Скажи мне тихо - Рон Мерседес

Улыбка с лица Дани исчезла, и сигнал звонка на следующую пару заставил нас всех двинуться.

Когда Дани ушёл, я повернулась к Тейлору.

Чёрт, он был таким привлекательным. Его светлые волосы, растрёпанные, как попало, глаза цвета лазури, сияющие от напряжения... Он был в футболке с короткими рукавами, которая слегка облегала его мускулистые руки...

— Ты не ответила на моё сообщение, — сказал он, раздражённо, без всякого желания идти на следующий урок.

Я опустила взгляд на пол на секунду, чтобы прийти в себя после этого гормонального всплеска, и попыталась звучать беззаботно.

— Мама забрала мой телефон, помнишь? Я под арестом.

Тейлор выглядел сомневающимся.

— Мы поговорим о том, что было вчера, или ты продолжишь меня избегать?

Я огляделась по сторонам в пустом почти коридоре.

— Поговорим сегодня вечером в отеле, ладно? — сказала я, хотя знала, что вляпываюсь в огромные неприятности.

Он молча кивнул, и его взгляд переместился на мои губы.

— Вчера я написал идею для работы. Можешь её посмотреть или если хочешь, я принесу её профессору Денелл.

Я кивнула, отвлечённо и благодарно, что он взял на себя эту задачу. Я совсем забыла об этом.

— Я доверяю тебе, можешь отдать её, — сказала я, заставив себя улыбнуться. — Спасибо, что всё сделал.

— Без проблем, — ответил он немного серьёзнее, чем обычно. — Увидимся позже.

Я кивнула и наблюдала, как он исчезает в конце коридора.

Глубоко вздохнула и направилась на философию.

— Опоздали, мисс Хэмилтон — сказал мне раздражённый профессор.

Я извинилась и снова села в первый ряд.

"Соберись, Камила".

21

ТЕЙЛОР

Ссора с братом, которая произошла накануне вечером, была серьёзной. Обычно мы не ссорились по поводу чего-то серьёзного, только из-за каких-то мелочей, или если это не была мелочь, то что-то, связанное с нашей мамой, но чтобы из-за девушки...

Никогда.

Не буду лгать, говоря, что мы никогда не спорили из-за одной или другой девушки, которая нам обоим нравилась, особенно летом, когда мы ехали на пляж и встречали какую-нибудь красивую и интересную девушку, которая обычно не могла решить, кто из нас ей больше нравится.

Хотя почти всегда побеждал я.

Мой брат был очень привлекательным. Я знал, что он сразу привлекает внимание, но потом он становился холодным, серьёзным, с чувством юмора, которое порой было немного горьким, и глазами, которые часто пытались выглядеть жесткими, но в глубине души скрывали ту боль, которая его съедала.

Я же всегда был более расслабленным, шутником в классе, клоуном, который завоёвывал девушек шутками и соблазнял их, даря шоколадные конфеты, которые я крал, когда никто не видел. Не судите меня, я больше этого не делал, но я смотрел на жизнь по-другому, чем мой старший брат. Горечь — это чувство, которое мой организм не выносил и не переваривал. Я убегал от пессимизма и плохих воспоминаний, потому что они не приносили ничего хорошего, и я своими глазами видел, что могут сделать с твоим разумом, если не остановишь их вовремя.

Ками приносила мне радость. Ками заставляла моё сердце биться быстрее. Ками побуждала меня заботиться о ней, защищать её, заботиться о ней. Не то чтобы она не могла справиться сама, но она пробуждала во мне этот инстинкт защитника, который я никогда не мог развить, потому что он всегда принадлежал моему брату. С нашей мамой он всегда обо всём заботился: поддерживал её, когда она была грустной, следил, чтобы она принимала свои лекарства, утешал её, когда ночи становились бесконечными, а мысли и воспоминания пожирали её изнутри...

Но с Ками не так. Ками всегда была моей ответственностью. Когда мы были маленькими, она всегда приходила ко мне, когда ей было страшно. Она брала меня за руку, чтобы убедиться, что мы не упадём в реку, протекающую за нашими домами. Она всегда спрашивала меня, что я думаю о её рисунках, но больше всего она всегда выбирала меня первым для любой игры, и это... Чёрт, это всегда заставляло меня чувствовать себя особенным.

Вот почему я не собирался позволять никому встать между нами. Мы поцеловались... и это было потрясающе. Это было особенное.

Может быть, это не было таким романтичным, как она могла бы ожидать, но, чёрт, какой же поцелуй мы обменялись там, в темноте, перед всеми и одновременно — никого не замечая.

Я хотел снова это сделать.

Увидеть её утром, снова сталкивающуюся с её бывшим, выводило меня из себя. Чёртов Дани Уокер... Когда я думал, что мы избавились от него хотя бы на время баскетбольного сезона, его родители привезли кучу денег и вернули его в команду. По крайней мере, он больше не был капитаном, что, к счастью, мои товарищи по команде делегировали мне. Я знал, что будет борьба за это, но мне было всё равно.

Я был лучше, чем Дани Уокер.

Я прошёл по коридорам, пока не подошёл к двери профессора Денелл. Когда она пригласила меня войти, я протянул ей листок с описанием идеи нашего проекта: мифы о женской сексуальности.

Как, чёрт возьми, я собирался делать этот проект с Ками, не влюбившись в неё моментально? Ну... это если она вообще ещё хочет делать его со мной...

Если она придёт ко мне с предложением типа «я делаю свою часть, ты свою, а потом мы их объединим», я очень разозлюсь.

Вот почему вчерашняя ссора с братом чуть не дошла до драки. Он заставил меня почувствовать себя ничтожеством, вытащил всю тяжёлую артиллерию, чтобы превратить мои чувства к Ками в нечто ужасное, и на мгновение он даже убедил меня... Чёрт, он заставил меня подумать, что мои чувства к девушке, которая была связана с концом того мира, который мы знали, делают меня ужасным человеком. Даже на пару секунд я пожалел, что послал ей тот сообщение... Но сегодня утром, сегодня я снова её увидел и...

Она собрала волосы в высокий хвост, гладкие и блестящие. Цветной платок обвивал её резинку, придавая ей ещё более привлекательный вид, чем обычно. Её карие глаза, едва подчеркнутые тушью, посмотрели на меня с виной, но также с тоской, когда она решила вмешаться в ссору с её бывшим...

Тогда всё, что мне заставил поверить мой брат, оказалось пустым.

Я не собирался отдаляться от неё...

Чёрт, я точно не собирался этого делать.

Остальная часть дня пролетела незаметно. В воздухе витала та самая эмоция, когда все мы отправляемся не только делать то, что нам нравится, но и на уикенд без родителей, чтобы устроить настоящую авантюру... Или, по крайней мере, я думал, что собираюсь так сделать.

Автобус отправлялся после обеда. Это значило, что мы пропустим последние два урока, в моем случае — математику и литературу... Не говоря уже о наказании.

— Эй, Ди Бианко! — позвал меня Виктор Ди Виани. Он накинул руку мне на плечо и поднес рот к моему уху. Я не отстранился, потому что то, что он сказал, мне понравилось слишком сильно. — Вечерняя пьянка в автобусе сегодня?

Я рассмеялся.

— Ты серьезно меня это спрашиваешь? — ответил я. У меня уже была подготовлена фляга, набитая ромом, и пластиковая бутылка Кока-Колы в рюкзаке, чтобы сделать смесь, и никто не заподозрил.

Виктор улыбнулся, дал мне дружеский пинок по плечу и побежал к следующему, кто проходил мимо.

Я зашел в столовую с диким голодом. Подошел к раздаче, взял тарелку и наполнил ее пиццей и старой пастой. Тогда я увидел, как Ками ждет свою порцию салата, который выглядел еще более грустным, чем собака 4 июля.

— Красотка, дай своему организму что-то более плотное... Если ты продолжишь, есть так, ты скоро исчезнешь, — сказал я, подойдя сзади и немного испугав ее.

— Если бы салат жирел, а пицца нет... что бы ты съел сегодня? — спросила она с хитрой улыбкой.

— Конечно, салат, — ответил я серьезно, глядя на свою тарелку, полную углеводов. — Но так как это не так...

— Ты должен следить за тем, что ешь накануне матча... Тебе не говорил об этом тренер? — спросила она, морща нос в конце фразы.