Тома коротко отвечает на поцелуй. Я чувствую движение ее губ, и этого хватает, чтобы на секунду перестать думать. Моя ладонь соскальзывает к ее затылку.
Целую глубже, с той жадностью, которую уже не получается спрятать. Ладонь скользит по спине, задерживается между лопаток. Я чувствую ее дыхание, тепло тела сквозь ткань, движение губ — и не понимаю, как все это время обходился без нее.
Веду губами к уголку ее губ, к щеке, задерживаюсь у виска. Она поворачивает ко мне лицо, и я снова нахожу ее губы. Поцелуй получается почти отчаянным. Я уже не скрываю ни желания, ни того, сколько сил мне стоит держать руки на месте, не дать им пойти дальше, чем она позволяет.
Она отвечает — и все же в какой-то момент ее ладонь ложится мне на грудь.
Я отстраняюсь.
Тома не отворачивается. Смотрит на меня с близкого расстояния, дышит чуть чаще. Ее глаза полны нечитаемых эмоций, дыхание тяжелое, сбивчивое, губы приоткрыты. Однако никакого продолжения не будет — я догадываюсь об этом раньше, чем она произносит шепотом:
— Илья…
— Я понял.
Убираю руку с ее шеи, возвращаюсь на свое место, оставляя между нами прежнее расстояние. Желание никуда не уходит. Мне приходится расцепить зубы и медленно выдохнуть.
Тома поправляет ворот халата. Я смотрю в сторону, чтобы она могла сделать это спокойно.
— Тебе, наверное, стоит уйти.
— Конечно, — выдыхаю, хотя хочется приковать себя цепями к этой женщине и не расставаться с ней ни на минуту своей жизни.
Глава 50.
* Тамара *
После возвращения в город прошла неделя.
Между мной и Ильей по-прежнему глубокий скалистый каньон, но после того вечера в гостиничном номере что-то надломилось во мне.
Возможно, это треснула стена ненависти, упорно возводимая годами, а может, пришло осознание. Мы находимся на новом витке наших жизней, и то, что будет впереди, зависит только от нас. Но отпустить прошлое пока не выходит.
Мои чувства рвутся к нему, им плевать на голос разума, твердящий, что так неправильно. Но как правильно, голос разума почему-то не говорит.
Приходится барахтаться в этом самостоятельно, балансируя на сломанных качелях минувшего десятилетия.
Наверное, в психологии найдется с десяток терминов, характеризующих мои душераздирающие эмоции, не дающие покоя ни днем ни ночью.
Жить в одиночку было легко, на самом деле.
Не нужно разговаривать о прошлом, ковыряться в нем, пытаясь разобраться и расставить точки в нужных местах.
Я живу в доме Ильи, и не думать о прошлом невозможно.
Прокручиваю его в своей голове, накладываю на настоящее и спорю сама с собой. Я должна продолжать ненавидеть этого человека, а когда все закончится, просто уйти из его дома. Желательно уехать отсюда — в тот же Барнаул, там неплохо. Или за границу, еще лучше.
Только проблема оказывается в том, что ненавидеть его с каждым днем выходит все меньше.
Я веду немой диалог с поднятым из глубины этого самого каньона чувством, говорю ему: «Помнишь, что со мной было? Предательство, потеря ребенка, потеря руки».
Безрассудство это или отчаяние, я не знаю, но голос разума звучит в моей голове все тише.
— Они болят? — я дергаюсь от неожиданного вопроса и поворачиваюсь к Илье, неспешно ведущему машину.
Он кивает на мои руки — машинально, размышляя, я терла шрамы на кисти.
— Нет.
— Шрам выглядит грубее, чем мог бы быть.
Илья останавливается на светофоре, глядя мне в глаза, протягивает руку.
Эти немые вопросы стали обыденными.
Лазарев берет мою ладонь, проводит большим пальцем по выпуклому белесому шраму.
— Зашивали как придется, впопыхах, — отвечаю так, будто рассказываю о содранной коленке.
— Можно сделать повторную операцию.
Выгибаю бровь.
— Откуда такие познания?
— Я читал статьи, — уголок его губы дергается.
— И все?
— И разговаривал кое с кем.
— Обо мне?
— О твоей… ситуации.
— Не припомню, чтобы просила тебя об этом.
Илья убирает руки, трогается на зеленый.
— Ты ни о чем меня не попросишь. Это мы уже выяснили.
— Вот именно. Я решу свои проблемы сама, Илья. Если захочу показаться врачу — сделаю это. Я взрослая девочка, не ребенок.
— Конечно взрослая девочка, — повторяет с неприкрытой теплотой в голосе. — Но даже взрослым девочкам не помешает помощь.
— Мне — помешает, — отворачиваюсь от Ильи, глядя на пейзажи за окном. — Я привыкла все решать сама и успешно делала это в течение последних десяти лет. Мне не нужна чья-то помощь, я справлюсь.
— Окей, как скажешь, — соглашается легко, заставляя меня повернуться к нему.
— Так просто?
— Хочешь поспорить на эту тему?
— Нет, не хочу.
Странный диалог. Странный Лазарев. Странно все!
— Илья, ты имеешь какое-то отношение к тому, что на форуме был Вельский?
— Кто такой Вельский? — спрашивает, не глядя на меня.
— Ладно, неважно, — трясу головой. Может, и правда у меня уже мания преследования, но в какой-то момент я подумала о том, что Илья имеет отношению к его появлению в моей жизни.
А имя моего наставника Илья вряд ли помнит, я не особо делилась подробностями своей работы с Яном Феликсовичем.
— Спасибо, что подвез, — дергаю ручку двери автомобиля.
— Напиши мне, как освободишься.
У меня скоро все это войдет в привычку — ежедневные ритуалы и отыгрывания роли супругов в несуществующей семье. Но, кажется, Илью все устраивает, а вот меня?..
Я иду по коридору, ловя на себе странные взгляды. Как только поднимаю глаза, коллеги тут же отворачиваются.
В нашей больнице шила в мешке не утаишь, да и думаю, слух о том, куда я ездила, успел распространиться, что могло вызвать немало вопросов.
Я приехала на работу на час раньше, поэтому у моего кабинета еще нет пациентов. Около стены сидит лишь один из людей Ильи, он кивает мне.
Не успеваю я войти к себе, как слышу в коридоре возню и громкий спор.
Выглядываю из кабинета — там охранник и Артем, который, очевидно, пытается пройти ко мне.
— Тома, что за херня? — спрашивает непонимающе.
— Все в порядке, это мой друг, — говорю охраннику.
— Но, Тамара Валентиновна… — мужчина не подпускает Артема ко мне.
— Тома, я вернулся из Москвы, просто хотел пообщаться с тобой. Мы давно не виделись.
Качаю головой:
— Перестаньте параноить, я знаю этого человека. Тем более мы в больнице.
Пропускаю Артема в кабинет и закрываю за нами дверь.
Глава 51.
* Тамара *
— Вот сейчас не понял, Тома, — звучит с явной претензией.
Бросаю взгляд на Артема: статный, белая рубашка, черные брюки, туфли, начищенные до блеска. Поверх рубашки серое шерстяное пальто.
Артем всегда выглядел стильно и ухоженно, даже слишком, на мой вкус.
— Что за дичь творится? Кто тот человек? Почему он не подпустил меня к тебе?
Я подхожу к своему столу и беру оттуда крабик, поднимаю волосы, скручиваю их в пучок и закалываю.
Артем наблюдает за мной, не сводя с меня взгляда. Ему всегда нравились мои волосы, так он говорил. Поэтому сейчас самое подходящее время, чтобы их собрать да затянуть потуже.
— Ты что-то хотел, Тём? — спрашиваю спокойно, еще надеясь, что произошедшее в коридоре получится замять.
— Хотел, — кивает и складывает руки на широкой груди. — Хотел, чтобы ты ответила мне хотя бы на один вопрос.
— Этот человек охраняет меня.
Артем удивляется и выдает совсем не соответствующее своему внешнему виду:
— С какого хера?!
— Артем, давай ты сбавишь тон? — прошу его спокойно, но на всякий случай отхожу к окну.
— Когда я уехал, ты была такая же, как обычно. Все шло нормально. Я вернулся, и что в итоге? Твой телефон недоступен, в квартире ты не живешь, а на работе у тебя ночуют охранники. Резонный вопрос, не находишь, Тамара? Что происходит?
