- Ты у него ночевала?
Молчу, потом киваю.
Машка только присвистывает.
- Без комментариев, Маш.
- Да я не позы твои собралась записывать, господи. Я просто пытаюсь понять масштаб бедствия.
- Средней тяжести масштаб. Пока.
- Влюбилась, что ли?
- Нет.
- А как это назвать тогда? Значит, симпатия хотя бы есть?
- Не знаю. Мне с ним спокойно и надежно.
- Ну все. Приплыли. На вот это “спокойно и надежно” подсаживаются намертво.
Я молчу. Потому что знаю, она права.
- Давай не будем об этом.
- Что с квартирой? - переводит она тему.
- Марат помогает дожать Алексея. Правда, его идею я не понимаю, но просто жду.
- Вот это он молодец. На такое мужское “я решу” сложно не подсесть. А машина?
- Машина уже моя. Тоже странная история, но я теперь должна Марату. Там проще. Он сказал, что буду отрабатывать бухгалтерией.
- Он не простил долг?
- Я сама не хочу быть обязанной.
- Ой, ты… Если мужик говорит, что не надо, значит, не надо. Расслабься. Пусть мужиком побудет.
- У него там проблемы. Он меня не просто так взял. Его там обворовывают.
- Что случилось?
- Только никому.
- Ну хорошо.
- Ко мне его брат пришел и говорит, мол, закрой глаза на кое-что, я тебе помогу с квартирой. Представляешь?
- А ты что?
- А я ему сказала, что подумаю. И Марату ничего не сказала.
- Это плохо.
- Он импульсивный очень. Пойдет там шашкой махать. Все испортит. Мне надо, чтобы этот Аслан сам прокололся. Поэтому я думаю, что соглашусь и узнаю, что он скрывает. Надо разобраться уже до конца. И, кстати, Марат сказал, что, если прям вскрою все, тогда простит долги.
- Яся, ты как-то усложняешь все.
- Его уже год все обворовывают, и он не может добиться правды, потому что все бухгалтеры увольняются.
- И ты решила в Шерлока поиграть.
- Да я уже почти разобралась в их схеме. Есть несколько зацепок, и скоро будут доказательства.
- То есть у тебя есть возможность вернуть свою долю за квартиру или не предавать Марата, и ты выбираешь второе.
- Это очевидно.
- М-да. Влипла ты, Яська.
- Знаю.
У Машки остаюсь ночевать. Марат скидывает только сообщение, что занят.
Я все меньше понимаю, где он, с кем он и чем занят.
И пытаюсь не ревновать, потому что мы договаривались и я не должна вообще-то.
Но, блин, не могу. Крутит все, мутит в голове.
В субботу понимаю, что вечно прятаться у подруги не выйдет. Надо возвращаться в свою жизнь. Как бы криво она ни выглядела.
К вечеру возвращаюсь в нашу с Алексеем квартиру.
Свет только в кухне.
В воздухе какая-то тяжесть и запах перегара.
Вернулась…
Вот черт.
Как тяжело, когда понимаешь, что нет своего угла. Мыкаюсь то тут, то там, то у подруги. И везде вроде рады видеть, но все не свое.
- Лех? - зову с порога.
- Явилась? - пьяным голосом.
Раздеваюсь и иду на кухню.
Алексей сидит на полу, прислонившись спиной к шкафу. Перед ним пустая бутылка. Ещё одна лежит боком у стола. Лицо опухшее. Глаза красные. И он…
Плачет.
И ругается матом сам себе через слово.
- Ты что тут устроил?
- Яська… - поднимает на меня мутный взгляд. - Конец.
- Что случилось?
Он проводит ладонью по лицу, размазывая все сразу - слёзы, сопли, злость, унижение.
- Все.
- Что - все?
- Я… - сглатывает и смотрит в одну точку. - Я проиграл квартиру.
- Какую квартиру?
- Нашу, - делает ещё один глоток.
- Как проиграл? Нельзя ее проиграть.
- Можно.
- Ты с ума сошел? Где ты и кому ее проиграл?
- В казино.
- В каком, мать твою, казино?! У нас нет казино.
- За машину твою хотел рассчитаться.
- Ты идиот?! Ты не мог поставить нашу квартиру! И вообще только половина ее твоя.
Там никто не делил наполовину. Всю - значит всю.
- Да я их засужу. Никто не может отобрать у меня мою половину.
- Ты что-то подписывал?
- Бумаги.
- Какие бумаги, Алексей?
- Да не знаю я! - почти воет он. - Ставки, долг, потом сказали: отыграешься, ставь больше, ставь серьёзнее, будь мужиком…
- Кто сказал?
- Кто тебе это сказал?
- Да этот твой! - орет он мне в лицо. - Этот! Со своими кончеными! Они мне весь мозг вынесли! Про деньги! Про потоки! Про мужскую силу! Ставь, говорили! Рискуй! Не будь слабым! Если уверен, то повезет. Верь в победу.
- Кто? Марат?
- Да. И ещё какие-то его чуваки! Коучи, шаманы, хрен пойми кто! Разгоняли меня! Что я бедный в голове! Что надо идти ва-банк! Что мужик должен ставить на все! Рисковать. Не бояться. Тогда везет.
Марат такое говорил?
- У тебя мозги на месте? Он бизнесмен. Какие тебе шаманы? Ещё скажи, на таро тебе гадали.
- Это он сделал. Он меня подставил. Мошенник.
- Ты ему платил что-то?
- Нет.
- Это было то же казино, что с машиной?
- Да.
- Я ему позвоню и выясню сейчас все.
- Яська… - тянет он уже почти ноющим голосом. - Я не хотел так. Я думал, отобьюсь. Мне сказали, надо идти до конца. Надо рискнуть. Я почти вытащил. Почти… - опять повторяет.
- Заткнись.
- Яська…
- Просто заткнись. Хоть раз в жизни. Почему я даже в разводе должна думать о тебе и решать твои проблемы?! Отдай мне мою половину и живи как хочешь!
Поднимаюсь и ухожу.
Марат.
И если это правда он…
То я убью его первой.
А если не он… .
Тогда тем более мне нужно срочно понять, во что я вообще вляпалась.
Набираю Марата.
Жду. Не отвечает. Потом перезванивает.
- Да, Яра.
Вдыхаю, чтобы не вспылить раньше времени.
- Скажи честно: ты имеешь отношение к тому, что Алексей проиграл в казино нашу с ним квартиру?
- Проиграл?
- Да, проиграл.
- Сильно проиграл?
- Сильно - не сильно, но квартиры нет.
- Ну отлично. Считай, что твоя проблема с квартирой решена.
- Нет квартиры, нет проблемы?
- Яра, я занят сейчас. Вернусь завтра, все объясню.
- Нет, я не хочу завтра. Мне надо сейчас.
- Сейчас я не могу.
На заднем фоне слышны женские голоса. И, сука, будто по голой коже проводят лапой с когтями.
- Если ты ничего не объяснишь, то пишу заявление в полицию.
- Успокойся, а? Ты просила тебе помочь. Я помог.
- Как ты помог? У меня теперь ничего нет!
- До завтра подожди.
Глава 49
Я не могу уснуть всю ночь.
Надо что-то делать.
В полицию, может, идти. Это какой-то обман, мошенники. Как можно проиграть квартиру?
Его там точно загипнотизировали.
Вот гады.
Это незаконно. Потому что половина квартиры моя.
Я просто вообще не понимаю ничего. Он проиграл, мы лишились квартиры. И теперь что получается? Нам надо выплачивать всю ипотеку за то, что даже не наше?
Бред какой-то.
Одно только не дает окончательно сойти с ума: Марат что-то знает и спокоен. Может, это шутка такая? Для Алексея? Тогда почему нельзя сразу сказать нормально?
Леха то воет, то матерится, то клянется, что почти отыгрался, то снова скатывается в пьяное сопливое “я не хотел”. Смотреть на него противно. Жалеть - ещё противнее.
- Кому ты проиграл? - спрашиваю в пятый раз или уже в двадцатый, пытаясь вытрясти из него хоть что-то внятное.
- Я не зна-а-аю… - тянет он, болтаясь на стуле, как грязная тряпка. - Там люди были… клуб… игра…
Утром нахожу Алексея на полу возле батареи на кухне. Так и уснул там.
Когда захожу, открывает глаза, смотрит на меня так, будто это я нашу квартиру проиграла.
- Ты понимаешь, что ты сделал?
- Не начинай, а?
- Ты…
- Я почти отыгрался, - перебивает меня. - Почти. Мне сказали, надо было идти до конца….
- Мне плевать, что тебе сказали! Ты как мог поставить квартиру? Как?! Ты вообще соображал, что делаешь? Где нам теперь жить?
- Что ты орешь?
