Развод по ее правилам (СИ) - Багирова Александра

— Коля! Ты где?! — истерично визжит в динамик Уля.

— Дома, где же еще. Тренируюсь, — отвечаю лениво.

— Приезжай немедленно! Нас с сыном выписывают через час! Я надеюсь, ты подготовился? Заказал нормальное такси бизнес-класса? Цветы купил огромные? Шарики, фотографа?!

Я морщусь. Шарики? Бизнес-класс? Совсем баба после родов оторвалась от реальности.

— Малыш, ну какой пафос? — пытаюсь воззвать к ее разуму. — У нас теперь ребенок, наследник. Деньги надо вкладывать в дело, экономить, а не на цветные резинки с гелием спускать. Все будет четко, по-мужски. Жди.

Сбрасываю вызов. Вот же ж... Придется вставать. В этот момент из ванной выходит Зиночка. В одном коротеньком махровом полотенце, с которого на крутые плечи стекают капли воды. От нее пахнет земляничным мылом и горячим паром.

Я окидываю ее плотоядным взглядом, и внутри все мгновенно напрягается. Ух, хороша! Чем больше я с ней, тем сильнее меня к ней тянет.

— Ехать мне надо, — говорю, вздыхая. — Ульку из роддома выписывают.

Зинаида меланхолично поправляет тюрбан из полотенца на голове и пожимает плечами.

— Надо — так езжай. Дело житейское, — ее голос звучит абсолютно безразлично.

И именно этот тон заводит меня до одури. В ней нет ни грамма Катькиного высокомерия или Улиного наигранного, дешевого пафоса. Только настоящая, сырая, первобытная женская порода. Вроде бы она со мной спит, кормит меня, а все равно остается неприступной и независимой.

Я сглатываю, глядя на ее ключицы. Бросить ее сейчас и ехать к вечно ноющей Уле — выше моих сил.

— Слышь, Зин... - тяну к ней руку. — А давай еще разок? На дорожку? А то, когда я теперь до тебя доберусь с этим младенцем...

Зина усмехается, роняя полотенце на пол.

Через час я, застегивая на ходу рубашку, выбегаю в коридор коммуналки. Нужно срочно организовать встречу наследника. Но платить барыгам из такси? Щаз!

Стучусь в соседний блок к дяде Мише. У него есть старая, ржавая колымага, зато на ходу. Объясняю ситуацию: сын родился, надо забрать. Дядя Миша, как настоящий мужик, проникается моментом и соглашается отвезти бесплатно, по-соседски.

Идем к тачке дяди Миши и вдруг торможу. Как-то не по-людски получается. У меня сын родился, а я один еду. Радость же надо делить с близкими! Возвращаюсь в коммуналку, зову всех. Зину, Степаниду Ильинишну! Петровича! Все дружно поедем Молота-младшего встречать. Сыночка моего!

По пути дядя Миша останавливает у цветочного ларька. Покупаю три гвоздики по акции. Строго и со вкусом. А около сетевого фастфуда какой-то наряженный клоун раздает детям шарики. Ну мне нужнее, потому детишки в сторону, выхватываю у клоуна аж семь штук. А что яркие и красивые, и какая разница, что на них реклама той конторы. Уля хотела шарики, я как настоящий мужик их раздобыл. Что там еще? Фотограф. Ну это проще простого, Зина пофоткает на телефон.

Через пятнадцать минут наш коммунальный кортеж подкатывает к обшарпанному зданию районного роддома. Тачка чихает сизым дымом и глохнет. Мы вываливаемся наружу всей толпой. Я в центре — с тремя гвоздиками, слева Зиночка в красной кофточке, справа Ильинична с авоськой и Петрович в трениках. Всем раздаю по шарику.

Мы заходим внутрь и видим Улю. На ней какое-то помятое, растянутое платье. Лицо кислое. В руках она держит голубой сверток. Уля поднимает глаза и видит нашу делегацию. Ее взгляд скользит по всем гостям и останавливается на мне и гвоздиках.

Ее лицо мгновенно искажается, губы начинают дрожать, и она заливается горючими, истеричными слезами.

Я довольно расправляю плечи.

— Смотри, как ее накрыло! — гордо говорю Зине. — От счастья рыдает! Эмоции через край! Мужик за ней приехал!

Размашистым шагом подхожу к ней.

— Ну привет, мамочка! Давай сюда моего наследника! — впихиваю ей в руки гвоздики и забираю драгоценный сверток.

Уля всхлипывает так громко, что у нее трясутся плечи. Она закрывает лицо руками и отворачивается.

— Ну-ну, тихо, гормональный фон, понимаю, — хмыкаю, с нежностью глядя на голубое одеяльце. — Ну, покажись папке, Чемпион! Копия я, наверное?

Аккуратно, затаив дыхание, отгибаю край кружевного уголка. Улыбка медленно сползает с моего лица. Мой мозг, годами принимавший удары на ринге, внезапно отказывается обрабатывать визуальную информацию.

На меня смотрят два огромных, карих глаза. На крошечной голове густо кучерявятся жесткие, черные как смоль пружинки волос. А кожа младенца имеет насыщенный, красивый цвет темного шоколада.

Вокруг радостно гомонят собравшиеся, рыдает Уля. А я смотрю на угольно-черного младенца в голубом конверте и чувствую, как земля уходит из-под ног.

— Уля... - мой голос сипит. — Уля... а почему он... негр?!

Глава 62

Катерина

Рабочий день в самом разгаре, и моя голова буквально дымится. Передо мной разложены чертежи нового проекта, на экране мигают десятки непрочитанных сообщений, а телефон разрывается каждые три минуты. Тут решить вопрос с поставкой итальянского мрамора, там — успокоить прораба, у которого бригада ушла в самоволку, плюс еще администратор из фитнес-клуба просит согласовать новое расписание.

Я разрываюсь на части. Прошло три месяца с того сумасшедшего дождливого вечера. Три месяца, как мы с Марком вместе. У нас потрясающие, жаркие ночи. Такие, что от одного случайного воспоминания о его руках на моей талии кровь моментально закипает, а щеки предательски вспыхивают даже посреди серьезного совещания.

Но наступает утро, и начинается беготня. Бесконечная гонка без конца и края. Я ловлю себя на мысли, что мне катастрофически не хватает Марка днем, но что делать? Работа требует моего неусыпного контроля.

В очередной раз тянусь к разрывающемуся телефону, когда дверь моего кабинета открывается. Без стука.

Я поднимаю возмущенный взгляд и... теряю дар речи. Вместо привычного Стратега в безупречном костюме-тройке в кабинет входит мужчина в свободных белых льняных штанах и такой же белой, расстегнутой на пару пуговиц рубашке. На голове у него стильная кепка, а на ногах... я моргаю, не веря своим глазам. Шлепанцы!

Он широко, ослепительно улыбается, подходит к моему столу и, совершенно не смущаясь разложенных чертежей, усаживается прямо на край. Тянется ко мне, обхватывает мое лицо горячими ладонями и нагло, жадно целует прямо в губы.

— Марк! — отстраняюсь, немного в шоке. — Ты с ума сошел? Что за вид? И у меня вообще-то дедлайны горят!

— Кать, хватит, — он произносит это легко, но тоном, не терпящим возражений.

Недоуменно хмурюсь.

— Что «хватит», Марк?

— Вот этой суеты, — он кивает на мой разрывающийся телефон и нажимает на нем кнопку беззвучного режима. — Есть одна очень простая истина: всех денег в мире не заработать. А жизнь уходит на бесконечное согласование кафеля.

— Марк, кто бы говорил! — всплескиваю руками, откидываясь в кресле. — Ты сам давал себе спуск только дома. А за порогом — та же работа, те же графики. Ты изменился только со мной, а в бизнесе все осталось без изменений. Ты такой же трудоголик!

Он смотрит на меня, и в его глазах пляшут смешинки.

— Вот именно. И мне это надоело. Я хочу жить, Катя.

Он спрыгивает со стола, берет мою сумочку, и решительно тянет меня за руку из кресла.

— Пошли.

— Что ты задумал?! Марк, пусти, у меня через пятнадцать минут созвон с заказчиком!

Он просто молча выводит меня из офиса под ошарашенные взгляды моих сотрудников, усаживает в свою машину и блокирует двери.

Мы выезжаем на трассу, и только когда за окном мелькают указатели аэропорта, до меня начинает доходить масштаб его безумия.

— Марк, что мы делаем? Мы едем в аэропорт?! Мы не можем вот так просто все бросить и улететь!

— Можем, — уверенно, с улыбкой заявляет, выруливая на парковку терминала.

Марк подготовился, достает из багажника наши чемоданы. И вещи мои за меня же собрал!

Мы подходим ко входу в зону вылета, и я застываю. Он не один это все спланировал у него были помощницы! У стеклянных дверей стоят мои девочки. Кира и Лина радостно машут нам рукой.