Золото Блубёрда (ЛП) - Перри Девни

— Я мешаю, — сказала она тихо, чтобы мама не услышала.

Я снял свою куртку, повесил на крючок. Затем расстегнул молнию на ее пальто, снял его с плеч и повесил рядом со своей.

— Каси. — Она нахмурилась. — Мне пора.

Взяв ее за локоть, я отвел ее от двери и повел через гостиную прямо к кухонному столу, где выдвинул стул.

Она все еще хмурилась, но села.

Я подошел к шкафчику, где хранил виски, и достал бутылку. Затем я взял два стакана и налил в каждый по порции.

— День был не просто длинный, — сказала мама со своего места у плиты, разглядывая стаканы.

— Нет. Не просто долгий.

— Мне жаль.

— Мне тоже. — Я вздохнул, затем принес Илсе ее стакан, поставил его на стол и сел на стул напротив нее.

Мама выключила конфорку на плите и вытерла руки полотенцем.

— Я постирала кучу белья Спенсера. Пойду, переложу в сушилку, и мы будем готовы ужинать, когда он вернется домой с тренировки.

— Спасибо, мам.

Она похлопала меня по плечу, направляясь в коридор.

Илса поднесла стакан к носу и понюхала.

— Обещай, что, когда ты поймаешь человека, который это сделал, он заплатит.

Это было еще одно обещание, которого я не должен был давать. Но я все равно его дал.

— Обещаю.

— Хорошо. — Она опрокинула виски в себя, выпив все до капли. Поморщившись, когда проглотила, она поставила стакан на стол. — Фу. Не знаю, что это, но мне такое не нравится.

— Принято к сведению. — Я хмыкнул, делая глоток, когда открылась входная дверь.

Мгновение спустя Спенсер вошел в кухню, все еще одетый в куртку, с рюкзаком на плече. Его щеки раскраснелись после прогулки домой. Длинные пряди его волос под шляпой были влажными — либо он вспотел после игры в баскетбол, либо принял душ в раздевалке.

— Привет, приятель, — сказал я.

— Привет, папа. Здравствуйте, мисс По.

Улыбка Илсы уже не была такой усталой, когда она посмотрела на моего сына.

— Привет.

— Бабушка здесь? — спросил он.

— Да. Она стирает твое белье.

— Правда? — Брови Спенсера поползли вверх.

Я кивнул на Илсу.

— О. — На его лице отразилось понимание. — Верно.

Мама не стирала его вещи больше года. На следующий день после того, как ему исполнилось тринадцать, она целый час учила его, как это делать самому, потому что любой подросток должен знать, как стирать свою одежду. И хотя для нее не было редкостью готовить нам ужин, это определенно был предлог. Мама пришла сюда ради Илсы, а не нас.

Спенсер плюхнулся на сиденье рядом с Илсой, бросив свой рюкзак на пол.

— Хорошо, что вы решили остаться. Бабушкины спагетти самые вкусные.

— Это только на сегодня, — сказала она.

Спенсер перевел взгляд на меня. В его карих глазах промелькнуло беспокойство.

Я подмигнул.

Он расслабился.

Вчера я отвел его в сторонку, чтобы вкратце обрисовать ситуацию. Я сказал, что не уверен, что хижина безопасна для Илсы, и что ей нужно где-то остановиться.

Мой ребенок — мой замечательный, заботливый ребенок — даже глазом не моргнул. Он кивнул и пообещал содержать ванную в чистоте.

Что бы ни случилось в субботу, Илса расположила его к себе. Полностью.

— Как дела в школе? — спросил я.

— Как обычно. — Он пожал плечами. — Хочешь посмотреть что-нибудь по телевизору позже?

— Конечно, — сказал я, делая еще один глоток. — У тебя есть домашнее задание?

— Да. — Он смущенно улыбнулся Илсе. — Думаете, вы могли бы мне помочь?

— Спенс…

— Да. — На этот раз улыбка Илсы коснулась ее глаз. — С удовольствием.

Глава 17

Илса

Каси не проснулся, когда я выскользнула из-под его руки, подняла с пола его футболку, натянула через голову и на цыпочках вышла за дверь. Когда я направилась на кухню, в доме было темно и тихо. В воздухе повеяло холодом, от которого мои голые предплечья и ноги покрылись гусиной кожей.

Часы на микроволновке осветили мне путь к раковине и банке, которую я вымыла после ужина и оставила сушиться на решетке.

Последняя банка.

Я не проверяла каждый шкафчик в хижине, но на первый взгляд все они казались пустыми. Я сомневалась, что там остались целые банки. Кто бы ни разгромил мой дом, он действовал тщательно и безжалостно.

Скользкое, тошнотворное чувство растеклось у меня под кожей. Оно смешалось с непреодолимым желанием заплакать. Я не могла решить, чего во мне было больше — грусти или злости в тот момент. Это было похоже на то, что чаша весов никак не могла остановиться, эмоции сменяли друг друга, пока меня не начало тошнить.

Ненависть стала настолько разрушительной. Такой жестокой. Почему я? Что я такого сделала, что так разозлила кого-то? Это был ученик? Родитель? Это из-за дурацкой оценки на тесте по математике?

Мне было трудно проглотить комок в горле, когда я сделала глоток воды. В носу сильно защипало. Но я сморгнула подступившие слезы и отнесла банку с водой к дивану. Мой портфель лежал на кофейном столике, где я оставила его после ужина.

Линда не задержалась надолго после того, как мы поели спагетти. Во время ужина она засыпала Спенсера вопросами о школе и баскетболе, заполняя тишину. Пока Каси мыл посуду, мы со Спенсером делали его домашнее задание. Потом, пока они смотрели баскетбол, я работала над контрольными работами.

Что угодно, лишь бы отвлечься от реальности этой ситуации. Что угодно, лишь бы не чувствовать себя полностью разочарованной в человечестве.

Каси сделал все возможное, чтобы отвлечь меня. Трех оргазмов, которые он мне подарил, должно было хватить, чтобы измотать меня до тех пор, пока не зазвонит его будильник в четыре утра. Но я просто не могла уснуть.

Я лихорадочно соображала, что делать дальше.

Эта хижина была моим домом. Мне все равно предстоит там жить. Мне нужно будет купить мебель, чтобы продержаться до конца семестра. Мне нужно было немного: диван, новый матрас и несколько тарелок, но это были деньги, которые мне не хотелось тратить. Каждый доллар обойдётся вдвое дороже в эмоциональном плане.

На уборку хижины уйдут дни. Это будет час за часом, наполненные горем. Большая часть папиных вещей была испорчена, и у меня не будет другого выбора, кроме как выбросить их. Я всегда планировала распрощаться с его вещами, но надеялась продать или подарить их. Теперь все это будет отправлено на помойку.

В том, чтобы выбросить все вещи в мусорное ведро, был другой уровень безнадежности. Это снова разобьет мне сердце.

Когда я это сделаю, была большая вероятность, что у меня останется только одна стеклянная банка. И дневник, который я так и не дочитала.

Застежки моего портфеля расстегнулись с двумя тихими щелчками. Петли слегка скрипнули, когда я открыла крышку, чтобы достать папин дневник.

Моя рука скользнула по обложке, пальцы — по мягкой коже, прежде чем я потянулась к лампе на прикроватном столике и включила ее. Затем я открыла дневник.

Папино письмо, то, что он отправил мне в Финикс, было вложено в первую страницу.

Дорогая Илса,

Помнишь те дни, когда ты была маленькой, и я рассказывал тебе истории?

За ним была записка, которую дал мне Джерри.

Я пролистала страницы, которые уже прочла, — папино письмо к Донни и те странные линии и цифры. Я остановилась на списке, который он составил из случайных слов.

СКЛАДНОЙ НОЖ

ЛИЦЕНЗИЯ

ЗУБИЛО

ЗЕРКАЛО

После этого момента все будет по-другому. Как только я прочту все это, все будет кончено. Мои пальцы дрожали, когда я переворачивала страницу.

Я скучаю по тебе, Донни. Я не знаю, как буду жить без тебя. Мир утратил краски. Вокруг серо и темно, и в моей груди пустота. Я скучаю по тебе так сильно, что это причиняет боль. Я не хочу такой жизни, по крайней мере, без тебя.

Перевернув страницу, я прижала руку к груди, борясь с болью.

Это было то место, где он прикрепил полароидный снимок к корешку. Я не узнала женщину на фотографии, но это, несомненно, была Донни.