Развод по ее правилам (СИ) - Багирова Александра

— Ауру он читает! — женщина презрительно фыркает. — Он лук режет! Он пять лет в забегаловке помощником повара работал! Посуду мыл да овощи чистил! А потом скатерть со стола украл, штаны из нее сшил, точку на лоб поставил и пошел вас, дурочек разводить на чакры-макры!

Она снова бьет его тапком по плечу.

— Вставай, духовный учитель! Собирай свои пожитки! Поедешь домой, будешь долги отрабатывать!

— А мои деньги! Раджив, верни мне деньги! Ты брал их очищать! — всхлипываю. — Они мне сейчас нужны!

— Деньги все нужны, — хмыкает женщина. — А тебе, дуре, будет наука, нечего на чужих мужей засматриваться. А деньги пойдут на благое дело! На наших детей!

— Отдайте! — топаю ногой. — Раджив, скажи ей! У нас тоже ребенок будет!

Он, потирая ушибленное плечо нехотя смотрит в мою сторону. И глазах испуг, но не из-за меня, а потому что над ним возвышается эта женщина. А на меня он смотрит с раздражением.

— Ульяна... - бормочет обычным, писклявым голосом. Никакого бархатного баритона. — А ты... ты почему живая? Тебя что, те бешеные тетки не растерзали?

Моргаю, чувствуя, как немеют кончики пальцев.

— Какие тетки? Раджив, о чем ты?

— Раджу! — рявкает индианка, отвешивая ему звонкий подзатыльник, а потом поворачивается ко мне. На ее лице появляется брезгливая усмешка. — Тебя искали какие-то тетки в сети. И мой муж, никогда не страдал излишним состраданием. Он сдал им твой адрес за скромный перевод. И потом мне этим хвастался, желая задобрить. Правда он не сказал, что и тебя успел обрюхатить, — снова йогу прилетает подзатыльник.

— Но как?! — шепчу, глядя на этого жалкого человечка на ковре. — Откуда ты знаешь адрес? Я же не говорила, где живу…

Я это тщательно скрывала, чтобы мой Раджив не узнал про Колю, про мое положение. Он бы не простил мне другого мужчину.

Он трусливо вжимает голову в плечи и шмыгает носом.

— О, Ульяна... Я же мастер выживания. Ты думаешь, я не знал, что ты путаешься с этим боксером Колей? Пока ты приносила мне его деньги, мои чакры были абсолютно спокойны, и мне не было до этого дела. Но когда денежный поток вдруг иссяк, я пошел в его спорт-клуб... проверить ауру. А там уже и не тренажерный зал, а фитнес-клуб. А девочки на ресепшене там так ржали! С удовольствием мне рассказали, что твой Чемпион давно обанкротился и живет с какой-то девкой в коммуналке.

— Слушай, слушай, дура! — усмехается женщина.

— Раджив… я думала ты меня любишь? — вытираю слезы, которые катятся из глаз непрерывным потоком.

— Кого мне любить? — окидывает меня брезгливым взглядом. — Я люблю только свою жену Гиту, — поднимает голову и заискивающе смотрит на нее. — А когда прошлый раз ты пошла в туалет смывать карму, я залез в твой телефон. Пароль я раньше подсмотрел. И проверил приложение такси. Так узнал адрес. Как чувствовал, что он мне понадобится.

Он рад своей находчивости… гордится ею…

Воздух окончательно покидает мои легкие. Я ради него пошла на это кидалово. Я собрала деньги с этих несчастных девчонок, наобещала им золотые горы, тряслась от страха, чтобы оплатить его «кармический долг». А он... он не просто чистил овощи и плодил детей! Он шпионил за мной, рылся в моем телефоне и в итоге сдал меня на растерзание разъяренной толпе! И теперь преспокойно укатит с женой!

От вопиющей несправедливости меня разрывает! И от того факта, что я ничего с этим не могу сделать!

А я еще и беременна… заливаюсь слезами, не в силах их остановить.

Но им дела нет до моей боли. Ни капли сочувствия.

Меня под окнами ждет толпа линчевателей. У меня нет ни богатого мужа, ни просветленного гуру, ни денег, ни пути к отступлению. У меня есть только Коля, который тоже нищий.

И что мне делать?

Глава 59

С того памятного вечера под стеклянным куполом ресторана, когда Алена заморозила счета Марка, прошло три сумасшедших и невероятно насыщенных месяца.

Марк не умеет паниковать, он уверенно с азартом стал отбиваться от нападок почти бывшей жены. Он не просил помощи, хоть я и предлагала подключить своих знакомых. Но он уверенно сказал, что это его битва и он должен сам с ней разобраться. А его поняла. Тем более, своих дел, в виде внезапно свалившейся популярности у меня был вагон.

Марк не жаловался, просто действовал четко и выверенно. И мне рассказывал о ходе действий, делился промежуточными успехами. Хотя Алена затронула и меня. По крайней мере попыталась.

И все это время она, как раненый зверь, пыталась огрызаться. Ее удары по Марку не приносили желаемых результатов, поэтому она попыталась ударить по мне. Заказные, грязные статьи в желтой прессе о «хищнице», отжавшей бизнес у мужа-чемпиона, попытки натравить на мой фитнес-залы проверки, сорванные поставки эксклюзивной плитки для моего ключевого дизайн-проекта...

Но Марк... Марк был везде. Невидимый, но непробиваемый купол. Я узнавала о проблемах только тогда, когда он звонил и своим ровным, бархатным баритоном сообщал: «Екатерина, тот вопрос с налоговой закрыт, они принесли извинения. А плитку уже везут, я нашел альтернативного поставщика в Италии». Он пресекал любые атаки Алены до того, как они успевали меня расстроить. Он стал моим личным, несокрушимым щитом.

Чего скрывать, это было очень непривычно и до жути приятно.

И еще как-то совершенно незаметно Марк вписался в нашу сугубо женскую, домашнюю жизнь.

Я до сих пор с улыбкой вспоминаю, как в один из выходных застала его на ковре в гостиной. Марк, в своих безупречных брюках, но в простой черной футболке, босиком, на полном серьезе клеил с Линой какой-то безумно сложный макет замка. Весь в клее, перепачканный маркером, он терпеливо объяснял моей дочери основы структурной плотности башен. И Лина, обычно такая непоседливая, слушала его, затаив дыхание, и смеялась над его сухими, но удивительно точными шутками.

А вечерами, когда младшая засыпала, Марк пил чай на кухне с Кирой. Они с удовольствием обсуждали мировую экономику, котировки акций и логику бизнес-процессов. И Марк не притворялся, не сюсюкал. Он разговаривал с моей дочерью как с равной. Завоевав тем самым уважение Киры.

И, конечно, были наши прогулки. После тяжелого рабочего дня, мы выходили на улицу. Просто гуляли по аллеям под луной, вдыхали свежий воздух и говорили обо всем на свете. Марк все больше раскрывался, рассказывал о своей жизни, мыслях, идеях. Я узнавала его с разных сторон. При этом он не выпячивал грудь и не пускал пыль в глаза, он был сам собой. И я чувствовала, как между нами, с каждой такой минутой, с каждым случайным касанием плеч, нарастает невыносимый магнетизм.

Нас тянуло друг к другу со страшной силой. Словно два мощных магнита. Достаточно было одного движения, одного шага навстречу... но мы продолжали держаться на расстоянии. Марк чтил свой кодекс чести, а я... я просто наслаждалась этой сладкой, мучительной дружбой, боясь спугнуть ту магию, которая родилась между нами.

В одну из наших прогулок, именно когда мир казался идеальным, мы столкнулись с прошлым.

Навстречу нам по тротуару шли двое. Коля и Уля. Она шла, тяжело переступая ногами, ее живот был уже довольно большим. От былого лоска «Богини Изобилия» не осталось и следа. На ней было какое-то помятое, бесформенное, видавшее виды трикотажное платье, волосы собраны в тусклый пучок, а на несчастном, осунувшемся лице застыла маска хронической усталости. Она смотрела куда-то в сторону и тихо всхлипывала.

Зато Коля выглядел вполне бодро. Одет он был просто, но в свежие вещи — новые джинсы, чистая белая футболка, неплохие кроссовки. Он размахивал руками и увлеченно, на повышенных тонах, вещал ей о каком-то своем очередном гениальном плане.

Внезапно Коля повернул голову. Его пламенная речь оборвалась на полуслове. Он замер, уставившись на нас. Его взгляд мгновенно сфокусировался на Марке. На лице тут же отразилась ненависть, он переводил взгляд с меня на Марка и обратно.

— Опа. Какие люди, — злобно процедил, преграждая нам путь. — Спелись, значит? Идеальная парочка стервятников.