Жена офицера. Цена его чести (СИ) - Ви Чарли

Я замерла. Оксана вопросительно посмотрела на меня.

– Это Архип, – сказала я и вдруг почувствовала, как сердце забилось быстрее. Сорвалась с места и полетела в коридор.

Дверь открылась, он вошёл в прихожую. Такой большой и родной. Уставший, с тёмными кругами под глазами, небритый.

Оксана вышла следом за мной.

– Архип, привет, – сказала она легко. – А я уже ухожу, как раз собиралась.

Он кивнул, чуть растерянно.

– Здравствуй, Оксан. Да, оставайся.

– Нет-нет, – она уже подхватила куртку. – Мне, правда, пора. Итак весь день здесь. Надя, я завтра позвоню. Мию поцелуй за меня.

Я проводила её до двери. Мы обнялись на прощание, она чмокнула меня в щёку и шепнула:

– Не бойся. Всё будет хорошо.

Дверь захлопнулась.

Я обернулась.

Архип стоял в конце коридора, прислонившись плечом к косяку кухонной двери, и смотрел на меня.

В прихожей стало вдруг очень тихо. Только сердце колотилось так громко, что, наверное, было слышно ему.

Я сделала шаг. Потом ещё один. Он не двигался, только смотрел.

Я подошла почти вплотную. Подняла голову, встретилась с ним глазами.

И тогда он протянул ко мне руки.

Я шагнула в его объятия, как в омут головой вниз, без страха, без сомнений. Он прижал меня к себе так крепко, что я на секунду испугалась. Я уткнулась лицом ему в грудь, вдохнула родной запах.

– Надя… – прошептал он хрипло. – Надя…

Он целовал мои волосы, лоб, висок – торопливо, жадно, будто не верил, что я здесь, в его руках.

– Я так соскучился по тебе, – выдохнул он мне в макушку. – Так соскучился, сил нет.

Я молчала. Не могла говорить. Только сильнее прижималась к нему и плакала – тихо, беззвучно, с облегчением. И чувствовала, как сердце, которое всё это время, казалось, было не на месте, будто встало туда, где ему и положено быть.

– Ты как? – спросила я наконец, когда смогла говорить.

– Теперь хорошо, – ответил он, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть мне в лицо. – Теперь всё хорошо.

Он провёл большим пальцем по моей щеке, стирая слёзы, и вдруг наклонился и поцеловал меня. По-настоящему, глубоко и чувственно, вкладывая в поцелуй то, что иногда невозможно сказать словами.

Я закрыла глаза и ответила.

– Папа! – звонкий крик из комнаты разорвал тишину.

Мы отпрянули друг от друга, и я невольно улыбнулась сквозь слёзы. Архип обернулся.

Стёпа нёсся по коридору, раскинув руки, как самолётик. Архип присел на корточки и поймал его в объятия. Сын повис у него на шее, заливисто смеясь.

– Папа приехал! Папа!

– Приехал, сынок, приехал, – Архип подхватил его на руки, подкинул, поймал, чмокнул в щёку.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло.

– Ты есть будешь? – спросила я, вытирая остатки слёз.

– Буду, – кивнул он. – В поезд не брал с собой ничего. Торопился домой приехать

– Тогда мой руки и на кухню.

Он пошёл в ванную со Стёпой на руках, но на полпути остановился.

– Чуть не забыл! – он развернулся и пошёл обратно в прихожую, к своей сумке.

– Сынок, смотри, что я тебе привёз.

Он достал из сумки коробку. Большую, яркую, с изображением огромного пожарного автомобиля. Стёпа ахнул от восторга.

– Это мне? Папа, это мне?

– Тебе, тебе. Открывай.

Сын схватил коробку и тут же забыл про всё на свете.

– Спасибо, папочка! – Стёпа чмокнул в щеку отца и тут же умчался в комнату.

Мы зашли на кухню. Я поставила перед Архипом тарелку с супом, налила чай.

Я села напротив, и только тогда заметила на столе листовку. Яркую, глянцевую. На ней картинка нового коттеджного посёлка, красивые домики, зелёные лужайки, детская площадка.

– Что это? – спросила я, беря листовку в руки.

Архип отложил ложку. Опустил глаза, снова поднял их, будто подбирал слова и не решался сказать. Мой каменный, непробиваемый Архип сидел сейчас передо мной и волновался, как мальчишка.

– Я пока ехал… – начал он осторожно. – Думал. Вот, посмотри. Посёлок новый строят, недалеко от города. Дома хорошие, участки.

– Архип, – я перевела взгляд с листовки на него. – Ты хочешь дом купить?

– Вам, – поправил он. – Тебе и детям. А то ты в съёмной живёшь. Не дело это.

Я рассматривала картинку. Дом и правда был красивым – светлый кирпич, большие окна, терраса. Но…

– Это же далеко, – сказала я. – Как я буду Стёпу в сад возить? С Мией на общественном транспорте, да даже если на машине… неудобно.

– Так может… съедемся?

Я замерла.

– Съедемся, – повторил он твёрже. – Я понимаю, замуж за меня вряд ли пойдёшь. Поэтому не зову. Но съехаться… чтобы я был рядом. Помогал тебе. Детей видел каждый день. Чтобы не приезжать-уезжать, а просто… быть.

Я молчала. Смотрела на него, на эту листовку, снова на него. Мысли путались, сердце колотилось в горле.

– Архип…

– Я знаю, что ты можешь найти лучше, – перебил он резко. – Знаю. Ты красивая, умная, с двумя детьми, но для нормального мужика это не проблема. Ты лучше меня в сто раз. Но я… – он взял мои руки в свои. – Я, когда еду по городу или иду куда-то, я всех с тобой сравниваю. И понимаю: нет никого лучше. Для меня ты одна. Единственная.

Он наклонился и поцеловал мои руки. Нежно, осторожно, будто боялся спугнуть. Я закрыла глаза от нежности и его тепла.

Когда он отстранился, я ещё несколько секунд не могла открыть глаза. Просто сидела, приходя в себя.

– Надя, – позвал он тихо. – Скажи что-нибудь.

Я открыла глаза. Посмотрела на него.

– Надо сначала всё обдумать, – ответила я. – Место посмотреть. Дома там, наверное, недешёвые. И потом…

– Так значит, ты не против? – перебил он с надеждой в голосе, и у меня защипало в носу.

– Я не против, Архип, – кивнула я. – Большего обещать пока не могу, но… да. Я хочу попробовать ещё раз.

Он выдохнул так, будто всё это время не дышал. Притянул меня к себе, обнял, уткнулся лицом в мои волосы.

– Спасибо, – прошептал он хрипло. – Спасибо, родная.

Эпилог

(Надя)

Февраль в этом году выдался на удивление снежным и в то же время солнечным. За окнами нашего нового дома всё искрилось и переливалось – пушистые шапки на ветках берёз, сугробы вдоль забора, даже крыша сарая, которую Архип обещал весной перекрыть, сейчас выглядела как открытка.

Мы переехали в начале января. Спешно, немного суматошно, но зато с чувством, что мы начинаем новый этап в нашей жизни с нового года.

Дом оказался даже лучше, чем на картинке. Светлая гостиная с огромными окнами, тёплый пол на кухне, детская, где мы поставили две кроватки. Мия пока спала в нашей спальне, но я уже подготавливала ей место. И главное – большая веранда, где летом можно будет пить чай и смотреть, как дети возятся во дворе.

Сегодня мы принимали гостей. Первое настоящее новоселье.

Артём с Вероникой и Алёнкой приехали первыми. Вероника за эти месяцы расцвела: округлилась, стала мягче, спокойнее. Она была на пятом месяц, ждали мальчика. Артём от неё не отходил, носил сумки, подставлял стул, ловил каждый взгляд. Я смотрела на них и улыбалась, столько счастья было в их глазах.

– Проходите, раздевайтесь! – я метнулась в прихожую, принимая куртки. – Замёрзли с дороги?

– Нормально, – Артём хлопнул Архипа по плечу, обнялся с ним. – Машина тёплая. Ну, показывай свои хоромы.

– Потом покажу, – усмехнулся Архип. – Сначала на улицу. Там мангал дымит, Серёга уже колдует.

Серёжа, муж Оксаны, приехал чуть раньше и сразу взял на себя приготовление шашлыка. Они с Оксаной помирились окончательно и сейчас, глядя на них, я тоже видела, как всё налаживается. Она светилась, он смотрел на неё с обожанием. Наверное, прощать – это вообще женская сверхспособность. Или глупость. Но глядя на Веронику, на Оксану, на себя, я склонялась всё же к первому.

Мама приехала последней. Я заметила, как она замешкалась на пороге, как обвела взглядом дом, остановилась на Мие, которую я держала на руках. Она всё ещё обижалась на меня, что я не сказала ей про беременность, не позвала, не дала быть рядом с самого рождения внучки.