Развод. Сын моего мужа (СИ) - Кучер Ая

Не раз эта шутка уже звучала.

А бесит всё так же.

Я почти придумываю достойный ответ, когда мой телефон начинает вибрировать. Я хватаю его, ожидая, что это по поводу стола.

Вот только на экране высвечивается фотография Вити. Звонка от него я точно не ждала. Но приходится отвечать.

– Какого хрена, Поль?!

– И тебе доброе утро, – я едва не присвистываю, потому что муж никогда не говорил со мной в таком тоне. – Абонента не перепутал?

– Нет. Это ты что-то перепутала. Мы договаривались с тобой, помнишь? Три месяца на то, чтобы наладить наши отношения. Дать мне шанс всё исправить.

– Не совсем так было…

– Но было. Поэтому у меня вопрос. Почему мне сейчас пришло уведомление с приглашением в суд?

– А. Ой. Наверное потому, что я подала на развод сразу же?

Только я не ожидала, что Витя об этом узнает настолько быстро. И это всё усложнит.

Глава 29

Поговорить с Витей нормально не получается. Он словно с ума сходит, когда слышит про развод.

Взрывается. Грубит, кое-как вскользь извиняется. Снова пытается выяснить отношения.

Я делаю то, что неприлично делать в моём возрасте. Прячусь, что в принципе очень помогает привести мысли в порядок.

Забираю малышек пораньше с садика, завожу их к моим родителям. Встречаюсь с адвокатом по разводам, обсуждая детали.

Слушание назначено через месяц, о чём пришло уведомление. В идеале – за это время нужно хоть как-то договориться с Витей.

И этот момент самый сложный.

– Я поговорю, – прищуривается отец. – Как расскажу ему, что делать нужно…

– Пап, – я сжимаю его ладонь. – Я разберусь.

– А мне что? В стороне сидеть? Ага, нашла пацифиста.

Я улыбаюсь. Мы сидим на кухне. Папа ворчит, крутит в пальцах трость и хмурится всё сильнее.

Мама крутится у плиты, поддакивает отцу, гневно размахивая венчиком.

У родителей на кухне я чувствую себя снова маленькой. И защищённой. Будто все-все беды просто исчезнут, потому что у меня такая защита.

– Я разберусь, – я улыбаюсь, обнимаю ладошками чашку. – Честно. Мы должны встретиться…

– И чем это закончится? Мою дочь он снова будет оскорблять?

– Он не оскорблял.

– Повышать голос тоже не достойное поведение.

Я согласно киваю. Тут спорить нет никакого желания.

После новостей Витя взорвался, но вроде же остыл. И даже пригласил в офис для встречи. Вроде готов всё обсудить нормально.

Так что мои прятки подходят к концу, как я надеюсь. Девочки рады возможности провести день с бабушкой и дедушкой, а не ехать в садик.

Я пока не спешу.

Всё равно не понимаю, чего ждать от мужа.

На что он вообще надеется?

– Я поеду с тобой.

Решительно заявляет отец. Для надёжности с хлопком укладывает трость на стол. Чтобы я не сомневалась.

– Пап, – стону. – Я благодарна за заботу…

– Это не забота, – супится мать. – А наше спокойствие. Или ты хочешь, чтобы у меня сердце прихватило? Как подумаю, что тебя обидят…

– Манипуляции давно не в моде, мам.

– Да? Ах, как же так…

Я посмеиваюсь, наблюдая за тем, как мама шутливо хватается за сердце. Поглядывает на меня, пытаясь добиться какой-то реакции.

– Неэкономную ты дочь вырастил, Захар, – меняет тактику. – Позор тебе.

– Почему неэкономную? – я даже теряюсь.

– Ну а что? Отцу придётся за тобой ехать на своей машине, бензин тратить… Бесполезная затея.

Я чувствую себя подростком, которого родители не отпускают на вечеринку без присмотра. Но я ведь не малолетка. Поэтому подобная забота только вызывает спазмы в груди.

Я судорожно вдыхаю, подавляю желание просто заплакать. Иногда вот такая простая, чуточку гиперболизированная забота – она как нельзя кстати.

Как опора, которая не позволяет разваленной колонне окончательно упасть на землю.

Малышки остаются с моей мамой лепить вареники, отца я оставляю в небольшой кофейне в офисном здании, где находится Витя.

Забота заботой, но это я должна сделать сама.

– Виктор Олегович ожидает вас.

Стоит выйти из лифта, как ко мне подскакивает администратор. Лена или Лина? На ресепшене они меняются так часто, что я не успеваю запомнить.

Главное, что до нужного кабинета проводит меня без проблем. Хотя я сама была уверена, что офис мужа в другой стороне.

Поменялся после повышения. А я не успела увидеть.

Витя стоит ко мне спиной. В тёмно-синем костюме, с едва заметными заломами от неправильной глажки.

Муж смотрит в окно, не поворачивается. Но даже так я замечаю его напряжение. Оно пронизывает каждую мышцу Вити.

Он словно оловянный солдатик, которому пока не придумали реплику.

Молчание давит на плечи, извивается ядовитым плющом в горле. Мне нечего сказать первой.

Господи, мы как чужие люди. Потерянные, закрытые. Совершенно незнакомые.

Будто не было этих восьми лет. Лишь их тень, выкачивающая из комнаты весь воздух.

– У тебя здесь… Мило.

Я говорю тихо, возвращая контроль над собственными голосовыми связками. Заставляю себя делать шаг за шагом.

Пройти до стола из красного дерева, опустить сумку в кресло для посетителей. Самой сесть в соседнее.

Это сложно.

– Мило, – Витя хмыкает, чуть поворачивается ко мне. – Серьёзно?

– Вид отличный, подбор мебели – отвратительный, – поджимаю я губы. – Ты это хотел услышать?

– Ты всегда лучше разбиралась в создании уюта, Поль. Так что согласен.

Это мелкий укол. Тоненькая иголочка, вонзившаяся прямо в сердце. Я делаю медленный вдох. Напоминаю, что таких уколов будет ещё сотня.

Воспоминания ранят подобно листу бумаги. Не смертельно, но… Так глубоко и больно, что не справиться.

– Ну какой развод, Поль? Натворила ерунды…

Витя произносит это недовольно, упираясь ладонями в спинку своего широко офисного кресла. Подаётся вперёд.

– Я? – нервный смешок срывается с губ. – Серьёзно, Вить? Я натворила?

– Всё можно исправить.

– Можно? А ты хоть пытался? Нет, ты талдычишь о прощении. И всё. Вот так, бах, – хлопаю ладонями. – И простила. Просто так.

– Не просто так. Но…

– Но что? Что ты за это время сделал? Заставил меня искать твоего сына в лесу. Доставал. Преследовал. Давил. Что ты вообще сделал для прощения? Нет, не отвечай.

Я взмахиваю ладонью, прося мужа замолчать. На удивление, он слушается меня. Хотя на его лице проступаю жёсткие черты.

– Это неважно, Вить. Я хочу развода. Без вариантов.

– Я не согласен. Я буду говорить в суде об этом. Нам дадут время на примирение.

– Супер. Месяц, за который ничего не изменится. Просто другая дата в свидетельстве о разводе. Я пришла сюда лишь потому, что ты согласился обсудить варианты! Но ты продолжаешь повторять одно и то же.

– А о девочках ты наших подумала? Ты хочешь лишить их отца?

Классический и подлый приём. Витя прекрасно давит на то, что я плохая мать. А должна о дочках думать, для них сохранять брак.

– Я не лишаю их отца! – мгновенно возражаю. – Что ты хочешь? Совместную опеку? Напополам? Хорошо. Неделя у тебя, неделя у меня. Папа выходного дня? Через выходные. Есть разные схемы, я готова обсуждать.

Произнести это непросто, но стоит того. Витя на секунду опешивает, явно не ожидая такого согласия.

Это как сердце расколоть собственноручно. Оторвать от себя девочек даже на несколько дней. Но Витя отец. Пока что – довольно хороший.

У него такие же права на детей, как и у меня. Такие же обязанности.

Пусть воспитывает их. И любит. Господи, как же это важно, чтобы папа любил дочь. Не все это понимают.

Но мне кажется лишь благодаря этому – я это я. Разбитая, но не уничтоженная. Не умираю, не страдаю на полу ванной.

Потому что меня любили в детстве. Потому что я знаю, что у меня есть защита. Я знаю, что я достойна лучшего.

А не возиться в этой паутине лжи.

– У нас раздел имущества, – напоминает муж. – Он затянется. Потому что…