Жестокий развод (СИ) - Рымарь Диана

Пора пускать их в ход.

Эх, хотела я быть благородной, но некоторые не понимают благородства!

Глава 38. Меч добра

Давид Артурович Дживанян

— Что же это будет, как же это так… — причитает жена, показательно вытирая уголки глаз.

— Тихо. — Строго на нее смотрю, когда она издает всхлип.

Анаит любит поддать драмы со слезами, особенно когда положение патовое. Я же пытаюсь сохранить остатки спокойствия, что сродни подвигу после всего, что мы узнали.

— Давид, — стонет жена и смотрит на меня жалобно.

Смотрю на нее с укоризной. Еще не хватало, чтобы ее стенания стали достоянием общественности.

Наконец наступает тишина, да такая, что я даже могу расслышать тихий шум поднимающейся кабины.

Когда лифт останавливается на третьем этаже, показываю рукой на выход:

— Прошу.

Анаит выносит свои внушительные телеса на этаж. Следую за ней, беру супругу под руку и веду в кабинет сына.

Хорошо, что Даниэль на месте, иначе и меня, и Анаит попросту разорвало бы от возмущения.

Он приветствует нас:

— Папа, мама.

Встает с места, спешит к нам.

— Почему не позвонили? Хотите чаю или кофе?

Его секретарь тут же бежит к нам, готовая исполнить любое желание.

А у меня нервы не выдерживают. Говорю секретарю строго:

— Скройся с глаз и проследи, чтобы никто не потревожил.

Девчонку как ветром сдувает. Она не забывает плотно прикрыть дверь. Понятливая…

— Что случилось? — спрашивает Даниэль, сведя брови у переносицы.

— Ой, как же так… Как же будем жить… — как по команде начинает голосить жена.

— Я сказал, тихо, женщина! — строго на нее смотрю.

Но если в лифте еще подействовало, то тут ее буквально прорывает:

— Как сватам в глаза будем смотреть? Как внука нянчить, если отец его бросил без кола, без двора и без копейки денег… Что за бездушного сына мы родили, как плохо воспитали, раз он вот так не щадит ничьих чувств…

— А-а, понятно, что происходит, — хмыкает Даниэль. — С Зарой поговорили, полагаю? Она рассказала вам свою версию?

— Девочка два часа плакала у нас на кухне этой ночью, столько всего рассказала… Сын, мы не знали, что вырастили такого жестокого типа!

Внушительная грудь Анаит сотрясается от беззвучных рыданий.

— Что она вам наговорила?

Сын ощутимо начинает злиться, вон даже выступает вена на лбу.

Я сжимаю руки в кулаки, смотрю на Даниэля по-отечески строго и говорю:

— Ты немедленно вернешься домой, сын. Немедленно! Нельзя так, баба на сносях, а он гулять надумал… Да, оно, может, с беременной и не так весело нянькаться. Но, коль уж заделал дитятко, неси ответственность! Разве не так я тебя всю жизнь учил? Девка по тебе убивается, крокодильи слезы льет…

— Не люблю я ее! — разводит он руками. — Не выходит у нас семьи.

— При чем тут люблю, не люблю?! — громко возмущаюсь. — Брак это про ответственность. Дети — это твой крест и твоя отрада, это основа жизни…

— Я от ребенка не отказываюсь, — машет он физиономией. — Наверное, тайну вам сейчас открою, но можно растить детей и не будучи женатым на их матери. Зара мне глубоко неприятна.

— Ой, что же делается… — снова принимается причитать Анаит.

— Ты что же, родительское мнение ни в грош не ставишь? — Смотрю на сына фирменным строгим взглядом.

Даниэль кривит физиономию, спрашивает с ноткой разочарования:

— Вы не слышите меня, что ли? Она неадекватная, вздорная манипуляторша…

— Так взял бы бабу под контроль, рассказал популярно, как надо себя вести. Семейная жизнь, она, знаешь ли, не все сплошной сахар!

Я вроде бы мудрые вещи говорю, а сын снова кривит физиономию.

Строго заявляет:

— Спасибо, мама, папа, уже один раз влезли с вашими причитаниями о том, что ребенок должен жить в семье. Разрекламировали мне психически нестабильную барышню. Больше лезть в мою жизнь не позволю, сам все решу. Я все сказал. Идите домой.

— Ты еще нас выгони из нашей же фирмы! — пытаюсь поставить его на место. — А ничего, что это я тебя на это место назначил, иначе так и плелся бы в моих замах…

Неожиданно Даниэль говорит такое, чего я от него никогда в жизни не ожидал:

— Дорогой, многоуважаемый отец, я рулю этой фирмой достаточно давно, чтобы обрасти связями, разобраться, что и как устроено в этом бизнесе. При желании я легко смогу забрать с собой львиную долю клиентов и большую часть персонала. Создать фирму-зеркало и спокойно работать. Назову «Платиновая Кубань» в противовес твоей «Голден Кубани». Хочешь? Я думал, ты доверил мне фирму, потому что посчитал достойным преемником, а не для того, чтобы дергать за ниточки. Я этого не позволю. Считай, все нитки отрезал.

— Ты как разговариваешь с отцом? — хрипит Анаит и машет себе рукой, будто ей стало плохо.

Однако даже сын уже видит, что она переигрывает. Жена не умеет вовремя остановиться.

Даниэль отвечает матери тем же строгим тоном, что до того:

— Я разговариваю, как деловой человек, которого пытаются поиметь на ровном месте.

Ничуть при этом не смущается.

Я, конечно, рад, что вырастил самостоятельного сына, у которого своя голова на плечах. Но в данный момент не от всей души…

— Что за ерунду ты несешь? — не успокаивается Анаит.

Даниэль не отвечает, лишь злобно на нас зыркает.

А мне уже давно кристально понятно, откуда у этой истории растут ноги и, главное, почему Даниэль вдруг стал таким непрошибаемым.

Беру жену под локоть и пытаюсь увести.

— Ты что, так это оставишь, Давид? — хлопает она пышными ресницами.

— Мы поговорим с ним позже, — заверяю ее.

— Счастливой дороги, — продолжает гневно Даниль.

Игнорирую его взгляд, чуть не насильно вывожу жену из кабинета.

— Куда ты меня тащишь? — ворчит она, хоть и идет следом.

— Слушайся меня, женщина.

Впрочем, далеко мы не уходим, спускаемся на этаж ниже. Идем прямиком в отдел, где работает бывшая невестка, которую давно пора было гнать из фирмы поганой метлой. Чтобы диверсии не устраивала!

Когда мне доложили, что на корпоративе видели Катерину, я буквально прозрел.

Ведь был уверен — уволилась! Однако, как оказалось, доставала Зарочку все это время, ежедневно нервы ей трепала.

Мы с женой буквально обалдели от всего того, что Зара нам рассказала. Оказывается, в офисе бушуют такие страсти, а мы и не в курсе дела.

Совести у людей ни на грош.

Новая жена у твоего бывшего на сносях, сын скоро появится, так дай ты ему побыть счастливым, понянчить собственного ребенка, стать полноправным отцом… Но не-е-ет, эта выдра долбит несчастную Зару по темечку ежедневно, и плевать ей, что девка вот-вот родит. Где женская солидарность? А сын-то хорош, еще этому всячески потворствует.

Оказывается, Зара именно для этого и устроилась на работу помогать Даниэлю. По ее же словам, пыталась как-то уравнять шансы.

Вот только не получилось у несчастной. Понятное дело, пока Катерина здесь, у Даниэля все мозги утекают в трусы. Никогда он не мог спокойно пройти мимо этой девчонки.

То-то он и решил уйти от Зары. К бывшей потянуло.

Когда баба берет мужика в оборот, тут уж пиши пропало.

А я ведь знал… Знал, что она от Даниэля не отцепится! Слишком хорош парень, чтобы его так просто отпускать.

Недооценил я сучность бывшей невестки, хотя предупреждали, предупреждали.

Нужно срочно от нее избавляться. Любыми способами!

— Мы идем к Кате в отдел? — наконец доходит до моей жены.

— Именно, — говорю и плотно сжимаю челюсти.

Через пару минут мы уже в кабинете начальника отдела.

— Здравствуйте, Давид Артурович, Анаит Гамлетовна, — распаляется перед нами Валерий Данилович Агаров, руководитель отдела. — Чем могу быть полезен? Надеюсь, нет нареканий…

Осматриваюсь, вскользь отмечаю, что у Агарова какой-то слишком роскошный и просторный кабинет для простого начальника. Вон даже диван из натуральной кожи, такой в магазине стоит тысяч пятьсот, не меньше. С каких это доходов? Подозреваю, что ему выделяют слишком много средств.