Пытаюсь прислушаться к его словам.
Действительно, чего я переживаю? Да подумаешь, могу заблудиться в трёх соснах и дико ненавижу лабиринты. Что уж говорить — на права я не выучилась по одной причине — с навигатором я не дружу, как и не запоминаю местность вокруг. Хотя было бы удобно ездить на работу на машине, да и вообще передвигаться с ребёнком по городу.
Но не моё.
Под аккомпанемент моих вздохов мы заходим внутрь. Сонечка тут же ахает, широко раскрывает рот и показывает на воздвигнутые вокруг огромные стены. А я, наоборот, натягиваю на голову шапку и надеюсь спрятаться в ней.
Да тут высота — выше Волкова! У меня была надежда, что он со своим высоким ростом заглянет наверх и поможет нам выбраться, но нет….
Не успеваем мы пройти и пару метров — как в лабиринте нужно сделать выбор.
— Направо или налево? — спрашиваю сдавленно, взглядом бегая от одной тропинки к другой.
— Пошли направо.
— Почему туда?
— Отчего-то мне показалось, что ты выберешь лево. А если это делаешь ты… значит, там точно тупик.
Я должна оскорбиться, но тут он прав.
— Направо так направо, — уверенно поворачиваю в сторону и пытаюсь запомнить, откуда мы пришли. Мало ли? Я стольких фильмов насмотрелась, пока беременная ходила… И подобный там был. Как вспомню — аж мурашками вся покрываюсь.
Отчего-то раздаётся какой-то смешок за спиной.
— Бедовая Настя, право в другой стороне.
Резко останавливаюсь. Вся пунцовая поворачиваюсь к Волкову на пятках.
Всё! Больше ни одного самостоятельного шага! Буду ходить только хвостиком!
От вида Волкова с дочкой на руках и кучи снега вокруг чувствую подступающую панику. Подскакиваю к мужчине, хватаю его за пальто. А именно — оттягиваю в зоне локтя. Он всё же Соню держит. Боюсь, что уронит, если не так возьмусь.
— Страшно? — с какой-то заботой спрашивает мужчина.
— Нет, — хмыкаю и отворачиваюсь. — Я подержусь тут. Ну, думаю, так проще будет для нас обоих…
Да кого я обманываю? Боюсь заблудиться.
Но пока этого не происходит. Мы шагаем по лабиринту, перекидываемся фразочками. Я начинаю восхищаться окружающей красотой и задавать пришедшие в голову вопросы:
— Интересно, они прямо из снега? Лабиринт же не делают каждый год? Он ведь тает.
— Попробуй, — пожимает плечами. — Дотронься языком — начнёт таять, значит, настоящий.
Нахмурившись, останавливаюсь посреди лабиринта и с сомнением смотрю на белоснежную стену. Не может она быть из настоящего снега.
Пока никого нет — подхожу к преграде, высовываю кончик языка и дотрагиваюсь до холодного снега. И тут же отрываюсь.
— О, настоящий.
Мужской хохот бьется о снежные преграды, отскакивает эхом от стен, и я оборачиваюсь, не понимая его реакции.
— Ты как была наивной, такой и осталась, — вдруг щёлкает меня по носу. И, продолжая смеяться надо мной, идёт вглубь лабиринта. Не поняла… — Я пошутил. Могла и перчатки снять, пальцем дотронуться.
Это уже второй раз, когда он подшучивает надо мной и издевается.
И несмотря на горящие щёки, я гордо поднимаю подбородок и иду за ним, делая вид, что ничего не было. Но недолго — потом опускаю взгляд вниз, чтобы не поскользнуться снова.
— А я сама так решила. Мне было любопытно… Не думай, что это только из-за тебя.
Пока смотрю себе под ноги, не замечаю, что отстаю от Гордея.
— И вообще… Ты так и будешь надо мной подшучивать? Настроение у тебя хорошее? Всё же странный ты. Раньше и не улыбался вовсе, а теперь…
Поднимаю взгляд, чтобы сказать ему в лицо, что ему очень идёт быть живым, настоящим, улыбаться… Какая у него красивая улыбка. И когда я видела его хмурым и сердитым — сердце разрывалось на части.
Вижу перед собой стену.
Не Волкова. А стенку! Гляжу по сторонам — тупик.
Какой тупик?! Я повернула всего один раз! Точно за мужчиной!
А теперь стою, ловлю панику и сглатываю, когда понимаю, что… я потерялась.
— Гордей?
Глава 49
Настя
Пугливо осматриваюсь по сторонам. Возвращаюсь обратно, вижу какой-то поворот и с надеждой бегу в него. И всё это время из моего горла вылетает одно-единственное имя.
Все чувства отключаются, а тело и разум поглощает страх.
Гребаный лабиринт!
— Ты как так умудрилась? — неожиданно раздаётся сбоку. Прилив счастья чуть не сбивает меня с ног. Резко оборачиваюсь в сторону звука и чуть не плачу, когда вижу Волкова и смеющуюся над матерью дочку.
— Ву-у-у-у, — лепечет она и машет ручками, отвлекая меня от желания немедленно разрыдаться.
— Женщина, любительница приключений, — окликает меня снова Волков, приводя в чувство. — Ты как умудрилась заблудиться в лабиринте, где какой путь ни выбери — всегда придёшь к выходу?
Пока он издевается надо мной, губы дрожат.
В смысле тут нельзя заблудиться? Но я же смогла!
— Я смотрела под ноги, а потом — раз… и стенка.
— Паникёрша, — чуть ли не закатывает глаза. Свободную руку, которой до этого поддерживал Сонечку под мышки, протягивает мне. — Давай нормально хватайся. А то боюсь, ты выдернешь мне клочок пальто, а потом снова потеряешься.
Козёл. Нет, вот это он козёл!
Такую его сторону я не видела. Он мог подшутить надо мной, но чтобы так откровенно стебаться… Никогда.
Сцепив зубы, подхожу к нему, вновь задрав гордо подбородок. Пусть знает — я унижена, но не сломлена. Хватаю его за локоть и тут же чувствую, как он прижимает моё предплечье к себе, опять поддерживая Сонечку. И всё, я в капкане. Теперь точно не потеряюсь.
— Вообще-то, это была проверка, — кидаю ему. — Найдешь ты меня или нет.
— И что, прошёл ведь?
— Прошёл, — недовольно подтверждаю.
— Дурочка, — ласково и тепло отзывается на мои слова. И снова ворох бабочек взлетает в животе, а воспоминания вихрем кружатся в голове.
Он так иногда называл меня, когда я страдала из-за брата.
«Дурочка моя, успокойся, не накручивай себя».
— Сам такой, — бурчу, смотря себе под ноги.
— А помнишь, как ты…
Лучше бы мы шли молча. Потому что я снова начинаю открываться Волкову, а мои стены, выстроенные за годы, начинают рушиться и стираться в крошку.
Мы блуждаем по лабиринту, смеёмся, припоминая старые истории.
Говорим о наших общих интересах… Мы оба — киноманы до мозга костей. И во время беременности, да и сейчас, сидя с Соней дома, смотрю фильмы в любую свободную минуту. А для вечно работающего Гордея фильм — как отдушина.
И раньше вечер вдвоем на диване перед огромным телевизором для нас был лучшим свиданием.
Мы выбираемся из лабиринта в хорошем настроении. Но замёрзшие настолько, что в номер отеля буквально бежим. Сонечка с красным носом, кажется, не обращает внимания на мороз — хочет вернуться обратно на улицу.
Но стоит нам перешагнуть порог номера Волкова, как она засыпает в комбинезоне, который не успеваю снять. И даже когда раздеваю её — она не шевелится, утомившись за сегодняшний день.
— Как думаешь, отопление уже вернули? — поглядываю на время. Уже вечер, а администратор так и не позвонил. Мы все это время были с Волковым вместе, и я не слышала его телефона.
— Звонка не было. Хочешь, иди проверь.
— Да, надо зайти. Но… есть охота. Надо в ресторан идти. Сходим по очереди?
— Проще заказать еду в номер.
А, я не знала, что тут и такое есть.
— Если не сложно. Сонечка пока поспит здесь?
— Она мне не мешает, — сообщает, подойдя к настенному телефону. Упирается плечом в стену и дожидается, когда кто-нибудь ответит на звонок.
Я за это время сбегала в свой номер. Там всё ещё холодно, и я торопливо возвращаюсь обратно. Как раз в это время звонит администратор, сообщает, что их сил не хватит для устранения проблемы, и завтра с утра приедут мастера из города. И сегодня я могу переночевать в другом номере.
