Забрать свою семью (СИ) - Бонд Юлия

– Как только мне снимут гипс, мы с Соней вернём домой в нашу городскую квартиру, – заявляю твёрдо, но Лев качает головой.

– Я вас не отпущу.

– Ты не можешь удерживать нас силой. Это противозаконно, господин прокурор.

– Ась, давай не будем переступать эту черту и действовать сугубо в рамках закона. Мы же одна семья, неужели нет возможности договориться? Или всё дело в том, что я тебе противен?

Прямой вопрос Стельмаха вгоняет меня в краску, заставляя залиться ярким румянцем. Противен?

– Нет, Лев. Ты мне не противен, дело в другом.

– Так в чём же дело?

– Просто ты меня не любишь. И никогда не любил. А я не хочу снова быть той женщиной, с которой живут из-за жалости или дурацкого чувства долга. Я устала жить чужой жизнью, как однажды выразился ты.

***

Моё откровение заводит Стельмаха в тупик. Он выглядит растерянным, точно не ожидая, что разговор примет такой оборот. Но о сказанном я нисколько не жалею. Я действительно поделилась тем, что чувствую. Давно нужно было сказать обо всём прямо, но уж лучше поздно, чем никогда.

– Значит, вот как ты думаешь, – он не спрашивает, а как бы повторяет для самого себя. – Ясно.

Криво ухмыльнувшись, Стельмах уходит, оставляя меня в одиночестве. Я провожаю его спину тоскливым взглядом и снова всматриваюсь в окно. Соня и Матвей перестали лепить снеговика и теперь торопятся домой.

Отодвигаю в сторону разделочную доску, где нарезала салат на праздничный стол, пока в кухне не появился Стельмах. Поднимаюсь с мягкого уголка. С костылями подружиться у меня так и не вышло, ведь оказалось куда удобнее прыгать на одной ноге.

Успеваю миновать только половину кухни, как навстречу спешит Стельмах. Снова недовольно ворчит, что я без костылей. На руки меня подхватывает так быстро и ловко, словно я какая-то пушинка. Я даже воспротивиться не могу.

– Ну и куда ты снова собралась? Я же просил тебя больше лежать.

– Хотела Соню встретить после прогулки. И помочь ей переодеться.

– Ася… – вздохнув, вонзается в меня своим одним из самых серьёзных взглядов. – Не вынуждай меня переходить к крайним мерам. Хватит скакать как лань. Если о себе не думаешь, то хоть о ребёнке подумай.

Пока я соображаю, что ответить Стельмаху, в поле зрения появляются Матвей и Соня. Алый румянец расползается на моих щеках в сию же секунду – Матвей с дочерью сто процентов слышали наш со Стельмахом разговор. И если Соня ещё мало, что понимает, то Ткачук точно понял всё верно. Оттого и смотрит так пытливо, переводя взгляд со Льва на меня.

– Я уже пойду. Ещё раз с наступающим вас, ребята. А ты, Ася, поправляйся скорее, – говорит после всего Матвей и я благодарна ему за то, что он не стал ни о чём расспрашивать, а проявил тактичность.

– Я тебя проведу. Подождёшь одну минуту? – отзывается Стельмах.

Лев относит меня на руках в гостиную. Строгим тоном приказывает сидеть здесь, пока он не вернётся.

– Сонь, надо переодеться. У тебя штанишки мокрые, – замечаю я, когда мы с Соней остаёмся в гостиной вдвоём.

Через пять минут возвращается Стельмах. Соня к этому времени же тоже переоделась в домашний спортивный костюм и теперь сидит рядом со мной на диване, щёлкает пультом от телевизора, переключая каналы.

При виде Льва моё сердце пускается вскачь, на душе становится тревожно. Я почему-то уверена, что Стельмах не просто так решил провести своего друга. Скорее всего, у них был разговор, речь шла обо мне и Соне.

Дурацкое чувство дежавю накрывает мощной лавиной. Интересно, о чём договорились два друга? Снова всё решили за нас с Соней, не спросив нашего мнения? Наверняка Стельмах сказал Матвею, что я беременная, что отныне разводиться мы не будем. Если это так, то мне ещё сильнее тошно от Льва и его непостоянства.

Миновав разделяющая нас расстояние, Стельмах садится на стул аккурат напротив дивана. Медлит мгновение, как бы собираясь с мыслями. А я уже знаю, что он хочет сказать, оттого и волнуюсь очень. От волнения мурашки рассыпаются по коже настоящими бусинками.

– Соня, я хочу с тобой поговорить, – Лев тоже волнуется, это заметно по его пальцам рук, сцепленным в замок. Он так крепко их сжимает, что белеют костяшки.

– Эм-м… говори. Я слушаю тебя, папочка, – ещё ни о чём не догадываясь, малышка улыбается.

– Ты же у меня большая девочка, да, котёнок? – на вопрос Льва Соня ожидаемо кивает. – Тогда и говорить я с тобой буду, как с большой. Мы с твоей мамой передумали разводиться – это во-первых. А во-вторых – у тебя скоро родится младший братик или сестричка. Твоя мама беременная.

Опешив, я сижу на месте, как гвоздями приколоченная к доске. Нет, такого я точно не ожидала от Стельмаха!

– Это правда? – быстро переварив услышанное, Соня радостно хлопает в ладоши и спешит обнять Льва: – Папочка, как я рада! У меня, правда, скоро родится младший братик или сестричка?

– Правда, котёнок, – усадив дочку к себе на колени, Стельмах гладит её по спине, губами касается её макушки. – В будущем году ты станешь старшей сестрой. Представляешь?

– И мы будем жить все вместе одной семьёй?

– Конечно, будем.

– Ты больше никогда от нас с мамой не уйдёшь?

– Никогда.

– Обещаешь?

Как молчаливый наблюдатель, словно я смотрю кино, перевожу взгляд с Сони на Стельмаха. А внутри эмоции бушуют. Стельмах совсем обнаглел! Он опять тупо поставил меня перед фактом, надавил на самое больное, пообещав Соне то, что мне кажется сейчас невозможным.

Быстро переключив внимание со Стельмаха на меня, Соня садится рядом. За руку меня берёт, накрывает сверху своей маленькой ладошкой.

– Мамочка, вот видишь, я же говорила, что папа тебя любит. А ты любишь его. Помиритесь уже, пожалуйста. Хотя бы ради моего братика или сестрички, – умоляющим тоном просит малышка.

– Сонь, вообще-то, мы не ругались…

– Нет, ругались. Я знаю, что ты очень обижена на папу. Но его надо простить, он же такой хороший, мама. Разве ты этого не видишь?

Вздыхаю. Нет, не собираюсь при Соне выяснять отношения. Да и сколько можно? Я морально устала от этих всех разговоров, хочется в спокойной обстановке встретить Новый год, а обо всём остальном подумать завтра – ну как я люблю.

Немного позже, когда мы со Стельмахом останемся наедине, я ему обязательно скажу, что он много на себя берёт и играет не по-честному, пользуясь ребёнком. И вообще, моё утраченное к нему доверие – это не глухой звук.

Изменит ли это что-то? Без понятия. Очевидно, Лев решил вернуть семью любой ценой. Настроен решительно, как никогда.

Глава 25

Лев

– Хорошо, Люб. Я тебя поняла, скоро буду, – отвечает Ася, зажав мобильный телефон между ухом и плечом.

Не собирался подслушивать чужой разговор, но ноги словно сами принесли к спальне жены. Повёрнутая ко мне спиной, Ася сидит на кровати, листает страницы в своём блокноте. Брови нахмуренные, на лбу красуются горизонтальные полосы. Мне хорошо знаком этот взгляд, оттого и пальцы на руках невольно сжимаются в кулаки. Если я всё правильно понял, то в салоне красоты возникли какие-то проблемы, а моя жена не придумала ничего лучше, как приехать на работу, чтобы их решить, что в её духе.

Дождавшись, когда Ася попрощается со своей коллегой, тактично стучу по дверному косяку, привлекая к себе внимание. Вздрогнув, жена поворачивает голову в мою сторону и от неожиданности приоткрывает рот. Странно, что она не заметила моё присутствие раньше, я вроде не прятался.

– Тебя не учили стучать прежде, чем войти? – отчитывает холодным тоном, но я не реагирую.

– У тебя какие-то проблемы? – искренне переживаю.

– Я срочно должна поехать на работу, – напоровшись на мой суровый вид, вопросительно изгибает бровь: – Или мне запрещено выходить из дома?

– Я не могу тебе такое запретить, но ты же знаешь, что тебе сказал врач. Нужно ограничить физическую активность, беречь себя и ребёнка.

– Да, я не страдаю краткосрочной памятью. Но это действительно важно, Лев. Ты просто не понимаешь.