— Потому что роман у них закрутился на необитаемом острове, — хмыкаю я. — Ну то есть второй роман. Когда они снова встретились после расставания. Летели на самолете, он упал в океан. И вот.
— Умеют люди тусить, — качает он головой.
Мы шагаем по утоптанной снежной дорожке к дому, за большими окнами которого реально стоят украшенные огоньками пальмы. Виолетта, та, что была чуть больше года назад на встрече “Богинь без бывших”, уверена, что сложилось у нас всех именно из-за тех судьбоносных ритуалов.
Хотя по логике, должно было быть как раз наоборот. То есть обещали же — никаких бывших. А тут… Все участницы и все с бывшими. Замуж собираются. В браке. Ждут детей. Родили детей.
Видимо, где-то в заклинании мы все немного ошиблись. Впрочем, я не против. Главное же, что все счастливы.
Так вот, Виолетта решила, что подарки судьбы игнорировать нельзя и собрала нас всех на праздник в честь своей свадьбы. И все приехали!
— У меня есть тост, — Лара поднимает бокал с соком и смотрит на Кирилла и Леру. Они тут еще только свадьбу планируют, о детях даже разговора нет. Непорядок по ходу. У Лары-то с бывшим уже не бывшим мужем ребенок чуть старше нашего Мирона. Успели ко встрече, что называется. — Через год в это же самое время встретимся снова, и чтобы у Лопуховых был бебик!
— Мы Демидовы будем, — бурчит Кирилл, а Лера фыркает:
— Это мы еще посмотрим.
— В общем, много вам маленьких лопушков, — смеется Крис, влезая в тост, и мы дружно чокаемся соками.
Мне она широко улыбается, обращая внимание на наши с Ником одинаковые феньки. Я улыбаюсь в ответ. Надо ей тоже бебика нажелать, а то она со своим бывшим снова в браке и без детей. Опять непорядок, ха.
Мирон, конечно, быстро просыпается от всеобщей шумихи, но не плачет, сидит у Ника на руках и лупит свои большие глаза. Его тискают все, кому не лень, как и Аленку, которая отчаянно прорывается к детскому уголку, специально привезенному сюда.
Я только посмеиваюсь, глядя на ее сосредоточенное личико. “Вижу цель, не вижу препятствий” в этот раз не срабатывает. Только не в случае женщин, у которых на фоне беременности и родов бушуют гормоны.
Наконец усаживаю ее в детский домик с дочкой Лены. Девочке лет восемь, и она с удовольствием играет с Аленкой.
А мы с Ником, улучив минутку, когда Мирон снова уснул, выходим в заснеженный двор.
— Красота, — тянет он, оглядывая вековые сосны на участке. Я киваю. — Но у нас в Покровском лучше.
Этот новый год мы встречали в доме моего деда вчетвером. Мирону было всего два месяца, и большую часть времени он спал, зато Аленка была в восторге. Вместе мы рубили дрова, катались с горок, чистили снег, лепили из него, топили камин, готовили вкусности, и один раз даже покормили огромную собаку возле помойки. Размером она была больше Аленки раза в два, и это событие до сих пор у дочери вызывает главный восторг.
— Как думаешь, мы там заделали третьего? — спрашивает Ник, а я закашливаюсь, поперхнувшись холодным воздухом.
— С ума сошел? Я же только родила!
— Ладно, я шучу.
— Очень смешно. Ты ведь, правда, несерьезно? — спрашиваю подозрительно.
— Конечно. Или нет. Даже не знаю.
— Дурак! — смеюсь я и толкаю его в снег. Ник не теряется, умудряется прихватить меня с собой.
— Опять сейчас нас увидят и сочтут извращенцами, — улыбаюсь, целуя его.
— Да ладно, мы же знаем… Они просто завидуют.
Конец
