Жестокий развод (СИ) - Рымарь Диана

— Лишние разговоры отставить, — машу рукой и командую: — Немедленно пригласите сюда вашу подчиненную, Катерину, как у нее там фамилия теперь, запамятовал…

— Вашу бывшую невестку? — морщит худое лицо Агаров.

— Нашу бывшую невестку, — киваю.

Мы с Анаит важно рассаживаемся на диване, готовимся ждать.

— А Катерины нет. — Он встает перед нами с виноватым видом.

— Как это нет? — хмурю лоб. — Куда она делась? Мне доложили, что она продолжает тут трудиться, и…

— Отпросилась для визита к врачу, — заявляет с заискивающим видом Агаров, при его высоком росте и щуплой фигуре это смотрится комично. — Если бы я знал, что она вам сегодня понадобится, попросил бы ее быть на месте. Хотя, может быть, уже появилась…

Он щелкает пальцем, привлекая внимание секретаря, которая так и крутится возле двери:

— Проверь, явилась ли на работу Катерина Дмитриевна.

Секретарь исчезает со скоростью звука, только и слышно, как она стучит каблуками по паркету.

— Надо же, Катерина Дмитриевна, — тянет Анаит и с недовольным видом поджимает губы. — Не много ли чести…

Через пару минут секретарь действительно приводит Катерину.

Та явно только что пришла, поскольку у нее в руках сумка и какой-то черный пакет, а распущенные по плечам волосы слегка встрепаны.

— Здравствуйте, Анаит Гамлетовна, Давид Артурович. — Она одаривает нас самой искусственной на свете улыбкой.

Меня изнутри перекашивает от этой ее улыбки. Знает, зараза, что натворила, и делает вид, что так и надо.

— Попрошу посторонних выйти. — Я показательно смотрю на начальника отдела и секретаря.

Им не надо повторять дважды, хорошо знают мой тяжелый нрав. Вылетают из кабинета со скоростью звука.

Мы с Анаит и Катериной остаемся в сравнительном уединении.

— То есть ты еще и по врачам бегаешь за наш счет… — Строго на нее смотрю.

— Почему за ваш? — Ее аккуратная русая бровь ползет вверх. — За свой. Точнее, за государственный…

Четко чувствую подколку с ее стороны. Я такая бедная-несчастная, что мне приходится ходить в бесплатную клинику. Ах, какие вы изверги! Без копейки денег меня оставили…

Вот только я с утра пораньше переговорил с главбухом по телефону и выяснил, какие премии ей выписывает Даниэль. Там приличные деньги, и я не верю, что она тут, как ишак на галерах, все это отрабатывает.

— За наш счет, потому что ты делаешь это в рабочее время, — подмечаю угрюмо.

Намеренно делаю паузу, жду оправданий. Но их нет.

— Я думал, в прошлый раз мы друг друга поняли… А оказывается, нет, — тяну с прищуром.

Эта нахалка как ни в чем не бывало жмет плечами и отвечает:

— Оказывается, нет.

При этом смотрит на меня с обвинением.

Она!

На меня…

С обвинением?!

Даже Анаит и та обалдевает от такой наглости, сидит молча, дует губы и хлопает ресницами.

Что ж, пришло время поставить эту мелкую зарвавшуюся пигалицу на место.

Смотрю на нее с важным видом, поднимаю указательный палец и командую:

— Ты немедленно… Я подчеркиваю — немедленно идешь в кадровый отдел и пишешь заявление по собственному. Потом идешь на свое рабочее место, собираешь все проекты, передаешь их коллегам. А затем выметаешься к шутам из моей фирмы! Тебе ясно?

Катерина враз серьезнеет, подбирается, спрашивает деловым тоном:

— А если не ясно, то что?

Она еще хамить мне будет. Она… Мне!

— Если ты немедленно не выполнишь мои требования, я позабочусь, чтобы тобой занялась трудовая инспекция, и когда они найдут недочеты в твоей работе, а они найдут…

— Не найдут, — качает головой она. — У меня лучшие показатели в отделе.

Самоуверенная засранка! Даже у бога — и у того нашли бы огрехи в работе при соответствующих обстоятельствах. Недаром в мире существует столько теологических споров.

— Я добьюсь, чтобы тебя уволили по статье! И не надейся, что Даниэль тебя защитит, потому что я по-прежнему глава акционерного общества и главный держатель пакета акций…

Тут нахалка уверенно заявляет:

— Вы не можете уволить беременную.

После такого заявления от невестки наши с Анаит лица вытягиваются.

— Ты что такое говоришь, девочка? — тихо хриплю.

Катя смотрит на меня с укоризной. Прямой такой, как палка, укоризной, будто я нагадил ей под дверью и убирать за собой не хочу.

— Не делайте вид, что вы не знали, — цедит она. — Как только узнали, тут же прискакали ко мне с вашими бумажками, чтобы я не претендовала на драгоценное имущество вашей семьи!

Наверное, в этот момент я отчасти напоминаю свою жену, потому что так же, как она, хлопаю ресницами и ровным счетом ничего не понимаю.

— Давид, как ты мог? — выдает Анаит.

Аж кожей чувствую ее осуждение.

Подскакиваю с места.

— В смысле — как я мог?! — обалдело смотрю на жену.

Вот так и дели с человеком жизнь. Я с ней всегда и везде, каждый день и час, на пенсию вышел, потому что она пристала с этими своими пожеланиями: «Заботься о себе, второй инфаркт схватишь».

И она тут мне — как я мог…

— Скажи, а ты не врешь нам тут случаем? — спрашиваю невестку строго. — Какая-такая беременность с бухты-барахты? Все лечилась-лечилась, и тут на тебе беременность на блюде, когда уже не надо…

Катя смотрит на меня, как на идиота. Хватает же наглости!

Ничего не говорит, достает из своего черного пакета какие-то бумажки, протягивает их моей жене.

Анаит встает с дивана, берет их, цепким взглядом просматривает.

— Вот, Анаит Гамлетовна, полюбуйтесь, УЗИ, — вещает Катерина с невинным видом. — Одиннадцать недель плоду, как раз ездила в пятый роддом на первый скрининг. Вот анализы крови, как раз получила результаты. Вот выписка от гинеколога, я ж только от врача. Еще сомнения есть? Или, по-вашему, я как раз подгадала под ваш приход, чтобы все документы были в наличии и с нужной датой? Если так, то вы не стесняйтесь, предъявляйте…

У этой барышни на каждое наше слово десять своих.

— Издеваешься, да? — тяну с прищуром.

— Так ты знал или нет? — Жена оборачивается на меня, буравит совсем нехорошим взглядом.

— Конечно он знал. — Катерина все топит и топит меня перед супругой. — Я ему даже УЗИ хотела показать при нашей прошлой встрече, тоже как раз от врача шла. А он — не надо, мол…

— Так я ж не знал, что за УЗИ ты мне хочешь показать! — слабо пытаюсь отбиться. — Если б я знал, ты думаешь, я так бы себя повел? Вот какого низкого мнения ты о своем свекре? И не стыдно тебе, Катерина? А должно быть стыдно! Сколько всего мы тебе сделали, сколько золота на тебя повесили…

— Вы подчеркнули, что знаете, в каком я положении! — не унимается она. — И вы, Анаит Гамлетовна, тоже это подчеркнули при нашем последнем разговоре, когда советовали мне переехать в другой город. Так что не делайте сейчас вид…

Мы с Анаит никак не реагируем на возмущение Кати, слишком ошарашенные свалившейся на нас новостью. Смотрим друг на друга и пытаемся переварить услышанное.

Анаит начинает меня прилюдно ругать:

— А все ты виноват… Все талдычил мне: бесплодная да бесплодная, разводить надо Даниэля…

— Я виноват?! — снова обалдело смотрю на жену. — Не ты ли проела мне всю плешь, что если мы его с Катей не разведем, то никогда от Даниэля внуков не дождемся? Найди да найди Даниэлю подходящую невесту, а то эта четвертый год никого не рожает…

— Сволочи вы! — вдруг ляпает Катя.

Громко так ляпает, с чувством.

Надо сказать, первый раз себе такое позволяет в наш адрес. Сама пугается того, что сказала, бегает взглядом от меня к Анаит, но обратно слов не забирает. Кривит губы и, кажется, собирается начать рыдать.

С чего бы ей рыдать?

Она что, не понимает, что, как родители, мы обязаны были влезть. У нас единственный сын, единственный продолжатель рода, у него должен быть свой сын! Будь она на нашем месте, сама бы влезла в семью. И будь ее мать на нашем месте, обязательно бы влезла. Любой бы влез.

— Катенька, девочка, а ты не могла раньше забеременеть? — Анаит с досадой шлепает себя по бедру. — Скольких сложностей можно было избежать…