Одна забытая ночь (СИ) - Брайт Валерия
Лежать, оказывается, очень сложно. Лежу, как бревно, как мумия, как принцесса на горошине, только горошина у меня внутри, а принцесса злая.
Злюсь я не на то, что лежу. Лежать мне, в принципе, нравится. Злюсь на то, что лежу по его приказу.
Телефон вибрирует на тумбочке. Сообщение от Дэма:
«Лежишь?»
Я молча включаю камеру, фоткаю белый потолок и отправляю.
Через час снова: «Как дела?» Я фоткаю потолок с краем гирлянды. Отправляю.
Ещё через час: «Поела?» Фоткаю потолок крупным планом.
Он пишет: «Очень информативно. Имя препода скинь».
Я сжимаю телефон, чувствуя, как внутри закипает дух противоречия. Не скину. Из принципа. Это моя учёба. Моя стипендия. Мои проблемы. Я блокирую экран и отбрасываю телефон.
К вечеру я уже готова лезть на стену от скуки. Злата ещё не вернулась, Катя где-то пропадает. Я доедаю последний сухарь из пачки и мысленно прощаюсь с высшим образованием, когда приходит сообщение от старосты.
«Лисицина, Виктор Андреевич перенёс тебе зачёт на после каникул. Сказал: выздоравливай».
Я смотрю на экран, и у меня отваливается челюсть.
Следом, буквально через секунду, прилетает сообщение от Дэма. Одно слово: «Решил».
Я взвиваюсь с кровати, забыв про все предписания, и нажимаю кнопку вызова. Он берёт трубку после первого гудка.
— Ты что сделал?! Ты как?! Откуда?! Ты его подкупил? Ты ему угрожал? Демидов, если ты дал ему денег, меня отчислят, и тебя отчислят, и...
— Зефирка, тормози, — перебивает он. — Никаких денег и угроз. Я просто пришёл на кафедру, положил справку на стол и сказал, что студентка Лисицина по медицинским показаниям явиться не может. И всё.
— И всё? — недоверчиво переспрашиваю я. — А справку мою ты где взял? Она ж у меня!
— Вытащил из кармана твоей куртки вчера утром, пока ты с таким зверским лицом жевала мои сырники. И всё. Так что отдыхай. Зачёт сдашь после праздников.
Я стою посреди комнаты с телефоном у уха. Я готовилась злиться. А злиться-то и не на что. Он просто отнёс бумажку. Как обычный, нормальный парень. И от того, что придраться не к чему, меня бесит ещё больше.
— Ты... — Я ищу слово. Колючее, обидное, чтобы ему стало стыдно. — Ты карманник, вот ты кто!
— Ну, в целом да.
— Не звони мне больше!
— Я и не звонил. Это ты звонишь.
Я сбрасываю.
И падаю обратно на подушку. Злость выходит из меня, как воздух из шарика, с тихим жалобным свистом. А на её месте остаётся что-то другое. Тёплое, щекотное и очень опасное.
Я смотрю в потолок. Тот самый, который фоткала ему весь день. И понимаю, что улыбаюсь. Широко, глупо, до ушей.
Оставшиеся дни учёбы пролетают в режиме ускоренной перемотки.
Дэм устанавливает надо мной тотальный контроль. Каждое утро он стабильно стоит у крыльца общаги, везёт меня в универ в объезд, хотя через парк быстрее, потому что мне, видите ли, холодно, а после пар забирает обратно.
Почти каждый день таскает мне гранатовый сок без сахара. Я пью этот кислый сок, а он всю дорогу ворчит, что я мало ем и бледная, как моль. Я огрызаюсь, что не собираюсь раскармливать горошину до размеров арбуза раньше времени. Он закатывает глаза, но больше не спорит.
На третий день я ловлю себя у окна в 7:55.
Он пишет «Я внизу» всегда в 7:58. А я стою у окна в 7:55. Уже в куртке. Уже с рюкзаком. Стою и смотрю на пустое место у крыльца, где обычно его колесо заезжает на бордюр.
Я отскакиваю от окна, как будто меня застукали. Дура! Ждёшь его, как собака хозяина. Ещё хвостом повиляй.
В 7:58 приходит «Я внизу». Я выжидаю две минуты. Из гордости. И спускаюсь.
К пятнице я перестаю брать с собой воду. Зачем, если в машине будет сок. Замечаю это, только когда Злата спрашивает, где моя вечная бутылка. И мне становится страшно от того, как быстро я привыкла.
Привыкать к Демидову нельзя. Это как привыкать к солнцу в ноябре. Сегодня есть, а завтра неделю серость.
Каждое утро я сажусь в его машину. И каждое утро не спрашиваю, кто он мне. Тот самый вопрос, который я швырнула в него вместе с подушкой, так и висит между нами. Мы говорим про зачёты, про кальций, про то, что у него скрипят щётки на дворниках. Только не про это.
Потому что если спрошу, он ответит. А я боюсь ответа сильнее, чем молчания.
Однажды на светофоре, когда мы возвращаемся после прогулки в парке, Дэм молча протягивает мне свой телефон. На экране видео от Вари.
Мелкая прыгает перед камерой. В её светлых волосах те самые розовые пряди, которые я выбирала в торговом центре.
— Феечка, смотри! — вопит она на видео, радостно тряся головой. — Я тоже феечка! Иля сказал, это ты передала! Спасибо!
Иля сказал, это ты передала.
Он мог сказать что угодно. Что купил сам. Что это от него, от любимого брата. Варя бы поверила и висела бы у него на шее. А он отдал это мне. Целиком. Без всяких «вообще-то мы вместе выбирали».
Вот тогда и начинает щипать в носу.
Я пересматриваю видео три раза подряд. На третьем поднимаю глаза.
Светофор давно зелёный. Машина стоит. А Дэм смотрит не на дорогу. На меня.
Сзади сигналят. Он моргает, отворачивается и трогается, как будто ничего не было. А я сижу с его телефоном в руках и не знаю, куда деть лицо.
Пряди всё-таки доехали до адресата. А у меня внутри что-то доехало совсем не туда, куда я планировала.
Вот уже и конец декабря. Злата проведёт праздники с Марком. Мне остался один зачёт, и я тоже поеду домой. О том, что будет дома, стараюсь вообще не думать.
В пятницу он довозит меня до общаги. Глушит мотор. Я допиваю сок. Дэм смотрит в телефон, что-то пролистывая, и, не поднимая головы, бросает:
— Тридцатого в восемь выезжаем.
Я замираю с недопитым стаканом гранатового сока.
— Куда?
— К твоим, — спокойно отвечает он, блокируя экран. — Ехать часа три, если без пробок. К обеду будем на месте.
Я медленно ставлю стакан в подстаканник.
— Я тебя не звала.
— Так позови. — Он поворачивает ко мне голову и смотрит абсолютно ровно, без тени улыбки.
Что значит «позови»? Обалдел вообще!
— А я не хочу тебя звать. Я сама поеду. На автобусе.
— На автобусе? Где тебя в любой момент укачает? Гениальный план, Зефирка.
— Нормальный план! Я всю жизнь ездила, и ничего! Мне не нужна нянька! Слышал?!
— Слышал.
— И?
— И тридцатого в восемь заеду.
— Демидов, ты непробиваемый!
— Это вообще-то комплимент.
— Это диагноз!
Он пожимает плечами. А я сижу, как кипящий чайник, и не знаю, что сказать. «Да» я сказать не могу. Это значит, что он сядет за мамин стол, под подсолнухи, и я буду смотреть, как мама смотрит на него. А «нет» почему-то тоже не могу.
В итоге я так и не говорю ни «да», ни «нет». Просто забираю рюкзак, выхожу из машины и закрываю дверь. Аккуратно. До щелчка.
Вечером звонит мама.
— Тонечка! Привет, моя хорошая! Ой, ты бы видела нашу ёлку, мальчишки обвешали её всей мишурой, какая была, я им говорю: ну хватит, а они ещё дождик нашли! — Мама смеётся, и у меня сжимается горло. — Ждём тебя, дорогая. Я твой любимый оливье сделаю. С яблоком, как ты любишь. Что там, зачёты уже все сдала? Когда приедешь?
— Да, мам. Всё хорошо. Тридцатого приеду.
Мама радуется. А я кладу трубку, и меня начинает трясти.
Я лежу в темноте и вижу всё. Очень чётко, как кино, которое нельзя выключить.
Мамина кухня. Жёлтые занавески с подсолнухами. Мама в очках вытирает руки о полотенце. Я открываю рот. И слышу у себя в голове её голос, тот, которым она говорила со мной всю жизнь: «Тоня, сначала диплом. Сначала встань на ноги».
Мама бросила университет на втором курсе. Из-за меня.
Я сейчас на втором курсе.
Я повторила её путь шаг в шаг, как будто шла по её следам на снегу. И я знаю, что мама не будет кричать. Мама будет молчать. Хотя, может, и будет кричать. И папа. Папа отвернётся к окну. Он всегда отворачивается к окну, когда ему больно. Я видела это один раз, когда умерла бабушка.
Похожие книги на "Одна забытая ночь (СИ)", Брайт Валерия
Брайт Валерия читать все книги автора по порядку
Брайт Валерия - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.