— Не устала? — Алекс касается моего уха губами. Так… интимно, что я не сдерживаю дрожь.
— Нет.
Я поворачиваю голову. Он так близко.
Смотрит на меня, пожирая взглядом.
Его лицо склоняется ко мне. Ниже. Еще ниже. Еще немного, и мы соприкоснемся губами.
Во рту пересыхает, облизываю губы, ловя потемневший взгляд каре-голубых глаз.
Он меня сейчас поцелует.
Я хочу этого или нет?
— Я… — выдыхаю, и тут толпа радостно взрывается разноголосым ревом.
Победил? Кто-то победил. Но мне все равно.
Кажется, я проиграла своим чувствам.
— Вау! Как красиво! — От восторга у меня захватывает дух.
Стискиваю ладонями шлем. Ветер играет волосами, наверняка превратив их в воронье гнездо.
Перед нами раскинулся весь город — море огней, дрожащее, живое, бесконечно красивое. Сюда доносился лишь отдаленный, приглушенный гул мегаполиса, словно мы парим над ним как птицы.
— Нравится?
Вместо того, чтобы разглядывать ночную панораму, Алекс смотрит на меня. Слишком пристально и серьезно. Его глаза в свете далеких огней кажутся бездонными.
И это очень смущает. Настолько, что в груди что-то сладко сжимается и дрожит.
— Да, — выдыхаю пересохшими губами и облизываю их.
Взгляд Алекса прилипает к ним моментально, и сладкая дрожь от этого только усиливается.
Он медленно, будто давая мне время отступить, поднимает руку и проводит большим пальцем по моей щеке, смахнув непослушную прядь.
Его прикосновение обжигает, запуская во мне цепную реакцию: дыхание резко сбивается, сердцу становится тесно в груди, а бабочки сходят с ума и разноцветным вихрем кружатся внутри.
Я безропотно позволяю вытянуть из ослабевших рук шлем.
Действительно, зачем он мне.
— Только не кусайся, Кудряха, — бормочет хрипло Алекс, склоняясь ко мне.
«Да я и не думала», — хочу ответить.
Но все мысли выдувает ветром из головы, когда мягкие горячие губы прикасаются к моим.
Сначала осторожно, почти несмело, вопрошая. А потом… Потом уже не остается никаких вопросов.
Я отвечаю, робко положив ладони на грудь Алекса. Голова все еще идет кругом, когда я послушно размыкаю губы и пускаю его язык внутрь.
Боже. Я целуюсь с Бесом!
Его руки обвивают мою талию, прижимая к себе так крепко, что у меня перехватывает дыхание.
Я цепляюсь пальцами в его кожаную куртку, притягивая ближе, теряя опору под ногами и находя ее только в нем.
Схожу с ума от ощущений.
Это так горячо. Остро. Запретно.
Какой-то неясный звук рождается во мне, когда ладонь Алекса смещается с моей талии, проворно пробирается под слои одежды и касается голой кожи.
Кончики пальцев ведут от пупка выше, выше…
Когда они накрывают грудь, через меня будто пропускают электрический ток. Тело дергается, импульс стреляет от затвердевшей горошины соска в самый низ живота.
— Пиздец, — рвано выдыхает мне в губы Алекс и снова набрасывается на мой рот.
Он жалит меня поцелуями, пока его рука превращает мое тело в камертон.
Новые ощущения будоражат.
Всхлипнув, жмусь к Алексу со всей силы. Подаю себя, сходя с ума от нереальности происходящего.
И до меня наконец доходит, что странными звуками были мои тихие стоны.
— Останови меня! — стонет Алекс, гуляя руками по моему послушному телу: бедра, спина, живот. И снова грудь, ставшая болезненно чувствительной.
— А если не хочу, — шепчут мои зацелованные губы.
Сквозь розовую пелену смотрю на Алекса. Читаю в его расширенных зрачках голод.
Ощущаю как в живот мне упирается явное свидетельство его желания. От этого жар затапливает меня с головой. Подобно цунами, он несется, сметая все сомнения и страхи. И в конце концов тяжело и вязко оседает там, где все тянет и ноет в неясной истоме.
Я как в безумном сне веду ладошкой вниз по груди Алекса. Молния на куртке царапает, пряжка ремня — кусает холодом. А в моей голове пусто и звонко.
Но в последний момент торможу и просто дышу загнанно, испуганная своей внезапной смелостью.
— Всю кровь мне свернула, — с усмешкой выдыхает Алекс.
Его горячая ладонь крепко сжимает мою и толкает вниз.
— Еще немного, и зазвенят.
Божечки.
Моя рука на его… на его эрекции!
Он меня…
— Да, — жарко шепчет Алекс, прикусывая нежную кожу на шее.
Толкается несколько раз бедрами.
— У меня на тебя стоит двадцать четыре на семь. Дрочить рука устала…
Это так порочно. И по-бесовски прямо и нагло. Но тело ведет. Тьма засасывает меня, с легкостью перекидывая на ту, запретную сторону. Где нет никаких тормозов.
Кажется, я пьяна без капли алкоголя. Кажется, я готова поддаться. Я сама себе напоминаю мягкий воск.
Кажется, моя соображалка покинула чат.
55. Кара. Дурак
Но у Алекса выдержки больше.
— Бля, надо тормозить, пока я еще способен на это. — Тяжело вздохнув, он отрывается от меня.
Покачнувшись, плюхаюсь на сиденье байка. Ноги не держат.
Алекс с чертыханием потрошит пачку сигарет. Ломает парочку. Снова матерится.
Я давлю в себе смешок, но он все равно прорывается наружу.
— Смешно тебе, да, пигалица? — беззлобно рычит на меня, выуживая третью сигарету.
Молча закусываю губу.
Ауч! Как они припухли!
— А мне вот нихуя не смешно. Ведьма, «возбудим и не дадим» явно стоит сделать твоим девизом.
Алекс зажимает губами фильтр, ерошит волосы на затылке. Огонек зажигалки освещает красновато-желтыми бликами его профиль. И он мне кажется таким сейчас красивым.
А еще… не знаю, как правильно это объяснить…
Алекс сейчас передо мной настоящий.
Нет, он все такой же хамоватый мажор. Но будто наконец-то дал посмотреть на него без маски.
— Нравлюсь? — Алекс криво ухмыляется.
Ну, что я говорила? Наглый мажорище.
— Вот еще, — фыркаю. И из вредности отворачиваюсь. Но потом решаю бить его же оружием: — А я тебе?
— А что, есть какие-то сомнения?
И указывает на свой пах.
— Балда! — выпаливаю и заливаюсь краской по самые брови.
— Да ладно тебе, Кудряха. Смущаешься, как девственница.
Па-па-па-пам!
Я и есть девственница. И я сейчас провалюсь сквозь землю.
Алекс как-то странно смотрит на меня.
— Кара, а давай как на духу…
— Нет! — перебиваю его, сердце галопом устремляется в горло.
— У тебя кто-то уже был?
Ну, конечно, Алексу плевать на мой возмущенный вопль. Он прет как танк.
— Я не собираюсь с тобой это обсуждать, — складываю руки на груди.
Ну как, блин, мы вышли на эту кривую дорожку.
— Ну нет, блять! Ну че мне так свезло? — тихо ругается Алекс, но я его прекрасно слышу.
Выглядит он сильно озадаченным.
— Окей! Я понял, что ты цветочек нежный.
Он присаживается рядом, и я как по команде скатываюсь к нему под бок. И Алекс меня тут же захапывает своими ручищами.
— Да не возись ты! — шипит, получив локтем под бок. — А то укушу… или трахну.
Я в немом шоке смотрю на него.
— Ну ручками ты себя трогала?
— Бессонов, ты бессмертный?! — пихаю его в грудь и собираюсь вскочить.
— Стоять!
Алекс обхватывает меня руками крест-накрест, не давая сбежать. А потом этот гад начинает меня нещадно щекотать.
— А-а-а-а! Это запрещенный прием!
— Колись, Кудряха! Рукоблудила или нет? — ржет Бес.
Бесит!!!
— А-а-а-тпусти! — пищу, выкручиваюсь змеей в его руках. — Нет! Нет, ясно тебе!
Алекс меня наконец отпускает и я бешеной кошкой отпрыгивают от него.
Дышу как дракон!
— И только попробуй сейчас что-то сказать! — рычу не хуже древней ящерицы.
Взглядом испепеляю этого смертника. А он только смотрит на меня в ответ так, как умеет только Бес: самоуверенно, бесяще просто до печенок.
Алекс делает резкое движение вперед и, сцапав меня своими лапищами, целует в кончик носа.
Я сдуваюсь как проткнутый шарик.
Губы Алекса смещаются на щеку, потом трогают мои губы…
