Ищу жену. Срочно! (СИ) - Напьер Харли

— Единственно верно, Гуль. Единственно верно.

Глава 56. Гуля

Последнюю неделю я сама на себя не похожа. Утро начинается не с бодрящего запаха свежемолотого кофе, который так любит варить Миша, а с резкого приступа тошноты. Стоит мне только открыть глаза и почувствовать аромат завтрака из кухни, как я едва успеваю добежать до ванной. Голова кружится, в теле какая-то ватная слабость, а любимые духи теперь вызывают только одно желание — спрятать их в самый дальний ящик.

— Гуль, ты чего там застряла? — голос Миши из коридора звучит бодро. — Опаздываем, Вику в сад пора везти.

Я вытираю лицо полотенцем, глубоко вдыхаю и натягиваю улыбку. — Иду, Миш. Просто голова что-то тяжелая сегодня.

Мы недавно начали водить Вику в детский сад — пока всего на пару часов, чтобы привыкала. Малышка, на удивление, идет туда с радостью, машет нам ручкой и исчезает в группе, а у нас с Мишей появляется немного личного времени. Обычно мы идем в кафе или просто гуляем, но сегодня у меня другие планы.

Как только мы оставляем Вику и выходим за ворота садика, я чувствую, что тянуть больше нельзя. — Миш, мне надо в одно место зайти... по женским делам. Ты поезжай домой, я на такси доберусь. — Да я подожду, — он подозрительно щурится, вглядываясь в мою бледность. — Точно всё нормально? — Точно-точно. Иди, — я целую его в щеку, надеясь, что он не заметит, как дрожат мои губы.

В аптеке за углом я покупаю сразу три теста. Прячу их на самом дне сумки, прикрыв платком. Дома, пока Миша ковыряется в гараже, я запираюсь в ванной. Пять минут ожидания кажутся вечностью. Пять минут, за которые жизнь может измениться навсегда.

Переворачиваю первый — две полоски. Яркие, четкие. Второй — то же самое. Третий подтверждает: это не ошибка. Внутри меня зародилась новая жизнь. Внутри меня пульсирует крошечное сердце.

Я замираю, глядя на свое отражение. Мне страшно. До безумия страшно. Справимся ли мы? Что скажет Миша? Мы ведь только начали дышать спокойно, только-только вышли из того ада с Чумак и фондом... Я прячу тесты под стопку полотенец. Пока молчу. Нужно переварить это самой.

Но скрыть это от опытного спасателя оказывается невозможным. Вечером Миша приносит из нашего любимого ресторанчика гору еды — жареная свинина в кисло-сладком соусе, димсамы, острые соусы. Запах бьет в нос так, что я мгновенно бледнею.

— Гулька, смотри, твою любимую взял, с ананасами! — Миша ставит коробочку прямо передо мной и открывает крышку.

Я резко зажимаю рот ладонью и отодвигаюсь от стола вместе со стулом. В животе всё сворачивается в тугой узел.

— Убери... Миш, убери, пожалуйста, этот запах. Мне дурно, — шепчу я, чувствуя, как по спине пробегает холодный пот.

Миша замирает с палочками в руке. Его взгляд становится острым, цепким — профессиональная привычка мгновенно оценивать ситуацию. Он медленно отставляет еду на край стола и внимательно смотрит на меня.

— Гуль, ты бледная как мел. И это уже не первый день. То духи мои тебе воняют, то от еды воротит, — он встает, обходит стол и кладет свои тяжелые, горячие ладони мне на плечи. — Ты заболела? Вирус какой? Веди к врачу, не спорь.

— Нет, Миш... не вирус, — я зажмуриваюсь так сильно, что перед глазами пляшут искры. Ладони потеют. — Я... я, кажется...

— Что «кажется»? — его голос становится тише, в нем появляется странная хрипотца и напряжение.

Я выдыхаю всё сразу, на одном дыхании, боясь, что если промолчу еще секунду — упаду в обморок: — Я беременна, Миш. Тесты показали. У нас будет ребенок.

Миша затихает. В кухне становится так тихо, что слышно, как на стене тикают часы. Секунда, две, три... Он не двигается, не убирает рук с моих плеч. Я сижу с закрытыми глазами, ожидая чего угодно — шока, растерянности или тревоги.

И вдруг он выдыхает. Громко, со свистом, будто из легких выпустили весь груз этой недели.

— Беременна... — повторяет он, словно пробуя слово на вкус.

Я открываю один глаз. Миша смотрит куда-то сквозь стену, лицо его на миг каменеет от осознания. А потом он вдруг резко подхватывает меня на руки, вырывая со стула, и начинает кружить по кухне.

— Гулька! Черт возьми, Гулька! — он смеется, и в этом смехе столько первобытной, дикой радости, что я окончательно расслабляюсь. — Ребенок! Наш! Настоящий!

Он прижимает меня к себе так сильно, что я слышу, как бешено и часто колотится его сердце. Он целует меня в лоб, в щеки, в губы, не переставая улыбаться.

— Я же... я даже мечтать об этом боялся, — хрипит он мне в волосы. — Думал, нам Вики хватит, что это наша судьба — воспитывать дочку брата. А тут... наше продолжение.

— Ты рад? — шепчу я, чувствуя, как страх окончательно испаряется.

— Рад? Да я счастливее всех в этом гребаном мире! — он аккуратно опускает меня на пол, но не выпускает из объятий. — Всё, женщина. С этого дня — никакого стресса. Будешь только отдыхать и украшать этот дом. А я... я всё сделаю. Слышишь? Всё.

Я смотрю в его сияющие глаза и понимаю: мы справимся. Теперь у нас есть не просто прошлое, которое мы защитили, но и общее будущее, которое мы создали вместе.

Миша замер. В кухне стало так тихо, что было слышно, как на стене тикают часы, отсчитывая секунды нашей новой реальности. Он не двигался, не убирал рук с моих плеч, и я уже начала тонуть в собственном страхе — а вдруг это слишком? Вдруг он не готов?

Но когда он наконец заговорил, его голос был непривычно низким, вибрирующим от какого-то внутреннего напряжения.

— Гуль... посмотри на меня. Пожалуйста.

Я медленно открыла глаза. Миша не смеялся. Он смотрел на меня с такой запредельной серьезностью и нежностью, что у меня перехватило дыхание. Он осторожно взял мое лицо в свои большие ладони, большие пальцы ласково погладили мои щеки.

— Весь этот год... всё то время, что мы вместе выгрызали право на спокойную жизнь, я твердил себе, что я просто спасатель. Что я должен тебя защитить, потому что я обещал это брату, обещал себе... — Он сглотнул, и я увидела, как блеснули его глаза. — Но сегодня, когда ты это сказала... я понял, что дело не в долге. Я люблю тебя, Гуля. Слышишь? Я люблю тебя так, как никогда не считал возможным. Ты — мой дом. Ты — всё, ради чего я вообще возвращаюсь с дежурств. И этот ребенок... это лучшее, что могло со мной случиться, потому что он — часть тебя.

Мое сердце, кажется, на мгновение остановилось, а потом забилось с удвоенной силой. Эти слова, которых я так ждала и в то же время боялась услышать, наполнили меня теплом до самых кончиков пальцев. Весь страх, вся неуверенность последних дней просто испарились.

Я накрыла его ладони своими, чувствуя их надежную шероховатость.

— И я тебя люблю, Миш, — прошептала я, и слезы всё-таки брызнули из глаз, но это были слезы облегчения. — Я полюбила тебя еще тогда, в больнице, когда ты стоял за дверью как скала. Я так боялась признаться в этом даже себе, думала — ты со мной только из-за Вики, из-за картины... Но теперь я знаю. Мы — семья. По-настоящему.

Миша издал какой-то прерывистый звук, похожий на стон облегчения, и наконец-то подхватил меня на руки. Он кружил меня по кухне, и я смеялась сквозь слезы, вжимаясь лицом в его плечо.

— Черт возьми, Гулька! — он сиял так, что, казалось, в комнате стало светлее. — У нас будет ребенок! Наш! И теперь я тебя точно никуда не отпущу. Слышишь? Никогда.

Он опустил меня на пол, но не выпустил из объятий, прижимая к себе так бережно, словно я была сделана из самого хрупкого хрусталя в мире. В этот момент я поняла: теперь мы действительно победили. Всех врагов, всё прошлое и даже собственные страхи.

Глава 57. Гуля

Зал галереи Лауры Чумак сегодня напоминает оживленный улей. Высокие потолки, мягко направленный свет софитов и приглушенный гул голосов — всё это создает атмосферу торжественности, от которой у меня по привычке немного кружится голова. Но сегодня это не от нервов, а от осознания того, какой путь мы прошли, чтобы оказаться в этой точке.