Развод. Месяц на размышления (СИ) - Тес Ария

Пару мгновений помедлив, тренер щелкает языком и усмехается, уронив голову вбок.

— А ты хочешь?

Молчу. Он по взгляду понимает: не хочу, а произнести не могу. Возможно, потому, что стыдно признать: одна я не вывожу. В своей жизни я заблудилась сильнее, чем в этом лесу за своей спиной. Мне одиноко и страшно. Я не знаю, куда дальше двигаться, и не понимаю, как… не быть больше женой.

— Мне надо отъехать до ближайшего населенного пункта, — говорит он наконец, — Я хотел тебе предложить вместе. Поедешь?

— Зачем?

— Не знаю. Может, в продуктовый надо?

Вскидываю брови. Андрей щелкает языком и запускает руку в волосы на затылке. Он абсолютно точно чувствует себя не в своей тарелке, и куда делась его спесь за три дня, я не понимаю.

Он меня все это время не трогал. Это наш первый разговор с тех пор, как я отжала у него домик.

— Бля, просто давай прокатимся, ок? Я не умею всего этого!

— Чего «этого»? Общаться, не пытаясь залезть женщине в трусы?

С сарказмом цыкает.

— Очень смешно.

Но улыбается. Значит, не обиделся.

— Поедешь? Тут город недалеко. Может, тебе симка нужна? В продуктовый? Захочешь же готовить. К тебе целая ревизия собирается, если ты пока не поняла.

Он указывает неопределенно себе за спину, но я сразу же смотрю в сторону поля и нахожу глазами своего сына и его друзей. Они смеются и толкаются, но то и дело бросают взгляды в мою сторону. Ваня сказал, что парни рады мне, и думаю, Андрей прав. Пока они не приходили, но уверена, что это случится. Наши мальчики, несмотря на их возраст, все еще дети. Домашние. Тепличные. Бравада есть, но они все еще не хотят сепарации от предков, а я, пусть и мельком, напоминаю об их мамах. Конечно же, они придут…

Перевожу глаза на Андрея. Он мне руки и ждет моего решения. Понимаю, что за его предложением скрывается что-то еще, но все-таки решаюсь:

— Хорошо. Дашь пятнадцать минут? Я соберусь.

— Жду на парковке.

Симка мне тоже не помешает. Хочу поговорить с Аленой. Она мне очень нужна сейчас.

Моя машина осталась на парковке, а едем мы в ближайший городок, где есть большой супермаркет, на спортивной машине Андрея.

Я в таких раньше никогда не сидела, и мне интересно. Жадно оглядываю салон, потом бросаю взгляд на бегущую лошадь на руле.

— Что это за марка?

— М?

— Машины?

— А. Мустанг, — любовно потирая руль, Андрей хмыкает, — Американец.

— Ясно.

Не знаю, что еще ответить. Ровно, как и не знаю, зачем мне эта информация в принципе. Видимо, для расширения кругозора. Ну и, чтобы тишину забить, потому что она давит на плечи достаточно сильно.

Что-то… не так, да? Я же не паранойю?

На всякий случай нужно уточнить. На подкорке пробираются мысли, что не дай бог, в нашем общении есть какие-то… кхм, «оттенки». Только этого мне сейчас и не хватало.

— Андрей, ты объяснишь, что происходит? Только серьезно, умоляю. Без шуток. Мне не до них совершенно.

Его улыбка никуда не девается, но даже не видя глаз, понимаю, что становится пластмассовой и какой-то отчужденной. Точно случилось.

Он облизывает губы, потом бросает взгляд куда-то в сторону, а потом вдруг сбрасывает скорость и перестраивается вправо.

— Заедем кое-куда?

— Ты же не маньяк?..

— Ха! Поздновато поинтересовалась.

Сжимаю руки на коленках в замок. Мустанг-американец заезжает на неприметную проселочную дорогу, уходящую куда-то вправо в образовавшийся коридор, который обступают нависшие сверху ветви берез, пропускающие через себя солнце, как через сито.

Я смотрю в свое окно и стараюсь лишний раз не двигаться. Сердце в груди тарабанит быстрее. Отчаянно и быстро стараюсь перебрать в своей башке любые события-зацепки, которые могут повлечь за собой непростой разговор. Может быть, Ваня что-то сделал? Напился? Но нет. Я видела его все три дня, и он был собой на сто процентов. Немного дерганный, конечно, но все же. Может быть, Андрей переживает, что он все-таки не общается с отцом? Да тоже мимо. Общается, я сама слышала. Ну и вчера, когда Ваня от меня уходил, он долго мялся, но все же признался, что «папа о тебе спрашивал». Точно отпадает. Быть может, дело в домике? Его надо оплатить? Вообще, звучит как какая-то хрень!

Проще говоря, когда машина останавливается на берегу какого-то водоема, я резко поворачиваюсь и выпаливаю, не выдержав ни напряжение, ни приемлемого тона.

— ЧТО ПРОИСХОДИТ?!

Тяжело дышу, когти вонзаю в его кожаные сидения. Андрей, мягко говоря, в шоке. Грубо говоря, в ахере. Вздрогнул весь, резко повернулся и глаза расширил, словно их на здоровенные блюдца поменяли.

Мы молчим. Я взять себя в руки пытаюсь, хотя это и сложно сейчас. Эмоциональных потрясений было слишком много, а перемены слишком скоро настигли. Тут нужно время, я явно нестабильна. Андрей, скорее всего, и вовсе не понимает, как себя надо вести, если у женщины припадок. Можно было бы сказать иначе, раз был женат столько раз, но… тут как раз напрашиваются именно мои выводы. Если бы знал, столько раз жениться не пришлось бы в принципе.

— Эм… успокойся, окей?

— Что происходит? — шиплю удушливо, хватаясь за горло.

Я боюсь новостей — это правда. У меня за последнее время выработалась стойкая к ним фобия.

Андрей откашливается и издает смешок, запустив в волосы пятерню. Он мотает головой, а потом вздыхает и кивает.

— В общем-то, это просто личное. Могу быть откровенным?

Молча жду. Сказать ничего не получается! Он мою тишину воспринимает положительно и снова кивает.

— Я… как бы скажу прямо, потому что намеки тоже не умею делать. Ну и ходить вокруг, да около не привык — терпения мало.

Хочется заржать ему прямо в наглый пятачок. А СЕЙЧАС ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! Ведь время же тянет! Ведь тянет!

Кажется… я вижу румянец на его щеках?..

Совсем теряюсь. Боже, прошу. Хоть бы не оттенки…

По спине пробегают мурашки. Как себя вести, не представляю совершенно. Не хочу попадать в неловкую ситуацию. Не хочу чувствовать еще больше вины! Так что, прошу… хоть бы недурные оттенки!

Андрей трет лицо, потом опускает руки на руль и сжимает его сильно. Заметно нервничает. Я тоже!

Боже, спаси и сохрани. Хоть бы не оттенки!..

— Я не благотворитель, Даш. Не меценат.

— Ч-что?..

— Позвал тебя пожить на базе не по доброте душевной, понимаешь?

Не понимаю и не хочу понимать. Точнее, кажется, понимаю, но совершенно точно не хочу!..

Он издает нервный смешок и улыбается, глядя куда-то в приборную панель.

— Можно, расскажу тебе сказку про долбоеба?

— Таких сказок мне пока не рассказывали…

Вау. У меня получилось прокаркать шутку! Поздравляю.

Внутри все леденеет тем не менее. Андрей на меня не смотрит, еще раз кивает и вздыхает. Его голос становится очень тихим.

— Когда-то давно… жил на свете мальчик-долбоеб. У него было много энергии, и его родители готовы были рвать на себе волосы. Иногда мечтали о детдоме…

Ч-что?..

С губ срывается смешок. Андрей криво усмехается, но тут же хмурит брови.

— Им посоветовали отдать его в спорт, чтобы он мог куда-то безопасно эту энергию сливать. Выбор стоял между хоккеем и футболом. Он занимался и там, и там, но последнее понравилось ему больше.

Эм…

— У него стало неплохо получаться. К окончанию школы он уже знал, что в восемнадцать поедет в столицу и будет играть за крупный футбольный клуб. А еще он знал… что не поедет туда один.

Его голос становится еще тише. От хрипотцы по коже пробегают мурашки.

— У него была девочка. Он ее очень… любил. Очень сильно! Не с первого взгляда, конечно, потому, что он тогда все еще был мальчиком-долбоебом. Ему нравилось внимание, не разглядел. А когда разглядел… он хотел прожить с ней всю свою жизнь.

Я медленно расслабляюсь и откидываюсь на спинку кожаного сидения. Андрей, напротив, напрягается больше. Его брови сходятся посередине сильнее. Голос становится почти неслышен, почти шелестит не громче ветра.