробности. И как бы мне ни хотелось обсуждать свою личную жизнь, ближе, чем родная сестра у меня никого нет. Да и на душе так хреново в последнее время, что просто необходимо хоть с кем-то пообщаться.

Весь месяц, пока мы с Соней жили у Стельмаха, я балансировала между двоякими чувствами. Здравый смысл тормозил, твердил, что дважды в одну реку не войдёшь, а вот сердце хотело довериться, дать нашим со Львом отношениям ещё один шанс.

– Всё сложно, Ир… – вздохнув, перевожу взгляд на циферблат наручных часов.

– Тебе уже пора? – спрашивает сестра, заметив мою тревожность.

Не то чтобы я очень волновалась, но нервное напряжение не утаить от близкого человека, который меня знает с самого детства. Совсем скоро состоится судебное заседание о признании отцовства Матвея. И хоть я заранее знаю, чем оно закончится, даже морально готовила себя к этому, переживания никуда не деть. Они измотали меня окончательно, забрав много душевных сил. Да и красноречивая реакция Сони никуда не делась. Малышка по-прежнему ничего не хочет менять в своей жизни, ей абсолютно непонятно: почему семь с половиной лет она была Стельмах Софией Львовной, а теперь должна стать Ткачук Софией Матвеевной. Всё это слишком сложно для психики ученицы второго класса.

Кивнув, стараюсь улыбнуться, но выходит фальшиво, что не остаётся без внимания Иры.

Поболтав с сестрой на нейтральные темы ещё несколько минут, расплачиваюсь за свой заказ. Встреча с родной сестрой немного взбодрила меня, отвлекла от текущих проблем пусть и на короткий промежуток времени. Это впервые за последний месяц, когда я смогла выбраться из дома в общественное место, где ничто не напоминает: ни о Стельмахе, ни о Матвее.

– Сестрёнка, ну ты не пропадай надолго. Звони мне хоть иногда, – просит младшая сестра перед тем, как мы окончательно попрощаемся.

– Постараюсь.

– А как малыш поживает? – кивает на мой пока что ещё незаметный живот.

– Всё хорошо. Стельмах ждёт не дождётся, когда он начнёт пинаться.

Понимающе улыбнувшись, Ира обнимает меня на прощание и целует в щеку. А я только успеваю надеть пуховик, как на мобильный поступает входящий звонок от Стельмаха. Лев уже подъехал, ждёт меня у входа в кафе.

Аккуратно ступаю, двигаюсь к выходу. Так непривычно передвигаться без гипса. И хоть его сняли пару дней назад, я всё ещё никак не отважусь давать стопроцентную нагрузку на некогда больную щиколотку.

Оказавшись на улице, отыскиваю взглядом кроссовер Стельмаха и ускоряю шаг. Пока я взбираюсь на пассажирское сиденье спереди, Лев терпеливо ждёт, поглядывает в мою сторону.

– Привет, – муж тянется ко мне с поцелуем в щеку, а я и не противлюсь. С недавних пор мы пробуем наладить наши отношения. Пока что получается не очень, но мы стараемся. – Не устала?

– Нет, всё нормально. В кафе поела, так что можешь не переживать, – сразу заявляю, чтоб избежать лишних вопросов и нотаций. Стельмах слишком придирчиво относится к моему питанию, порой мне даже кажется, что это уже какая-то маниакальная идея.

Прищурившись, Лев смотрит на меня пытливым взглядом. А мне непонятны вот такие гляделки, со мной что-то не так?

– Что ты так смотришь?

– У тебя точно всё нормально? Выглядишь бледной.

– Да нормально всё, Лев. Не придирайся.

Вздохнув, Стельмах решает промолчать и всё-таки запускает двигатель “Туарега”, чтоб уже через мгновение автомобиль тронулся с места.

Сосредоточившись на дороге, Лев смотрит перед собой, крепко держа руль обеими руками. Я поглядываю на него тайком, ловлю себя на мысли, что Стельмах выглядит абсолютно спокойным, что не скажешь обо мне. Меня же штормит от раздирающих чувств. Так и хочется повернуть время вспять, чтоб изменить прошлое – сколько ошибок можно бы избежать, и тем самым не оказаться в тупиковой ситуации, в которой мы оказались.

Чтобы я изменила? Скорее всего, сказала бы о своей беременности тогда ещё живой матери Матвея. Не знаю, как бы она отреагировала и как это повлияло на настоящее, зато Матвей не был лишён права на отцовство нашей дочери.

Нет, я никого ни в чём не виню. Я понимаю, что была неправа, действовала эгоистично, забирая у Сони родного отца и позволяя Стельмаху юридически заменить его. Просто тогда, учитывая мой небольшой житейский опыт, мне казалось, что так будет лучше для всех. Я ошибалась! Лучше – оказалось только для меня и больше никого. Я просто спряталась от проблем, укрылась за широкой спиной Льва, потому что трусливая дура.

Но на своих ошибках учатся, жаль, что не на чужих. И вот спустя много лет, когда я оказалась в подобной ситуации, то точно знаю, что мои интересы, точнее, здоровый эгоизм, не должен стоять на первом месте, когда речь идёт о семье. Я бы могла скрыть от Стельмаха беременность, придумать что-то, во что бы он поверил. Родить ребёнка и воспитывать его самой – так могло бы быть, но не будет. Потому что теперь я выбираю здравый смысл, смотрю на несколько шагов вперёд, как партия в шахматах. Может, у нас со Львом ничего и не получится больше, но он такой же отец, как и я мать. И права у него на ребёнка ни чуть не меньше, чем у меня.

– Приехали, – голос Стельмаха вырывает меня из некой прострации, в которую я успела погрузиться, пока мы ехали в суд.

Отстегнув ремень безопасности, не спеша, выхожу из машины. Хватаюсь за руку Льва, которую он мне подставляет.

– Что случилось? Плохо? – волнуется Лев, когда я останавливаю в нескольких метрах от здания суда, где нас, по идее, уже ждёт Матвей.