Оказавшись в машине, снова бороздит по моему телу взглядом так, что мне непременно хочется двух вещей: первое - быстрее добраться туда, куда Илья меня везет, а второе - чтобы этот вечер никогда-никогда не заканчивался.
Есть что-то такое в нем… дураческое.
Будто из нашей молодости.
И мы такие… молодые дураки.
- Включить что-нибудь? - тянусь к небольшому экрану на месте автомагнитолы.
- На твой вкус, - расслабленно отвечает Илья, продолжая управлять автомобилем.
Я отыскиваю в папках название «Музыка 2000-х» и начинаю переключать. Сначала в салоне раздается стремительный, механический ритм, а затем женские голоса.
Нас не догонят!
Нас не догонят! Нас не догонят!
Нас не догонят!
- Ох, я под эту песню к тебе на свидание в лифте переодевалась.
- Это как? - Илья посматривает на меня с улыбкой.
- Был у меня такой короткий сарафан…
- Белый? С замочками на карманах?
- Да… Ты помнишь?
- Пфф… Это моя главная юношеская сексуальная фантазия…
- Серьезно?
- Ага.
- Ну вот, видимо, я это чувствовала, - смеюсь. - И мне хотелось перед тобой покрасоваться. Мама мне этот сарафан носить запрещала. Слишком открытый, говорила. Так, я его в кармане толстовки выносила и в лифте быстро переодевалась. А толстовку под лестницей оставляла.
- Рисковая.
- Я всегда такой была… - с ностальгией в голосе вздыхаю.
- Чумой… - Илья сжимает мое колено.
- Да… - снова тянусь к списку песен.
- А эту помнишь? - включаю энергичную, танцевальную мелодию, от которой по телу разливает тепло.
«В этот серый скучный вечер
Я тебя случайно встретил
Я позвал тебя с собою
И назвал своей судьбою»…
И замечая, что город остается у нас за спиной, смотрю в окно на сырую трассу и подпеваю в такт:
- Сегодня в белом танце кружимся, наверно, мы с тобой подружимся и ночью мы вдвоем останемся, а утром навсегда расстанемся…
Закашливаюсь.
- Возьми воду. Там сзади в кармане моего сидения, - заботится Илья. - Песню помню, а вот с чем связана… Лель, хоть убей…
- Помнишь, как ты с Зарьковым подрался? - тянусь назад, касаясь широкого плеча.
- Что-то припоминаю… Разве ж это подрался? - Илья потирает щетину на подбородке. - Так. Потолкались немного после дискотеки за ДК.
- Ага… Мы под нее с тобой медленный танец тогда танцевали, а потом я так за тебя переживала… Так рыдала там в темноте…
- Зачем переживала-то?
- Что изобьют… - качаю головой.
- Вот еще. Дурочка… Кто меня изобьет? - Александров посматривает на меня с улыбкой. - Мы ведь по понятиям махались - один на одного. Зарьков - нормальный мужик. Он теперь, кстати, хирург. Бывает в городе видимся, всегда здороваемся. Да я и не из драчливых. Знаешь ведь…
- Знаю… - говорю, перед тем как прислонить горлышко к губам.
Жадно пью.
- А «Зимней вишни» там нет? - Илья с иронией смотрит на экран.
Поперхнувшись водой, прижимаю ладонь к губам, а этот гад хохочет. Поскорее стираю капли с пальто, чтобы не везти его потом в химчистку.
- Я тебя убью, Александров! - тоже смеюсь и чувствую, как щеки горят.
- А чего убьешь-то? Хорошо же было…
- Хорошо….
Возбуждающе стыдно становится.
Мое двадцатидвухлетие только вдвоем на даче у его родителей, море самого дешевого шампанского, и наше знакомство с развратными «шестьдесят девять» мне не забыть никогда. До сих пор, как вспоминаю, так зарыться под землю хочется. Уровень утренней неловкости зашкаливал, но Илья грамотно все разрулил.
С ним неловкость быстро сходила на «нет».
Всегда так было.
Мы еще долго переключаем плейлист и вспоминаем, а «Туарег» уносит нас все дальше от города. На тридцать втором километре Илья сворачивает на развилку, а уже оттуда попадаем на лесную дорогу.
- Приехали, Лель! - паркуется возле двухэтажного небольшого здания.
- «Отель для тех, кому за восемнадцать», - с интересом читаю вывеску.
Развернувшись и прижавшись к твердой груди, со смехом спрашиваю:
- А для тех, кому за сорок отелей не было?
Он обхватывает ладонями мое лицо, с любовью смотрит в глаза и играет широкими бровями:
- Это кому здесь сорок, красавица?
- Точно, Илья! Никому… - пропадаю в пьянящем от счастья поцелуе.
Глава 43. Илья
- Знаешь отличие отеля для тех, кому за сорок, от отеля, кому за восемнадцать? - спрашиваю, подхватывая ее спортивную сумку и щелкаю кнопкой сигналки.
Фары «Туарега» мигают на прощание.
- Ну? - нетерпеливо спрашивает. - Говори уже…
- Из номера отеля восемнадцать плюс слышны стоны, а сорок - храп.
Она посмеивается и аккуратно берет меня под руку. Касается гладкой щекой моей нашивки на плече и с загадочным блеском в глазах смотрит.
С таким обещанием…
Ни «шестьдесят девять», конечно…
Но тоже что-то интересное мне точно светит.
Она кутается в свое фильдеперсовое пальто. Это отвал всего. Если бы не влюбился в нее в восемнадцать, то сейчас точно башню бы сорвало. Вместе с наконечником.
Элегантный образ городской чиновницы безумно Оле идет. Причем мне он лично нравится, как конструктор.
Хочу его во всех комплектациях.
Хочу, бл*д*.
В пальто и без него.
В чулках и юбке.
И без юбки тоже хочу.
Короче, я бы все посмотрел и все потрогал, чем и планирую заняться в ближайшие выходные. Планы у меня грандиозные.
А пока я намеренно замедляю шаг, расправляю грудную клетку и вдыхаю лесной, чистый воздух с полным осознанием, что вот он, счастливый человек - это я!
Сегодня я!
И по хрену, что мать хорошенько промоет мне мозги в понедельник, а дочь будет общаться через зубы. Сдюжим как-нибудь. Лишь бы свекровь от новости о нашем воссоединении не наговорила Оле гадостей.
Свою супругу, хоть и бывшую, я знаю «от и до». От матери она так хорошенько зависит. Думаю, и про развод в свое время Алена Кирилловна напела. Без «визы» главбуха в том деле точно не обошлось.
Пропустив Олю вперед, захожу внутрь.
Нас довольно быстро заселяют и выдают ключи от «Красной комнаты».
Название интригует, но на деле оказывается обычный гостиничный номер с яркой алой подсветкой по всему периметру потолка, а, учитывая количество зеркал, обстановка будоражит.
- Очень интересно, - говорит Оля, озираясь.
Зависает у стола, на котором располагается различная…сексуальная утварь. От резиновых, прошу прощения, дилдо до анальных пробок, которые явно вышибло с какой-никакой, но принцессы. Потому что «во такие» драгоценные камни на набалдашниках!
- Ужас, Илья…
- Срамота… - усмехаюсь и обнимаю ее со спины.
- А прищепки тут зачем? Белье развешать при необходимости? Какие красивые… - тянется.
Хозяюшка моя…
- Лучше ничего тут не трогай… - ворчу, резко разворачивая Оля и забрасывая все это краями скатерти. - Потом ни в одной церкви не отмоемся. Мы и без этих антидепрессантов справимся… - увлекаю ее за собой к кровати.
Сил терпеть - никаких.
Действую слаженно и быстро. Куртку и пальто отправляю прямиком в кресло. Свою спецовку и Олин пиджак к ним же. С юбкой расставаться сложнее. Уж больно она мне нравится.
Оставляю болтаться на талии.
- Илья, - Оля вскрикивает, падая лицом в матрас. - Давай потом…
- И потом тоже. Я и так до хрена ждал.
- Чуть больше недели… - она шепчет возбужденно и качает округлыми бедрами.
Вообще-то, десять лет.
Пока вскрываю ремень и ширинку, любуюсь. Все-таки решение сбежать - лучшее за сегодня. Сколько можно жить для всех? А когда для себя? Сорок пять, пятьдесят, шестьдесят… Не успеешь оглянуться, как уже радиоприемник на подоконнике настраиваешь и секс для тебя - это «кекс» без съемных зубных протезов и никак иначе.
Интеллигентно растолкав Олины ноги коленом, отвожу в сторону ластовицу трусов и толкаюсь в горячую влажность. Штормит. Зубы сводит от удара в голову. Возбуждение роится в затылке и водопадом сваливается по позвоночнику.
