Неправильная подруга (СИ) - Попова Любовь

— Ксюша? — на пороге квартиры появляется сначала Данил, потом Арсений. У Данила такой вид, словно он волосы на себе рвал, а по одежде знатно потоптались ботинками. — Ксюша, блять!

Он толкает офицера и вцепляется в меня руками, начинает ощупывать. Я толкаю его в грудь.

— Где Руслан! Что случилось!? Откуда тут столько людей в форме! Данил, что ты молчишь?!

— Так, раз пропажа нашлась, я пойду, — говорит спокойно Арсений, и забирает с собой всех, кто был в форме, а я просто в немом шоке смотрю им вслед.

— Где Руслан?

— У Бабушки он. В смысле у мамы твоей. Я, — он трет лицо руками и снова вжимается пальцами в мои руки, еще ноющие от физической нагрузки. — Тебя долго не было, телефон отключен, машину нашли на трассе. Блять… Я думал сдохну. Уже решил, что может Рита тебя заказала. Может похитили. Блять, чего я себе только не напридумывал. Ксюша?! Тебе смешноо?

— А? — я реально туплю. То есть все они тут моими поисками занимались. Я даже не подумала, что кто — то настолько может волноваться… Это так… Будоражит…

— Что, «А»? Где ты была?

— Машина сломалась, телефон сел, и я пошла до остановки.

— Что? — он реально охуевает, встряхивает меня и затаскивает в квартиру. — Ты не могла остановить машину? Ксюша! Я думал, что сдохну, пока искали тебя. Думал реально кони двину. И машина твоя… Ну я же говорил, что надо новую купить… Долбил тебе сколько раз? Что ты мне отвечала?

— Что она еще на ходу. Ну, теперь, наверное можно и поменять.

— Ну теперь-то конечно! Я сожгу ее к чертям. Я сегодня поседел лет на десять, — он падает на диван и снова трет лицо.

Я тут же за водой бегу, а на ходу улыбаюсь.

Боже, я готова еще раз пережить этот ужасный день, чтобы понять, как сильно ему дорога. Как сильно он переживает, если потерял меня.

Приятно, что ни говори. Настолько, что усталость как рукой снимает, а желание успокоить и утешить просто невыносимое.

Приношу Данилу воды, он одной рукой берет стакан, другой рукой мое запястье. Пьет крупными глотками, не сводя с меня глаз. Отставляет стакан и меня к себе на колени тянет.

Хочу стереть капли воды с подбородка пальцами, но вместо этого наклоняюсь и слизываю их. Я ничего не ела и не пила и теперь пью то, что дает мне Даниил. Он все понимает без слов, дергает меня за волосы, вынуждая запрокинуть голову.

— Рот открой.

Его требование звенит раскатом грома где — то внутри, предвещая настоящую бурю. Я открываю рот, достаю язык как он учил, получая заслуженную награду в струе прохладной воды, стекающей по корню языка прямо в горло. Откашливаюсь, но тут же получаю мощный чувственный толчок где — то в области задницы. Теперь стакан в стороне, а мои руки Данил уводит назад.

— Завтра едем покупать тебе машину, — словно я откажусь. Теперь то чего уж…

— Конечно, все что хочешь…

— Мм, какие мы послушные. И что, сегодня даже занудства не будет?

— Это я зануда? Можешь купить мне самую дорогу…

— Отлично, — он вдруг подбрасывает меня на себе, врезаясь окаменевшей ширинкой между ног и притягивает к себе ближе. Еще ближе. Настолько интимно, что сердце метраномом отсчитывает секунды до сладостного вторжения, между ног ноет, умоляя об этом самом вторжении. — А что еще я сегодня могу?

— Ну… Руслана нет, так что пожалуй, все что хочешь…

— Ловлю на слове, — хищно улыбается он, а у меня мороз по позвонку. Я вроде знаю все его излюбленные позы и фантазии, но сейчас он кажется придумал что — то новое.

— Ладно, — говорю осторожно, и он спихивает меня с колен, раздевает в несколько рывков, к себе же не давая даже прикоснуться. — Но я хочу…

— Да погоди, я сам сейчас взорвусь.

— От чего?

— От вседозволенности. Она развращает, — толкает он меня на диван, стягивает одним движением джемпер, открывая мне потрясающий вид на свой рельеф. Тут же сдергивает ремень, но не отбрасывает, а скользит по мне взглядом. Я паникую, качаю головой, но поздно, Данил ловит мои запястья и уводит за голову, оставляя меня откровенно безоружной.

— Слушай, я тут подумала, я очень устала сегодняя..

— Сегодня тебе даже делать ничего не придется. Я сам все, — шепчет он мне в губы, целует щеки, скулу, скользит языком все ниже, вызывая по коже табун мурашек, что топчется по страхам и неуверенности. Больно он мне не сделает, а остальное можно стерпеть, чтобы он там не приду…

Не могу закончить фразу, чувствую горячие влажные губы в области бедра… Руками раздвигает ноги на бесстыжую ширину…

— Данил, да… — только и выдыхаю, когда его рот накрывает раскрытую щель.

Он проходится губами по губам, распределяя бесстыдно сочащуюся влагу, пальцами подцепляет ее, растягивая паутинку влаги от стыда мне хочется закрыть глаза, но еще сильнее стыда желание смотреть что он делает. Как берет в рот пальцы, как втягивает клитор, как скользит кончиком по нему снова и снова, пока не начинает часто и сильно лупить по нему, в миг доводя меня до исступления. Я мечусь по дивану, понимая, о чем говорил Данил.

Он дико неудобный. И я бы даже возмутилась вслух, если бы не Данил, который нагло, бесцеремонно прекратил пытку ртом, оставляя меня на грани оргазма.

Соски ноют от напряжения, все тело вибрирует. Я бы ударила Данила за такую подставу, но не могу даже дотянуться, он приковал меня к дивану. Чертовы подлокотники.

— Данил…

— Хочу, чтобы мы вместе кончили, — поднимает он глаза, но губ от щели не отнимает, наоборот, скользит ими ниже, цепляя совершенно другой вход.

Я тут же ноги сдвинуть пытаюсь, но Данил только голову качает, продолжая обильно вылизывать меня, словно вкусную конфету.

Одну руку он протягивает к брюкам, расстегивает ширинку, стягивает брюки, а я задыхаюсь от касания его языка, от напряжения, сковавшего все тело страхом.

— Данил, — все— таки пытаюсь вразумить его… — Мне кажется ты просто не поместишься там….

Он резко и довольно болезненно вставляет палец, вынуждая меня прогнуться от боли.

— Сволочь! Больно! Я передумала. Я устала. Я спать хочу! — Я качаю головой, хочу вывернуться и Данил вроде даже дает такую возможность. Убирает руки, не держит ноги. И ловко переворачиваюсь, но все оказывается только хуже.

Теперь я стою на коленях с оттопыренной задницей, и руками, которые не освободить, в которую снова толкают палец. Данил продолжает вылизывать меня, скользя пальцев внутри, принося адский дискомфорт…

— Данил, не надо. Больно, это реально больно…

Данил целует мне поясницу, поднимается выше, ласкает плечи, пока его крупный палец кружит внутри, причиняя муки.

Ну пожалуйста, хватит, я не выдержу.

— Ксюш, Ксюш, расслабься…

— Давай я тебя раком поставлю, приставлю палку размером с биту и скажу расслабиться. А?

— Любишь меня?

— Это шантаж…

— Ну любишь же, — говорит он пьяным голосом, пока головка члена скользит от одного входа к другому. Вынждуая всю сжиматься… Расслабишься тут.

— Люблю. Дальше что?

— Потерпишь ради меня? Один раз.

— Это типа если тебе не понравится…

— А вдруг не понравится…

— Тогда может лучше не делать? — прошу, почти пищу, когда его влажная головка встает на место пальцев, расширяя вход. Нет, не могу. Это слишком. Дергаюсь вперед, но Данил жестко впивается пальцами, не давая дернуться… Сволочь. — Данил…

— Ты обещала все. Я сегодня чуть не сдох, неужели я не заслужил немного ласки.

— Манипулятор хренов, давай только быстрее, — он целует щеку, снова плюет на член, а я глаза зажмуриваю…

Это просто надо переживать. Я потерплю и все. Ну что мне стоит. Ради любимого, подумаешь… Ааа! — не выдерживаю и кричу, когда он словно специально начинает причинять адскую боль, расширяя стенки ануса. Господи, как, больно-то! Словно специально делая это как можно медленнее. Я глотаю слезы, пока Данил стонет, словно зверь дикий.

— Сейчас, сейчас, почти вошел. Сука…. — толкается он всей длинной, а у меня ощущения что меня на двое разорвали.

Я пытаюсь вперед нагнуться, словно это поможет боли избежать. Но нет, кажется становится только хуже.