Ты не сказала о сыне (СИ) - Бузакина Юлия

— Почему все здесь? Что, у нас сегодня работы нет? — произносит резко.

Персонал быстро разбегается. Никому не хочется попасть под горячую руку начальнице, на которую кто-то донес в полицию.

Остаемся мы с Малининым и Кулагин. Андрей обжигает ее взглядом.

— Тамара, не молчи!

Романова пожимает плечами. Подходит к кулеру и набирает воду. Капает в стакан валерьянку. Я замечаю, что у неё дрожат руки.

— А что тут скажешь? Конверт был.

Андрей хмурится.

— Откуда ты знаешь?

— Я его своими глазами видела. Забежала утром и ещё подумала — что за зеленый конверт? Но я торопилась, Маша одна сидела в машине, ее надо было отвезти в садик, поэтому я решила разобраться позже. Оказалось, конверт красиво подложили сегодня ночью, а потом позвонили в полицию. Только куда он делся, ума не приложу. Честно говоря, я уже мысленно отправилась в тюрьму.

Мы вчетвером замолкаем. Переглядываемся.

Кулагин расстегивает верхнюю пуговицу своего халата и из внутреннего кармана достает зеленый конверт.

— Этот? — усмехается невесело.

У Романовой округляются глаза.

— Этот… — она почти шепчет. — Как ты…

Я бросаюсь к двери. Запираю ее изнутри дрожащими руками. Знаю — в ординаторской нет камер, но сейчас будет лучше остаться без свидетелей.

Кулагин осторожно вскрывает конверт. Там приличная стопка пятитысячных купюр.

Мы переглядываемся.

— Когда полиция приехала, мне было приказано открыть кабинет заведующей. Я конверт сразу заметил. Почувствовал, что это и есть улика, из-за которой развели весь сыр-бор.

— И как тебе удалось обвести вокруг пальца полицию? — с подозрением смотрит на него Малинин.

Кулагин печально ухмыляется.

— Я карточный шулер, — признается честно. — В некоторых вещах ловкости мне не занимать. Так что на будущее, Малинин — не советую играть со мной в карты. Проиграешься в пух и прах. А то, что я не был в зоне боевых действий, не значит, что я полное дерьмо.

— Нашел, чем гордиться, — цедит Андрей, но уже без злости.

Романова вдруг всхлипывает. Прикрывает рот ладонью и падает на диван, как подкошенная.

— Тома, — предупредительно произносит Кулагин, но истерику начальницы остановить невозможно.

— Я же… я думала, что ты меня подставил, Дима! — горько плачет она.

— Дура ты, Тома, — в сердцах выдает он и садится рядом с ней.

— Ну, все, хватит. Не плачь, — гладит ее по плечам.

Мы с Андреем растерянно переглядываемся. Честно говоря, мы тоже так думали. И такое облегчение на сердце, что это не Кулагин!

Начинаем метаться по ординаторской — ищем салфетки, наливаем воду в пластиковый стакан из кулера. Когда истерика понемногу утихает, всплывает закономерный вопрос: кто подставил Романову?

— Ну, Калинина, — Тамара Денисовна сжимает кулаки. — Ну, сучка! Я устрою тебе веселую жизнь! Ты ещё будешь мечтать об увольнении!

…. Вечер. В нашем доме вкусно пахнет горячими блюдами. Стол накрыт. Сегодня у нас в гостях впервые мама и Артем, а самое главное — мы празднуем выписку Полины Юрьевны. Конечно, ей ещё предстоит долгая реабилитация, но у нас все под контролем.

— Предлагаю выпить за семью! — поднимает бокал с минеральной водой Артем.

— Поддерживаю, — согласно кивает Андрей. — За Синичкиных и Малининых!

Он мягко обнимает меня за плечи. Заглядывает в глаза.

Я смущенно улыбаюсь.

— А малина вкусная, мам? — встревает Андрюша.

— Очень, — отвечаю загадочно, продолжая смотреть мужу в глаза.

— Горько, — тихо произносит Полина Юрьевна. — Я не была на вашем бракосочетании, так что будьте так добры, поцелуйтесь. Горько! Горько!

— Горько! — поддерживают Артем и моя мама.

Мы с Андреем смотрим в глаза друг другу. Он медленно склоняется ко мне и дарит нежный поцелуй. Потом целует ещё, и ещё, и окружающий мир перестает иметь значение. Есть только мы вдвоем и наша любовь, которая за пять лет стала только крепче.

Глава 44

Лена

И снова утро. Мы с Малининым завозим Андрюшу в садик. Сейчас мы ездим на одной машине. Когда работаешь в одном месте, так проще.

Мы вместе ведем его в группу. Андрюша держится за наши руки и улыбается. Он, как маленький пехотинец — уверенно идет на штурм своей маленькой вселенной и знает, что у него все будет хорошо. Ведь теперь я не единственный ориентир — справа его держит за руку папа.

— Давай, космонавт, до встречи, — Андрей протягивает свою ладонь, и малыш с силой хлопает по ней своей маленькой ручкой.

— Пока, папа! Пока, мама!

Я торопливо целую его в щечку, но он рвется в группу. Ему не терпится поиграть с друзьями.

Мы с Андреем отправляемся на работу в больницу.

На пути нам попадается яркий баннер с призывом поехать в отпуск в Турцию по горящей путевке. Я вздыхаю.

— Знаешь, о чем я мечтаю? — посматриваю на мужа.

Он ловит мой взгляд.

— Поехать в отпуск?

— Да. Я хочу увидеть море. Хочу, чтобы у нас с тобой был настоящий медовый месяц. Ну… или хотя бы медовые выходные. Только ты, я и шум моря. М-м-м-м!

Малинин серьёзнеет.

— В следующий понедельник Артема начнут готовить к операции, — делится со мной новостью. — Я прооперирую его сам. А потом обещаю что-нибудь придумать, чтобы исполнить твою мечту.

Я с надеждой смотрю на него.

— Скажи честно, у Артема есть шанс встать на ноги?

— Я смотрел его свежие снимки. После операции потребуется реабилитация, но ходить он сможет.

— Если это произойдет, мама будет плакать от счастья. Да и я тоже.

Андрей накрывает мою руку своей и ободряюще улыбается.

— Я сделаю все возможное, чтобы у него появился шанс. А потом мы с тобой постараемся всеми правдами и неправдами вырваться к морю.

Впереди показывается больница, и мы замолкаем. Андрей оставляет машину на моем парковочном месте, и мы вместе идем в холл.

У лифта пути расходятся. Андрей с нежностью скользит взглядом по моему лицу.

— Пообедаем вместе?

— Конечно. Зайдешь за мной?

Он целует меня в губы.

— Даже не сомневайся.

Лифт останавливается на моем этаже. Я дарю Андрею улыбку и бегу к себе в отделение интенсивной терапии.

— Лена, поезжай в поликлинику на медосмотр! — разворачивает меня обратно старшая медсестра. — Я подстрахую, но постарайся управиться до обеда.

…В поликлинике очередь. Мало того, что всех согнали на медосмотр, так ещё и часть нашего отделения вчера проторчала со следователем, и теперь перегружает и без того переполненные коридоры.

Кое-кого из врачей удается пройти быстро, а вот гинеколог — женщина старой закалки, и ее совершенно не волнует наше желание слинять по-быстрому. Именно у неё под кабинетом я сталкиваюсь с Романовой.

— Что, и тебя не хотят отпускать без номинальной печати? — хмурится она.

— А я думала, что заведующим дают зеленый свет, — вздыхаю я.

— Давай зайдем вместе и попросим, чтобы нам поставили печать без всяких осмотров, — предлагает она. — Не хочу проторчать здесь пол дня.

Мы смело распахиваем дверь, но гинеколог Кочетова — женщина непробиваемая. То, что у нас загибаются больные без инъекций, ее не беспокоит. Как и то, что Романова — завотделением интенсивной терапии.

— Здоровый врач — это важно! Без УЗИ никакой печати ставить не буду. Вот направление. Одно для вас, Тамара Денисовна, а второе для вашей коллеги. Как фамилия? Синичкина?

— Вообще-то, Малинина. Но я ещё не успела поменять паспорт, — тушуюсь я.

— Значит, пока напишем старую фамилию.

— Послушайте, я понимаю, терапевт обязан следить за нашим здоровьем, но как это относится к гинекологии? — пылает праведным гневом Тамара Денисовна.

Я топчусь позади нее. Надежда, что проскочу в паре с начальницей и поскорее отделаюсь, гаснет.

Мы с Романовой забираем направления на УЗИ и бежим по коридору на другой этаж.

— Ладно, сейчас попробуем уговорить специалистов в кабинете УЗИ, — обнадеживает меня она.