Сюрприз для бывшего (СИ) - Черника Ника

— Почему ты меня не разбудил?

Аленка, радостно вопя:

— Ма-ма-ма, — смешно ковыляет ко мне.

— Решил дать тебе отдохнуть.

— А ты сам?

— Я норм, Надь, — улыбается Ник. — Привык мало спать. Там суп варится, поедим, и можно выйти на прогулку.

Смотрю в полном обалдении. И как у него это все получается?

Подхожу с Аленкой на руках.

— Ты в курсе, что идеальный? — спрашиваю его, Ник только усмехается.

— Не преувеличивай. Я ненавижу мыть посуду.

— Да, это, конечно, большой недостаток, — смеюсь и тянусь за поцелуем. Губы Ника касаются моих, Аленка тянется и хватает нас обоих за волосы.

— С ней не забалуешь, — смеется Ник, — вздумали тут, понимаешь ли…

А потом мы обедаем, гуляем, а вечером едем ко мне домой. Я нервничаю, но понимаю, что надо. И вещи забрать, и родителям сказать. Они писали мне и звонили. Я только ответила, что все завтра. Тянуть не стоит. Как бы они ни отнеслись к моему решению, я его не поменяю.

Родители оба дома. Когда мы с Ником и Аленкой заходим, повисает неловкая пауза.

— Мои вещи в комнате, — быстро говорю, — я ничего не разбирала.

Ник вытаскивает сумки и кидает:

— Я подожду в машине.

Да, наверное, это лучшее решение. Говорить им определенно не о чем.

Взяв вещи, Ник останавливается напротив мамы. Она вытягивается, расправляет плечи, но вижу, что сильно нервничает.

— Если бы вы ни были Надиной матерью, я бы много чего сказал. Но не буду. Хотя не уверен, что вы вообще заслуживаете называться матерью. Извините, — последнее слово он говорит уже моему отцу и выходит.

Тот ничего не отвечает, только сжимает губы. Когда закрывается дверь, мама тихо цедит:

— Что ты делаешь, Надежда? Я же тебе объяснила, что будет!

— Я живу, мам, — отвечаю спокойно. — Так, как считаю нужным. Наконец-то позволяю себе быть счастливой с тем, кого люблю. Можно? Или опять будешь палки в колеса вставлять?

Молчит. Дышит тяжело. Качаю головой, а потом молча иду на выход, бросив:

— Пришли мне данные счета, который Гордеев открыл. Думаю, мы имеем на него полное право.

— Да ты что?.. — она испуганно расширяет глаза.

— Ну так это ты с ним о чем-то договаривалась, не я. А я собираюсь тратить деньги на дочь, все честно. Пока, пап, — быстро обнимаю его и покидаю квартиру.

Сердце гулко стучит, в груди горечь. Она так и не извинилась. Так и считает себя правой. И это самое ужасное.

Глава 47

Ник трогается с места сразу, как только я захлопываю дверцу машины.

— Аленку еще не пристегнула, — говорю ему, усаживая дочь в кресло.

— Извини.

Щелкаю замочками, кидаю взгляд в зеркало заднего вида. Ник хмурится, выруливая на дорогу. Опускаю глаза, кусаю губу.

— Она так и не извинилась, — говорю тихо.

— Не знаю, что сказать, Надь. Это шиза какая-то. Прости. Решить за тебя, она меня даже не знала… Я помню про ее сестру и вот это все. Но она что, не видела всерьез, какая ты? Это ненормально само по себе. Я таких скромных и правильных в принципе не встречал, а мать заочно записала тебя в наркоманки и шлюхи.

Я молчу, перебирая пальцы одной руки другой. Я столько лет пыталась изо всех сил дотягивать до маминых стандартов и все время получала щелчок по носу. Всегда чего-то не хватало по ее словам. А теперь оглядываюсь назад, и мне не за что себя винить. Или считать плохой.

Ничего такого я не делала. Не потому, что боялась ее реакции, а потому что этого во мне и не было. Я влюбилась в Ника и потому пошла с ним дальше. С ним одним этого захотела. Я ращу дочь в любви, все для нее делаю. И сделаю еще больше, если потребуется.

Я не заслужила большинства маминых тычков. И однозначно не заслужила того, что она сделала. Разрушила мою жизнь. Сломала мою веру в людей, в чувства. Показала, что близкие могут ранить гораздо сильнее незнакомых.

И из всего этого я выбралась. Мне повезло. А кому-то могло и не повезти.

— Знаешь, что действительно жаль? — снова подает голос Ник. Смотрю на него вопросительно. — До ЗАГСа так и не добрались.

Все-таки смеюсь. Очень благодарна ему за эту поддержку.

— Завтра пойдем с утра, — ворчливо добавляет он.

— Ну ладно тебе, — улыбаюсь я.

— Я серьезно. Аленка, ты завтра за будильник, слышишь? — повышает голос.

Малышка что-то сонно агукает в ответ. А к моменту, как приезжаем домой, и вовсе вырубается.

Вылезаем из машины, в одну руку Ник берет детское кресло с Аленкой, другой переплетает наши пальцы.

— Тяжело будет, — говорю я, а сама кайфую. Любое такое проявление близости от него — чистейшее удовольствие.

Улыбаюсь, но через секунду улыбка сходит с лица. От крыльца отделяется тень, и я вижу мать Ника. Он тоже ее замечает, напрягается. Крепче сжимает мою ладонь. Вместе поднимаемся по ступеням к подъездной двери. Не знаю, чего ждать. Но не жду ничего хорошего, последние дни не располагают.

Взгляд женщины то ли испуганный, то ли измученный. Может, все сразу, мало ли что там ее муж наболтал.

— Надо поговорить, — говорит она тихо, когда мы равняемся с ней.

Ник только кивает. Молчим до самой квартиры. Я ухожу в спальню, чтобы переложить Аленку, но не закрываю дверь, надеясь услышать, о чем они говорят.

— Чаю хочешь? — спрашивает Ник. Быстро раздеваю малышку, чтобы не пропустить этот разговор. Хочу знать, чего ждать.

— Нет. Никита, что вообще такое происходит? Отец сам не свой.

Тишина. Ник молчит, полагаю, собирается с силами. Я сама замираю, перестав раздевать девочку.

А Ник начинает говорить. Все рассказывает, без утайки. О прошлом, о настоящем, будущем, а заканчивает фразой, после которой мне уже идти к ним просто страшно:

— И мы с Надей женимся в самое ближайшее время.

Прикрываю дверь в комнату дочки и замираю у стены перед входом в гостиную. Опять тишина. Потом женский вздох.

— Иди сюда, Надь, — раздается голос Ника.

Вздрагиваю, но захожу в гостиную, слегка краснея. Он меня услышал или догадался, что я тут подслушиваю?

Подхожу к Нику, он прижимает меня к себе, словно дает понять, что его решение не подлежит изменениям ни при каких условиях.

Женщина выглядит расстроенной. Переводит взгляд с Ника на меня, качает головой. Недовольна все-таки?

— Я люблю Надю, мам, — добавляет Ник, мое сердце заходится в груди. Кажется, я никогда не перестану так реагировать на его слова. — Мы просто хотим быть вместе. И все.

Она кивает.

— Белла улетела в Барселону, — говорит нам. — Сказала, свадьбы не будет. Илья так злился… Собрался лететь следом, разруливать… А когда я упомянула ребенка… Он просто взорвался. Наговорил какую-то ерунду и ушел, хлопнув дверью. Я ничего не поняла. Теперь понимаю. Значит, он все знал…

Женщина задумывается, погружается в себя, и я вижу на ее лице настоящее горе. Кажется, то, как поступил муж — для нее действительно тяжелый момент.

— Отец меня выгнал из фирмы, мам, — говорит Ник, я смотрю на него. — Сказал, что, пока не одумаюсь, никаких денег, работы в его фирме и… Никакой семьи.

— Никита, — женщина встает, подходит к нам, губы у нее дрожат.

— Я не знаю, чью сторону ты выберешь. Но выбрать придется, мам. Я не отступлю. Отец тоже, ты его знаешь.

Она долго молчит, мы тоже ждем ее ответа.

— Мы с Никой, конечно, будем вам помогать, — говорит наконец. — Я все, что могу, Ник. Ты же знаешь, как я далека от этой классовой ерунды. Главное, что у вас все по-настоящему. Если вы любите друг друга, то я всегда за вас.

Ник резко обнимает ее, прижимает к себе. Я осознаю, как это для него важно. Терять родителей, видеть, как они от тебя отказываются, нереально тяжело. И когда этого не случается — счастье.

Женщина не стирает скатывающихся слез, кидает на меня взгляд, а потом отпускает одну руку, которой обнимала Ника, и делает знак.

Неуверенно шагаю вперед. И она, посторонившись, принимает меня в их объятья.

— Спасибо, мам, — произносит Ник.