Измена. Дэн Мороз спешит на помощь (СИ) - Коэн Даша

Не то, что со мной, с ненужной женой.

А-а-а!

— Де... девушка, — слышу я страшное рычание и вздрагиваю, а затем взвизгиваю, замечая почти в кромешной темноте прямо перед собой черную фигуру, которая полулежит в сугробе арки. И тянется рукой ко мне.

Фу ты ну ты, только облезлого бомжа мне и не хватало для полного счастья!

Наверное, уже налакался в дугу, а теперь на мои «Бабьи слезы» покуситься собрался, окаянный! Шииш. Не отдам!

Огибаю это тело по широкой дуге и припускаю в сторону своего подъезда, но, оглянувшись, понимаю, что и пропитый бомжара не бросает своих намерений спереть мой заветный бутылек.

— Девушка, — хрипит он страшным, сиплым от многочисленных возлияний голосом, — по-помогите.

Мне бы кто помог!

Еще сильнее ускоряюсь, понимая, что бездомный синяк уже почти нагнал меня.

Вскрикиваю и осознаю, что со свистом падаю, поскользнувшись на обледенелой мостовой. Шлепаюсь, ударяясь головой о наледь, но пакет с водкой прижимаю к себе, как зеницу ока. Мне почему-то кажется, что она меня спасет ото всех бурь.

Правда, есть ощущение, что бомж тоже так думает про мою бутылочку.

Тоже растягивается на тротуаре, но умудряется прихватит меня за ногу. Я рычу, с силой бью его ногой по руке.

— Де-девушка, — сипит он, — да что же вы?

— Я сейчас полицию вызову! — задыхаясь, угрожаю я, пусть выходит жалко. И яэто сама понимаю, а потому резво вскакиваю и несусь к подъезду. Правда не успеваю добежать всего пару шагов до заветной цели, как меня настигает бомжара и хватает за руку, резко дергая на себя.

— Девушка! — едва ли не ревет он, да таким страшным голосом, что жажда жизни пересиливает страх: размахнувшись, как следует, пакетом со своей водкой, бью им мужика по лбу.

Бам

Он стонет протяжно, хватаясь за лоб. А затем падает навзничь.

И затихает.

ОЙ, кажется, я убила человека.

Сердце беснуется, едва ли не выпрыгивая из груди. Меня трясет! Прикусив губу, гляжу по сторонам — на удивление во дворе ни души. И я, грешным делом, думаю, а не оставить ли мне этого пропойцу прямо тут, на улице встречать наступающий Новый год.

И плевать, что за бортом уже жмет градусов пятнадцать со знаком минус. Он сам виноват — нечего было на меня и мою водку нападать исподтишка. А с другой стороны, оставление в опасности тоже статья.

Блин, блин, блин!

Что же мне делать?

Присаживаюсь и склоняюсь над мужиком, поворачивая брезгливо и кончиками пальцев к себе его лицо. Дышит! Слава тебе господи!

В темноте не разглядеть особо, что там да как, но явно чувствуется запах алкоголя, причем не дешевого пойла, а шоколадный аромат коньяка. Видать, не на меня одну он в своей подворотне засаду устроил, гад такой. В глаза бросается ухоженная щетина и огромная шишка на лбу. А еще несколько кровавых ссадин на скуле и разбитая губа.

Ну… это точно не мое творчество. Шишка — да — умею, практикую, но вот остальное.

Хотя, если этот выпивоха загнется, то мне все припишут лишь бы поскорее виноватого найти и дело закрыть. И что тогда?

ОЙ, да чего я тут расселась, идиотка, ноги делать надо! А не о всяких непонятных переживать.

Но не успела я даже подняться, чтобы слинять в подъезд, а затем и в свою квартиру, как дверь подъезда скрипнула, а из нее вышла моя соседка и, по совместительству, первая сплетница на районе — Нинка Купцов.

Она воззрилась на то, как я восседаю рядом с бесчувственным телом неизвестного мне мужика. Считай, что с поличным!

— Вареник, ты, что ли? — навеселе и с дождиком на шее, горлопанит женщина. Я же пытаюсь сообразить, как быть дальше, сердце не на месте, но идей толковых нет.

— Нин, — бормочу, не зная, что и сказать.

— А чо это ты тут делаешь? — пьяно лопочет она.

— Я? — сглатываю громко.

— ОЙ, а это кто?

— Это? Пф-ф... — гляжу я на бомжа и из-за фонаря, ярко светящего из все еще открытого подъезда, понимаю, что передо мной лежит мужик который на бездомного не очень-то и похож.

ВОТ от слова «совсем» как бы.

Нет, конечно, он мог бы украсть с чужого плеча дорогое пальто и ботинки, но уж никак бы не раскачался в своих трущобах до такого богатырского размера.

Мама, мамочки!

ВО что я вляпалась? А если мне этот персонаж предьявит за избиение и тяжкие травмы? Сверху еще припишет дальнейшее обморожение по моей вине на морозе, то куковать мне в местах не столь отдаленных, как пить дать!

— Женькин брат, что ли, приехал?

— Ага, брат, — тут же киваю я, зачем-то радостно хватаясь за эти слова и еще не понимая всех последствий такого решения, — Двоюродный!

— Налакался, да? — икая, фыркает Нинка.

— Как видишь, — вздыхаю я, а затем, состроив щенячий взгляд, выдаю, — поможешь до квартиры дотащить его, Нин?

— А где твой муж?

— Объелся груш, — рычу я, но тут же заставляю себя улыбнуться. — У нас майонез закончился, на оливье не хватило, вот он к Зойке в магазин и побежал, но что-то долго нет, наверное, все разобрали. А тут этот развалился, сейчас замерзнет насмерть и придется Новый год в приемнике встречать. Так что, вся надежда на тебя, Нинка.

— Ой, и бедовая ты, Варе — покачала головой соседка. К счастью для меня, отказывать в просьбе не стала: засучила рукава и ухватилась за ноги моего элитно приодетого бомжа.

А я за руки.

Покряхтели немного, не сдвинув толком эту груду мышц с места и решили, что пора вызывать Нинкиного мужа. Он, хоть и был уже в умат пьяный, все ж-таки обладал силушкой богатырской, так как работал пожарником и таскал на постоянной основе брандспойты со шлангами.

— Передай своему Жеке, что он мне за доставку брата торчит пузырь, — хохотнул сосед, а затем обнял свою жену, которая и позабыла куда шла в столь поздний час, да и скрылся с глаз моих долой.

А я вздохнула потерянно, глядя на то, как совершенно незнакомый мне мужик полулежал теперь на моем диване. Мамочки, вот это подарок с неба упал. И от досады всхлипнула, прижимая кулак к губам, а затем и прикусывая его со всей силы, чтобы не заорать от безысходности.

Не так я себе представляла, что буду отмечать этот Новый год! Совсем не так. Но как говорится, что имеем.

Дрожащей рукой открыла сервант, достала из него хрустальную стопку, а затем и водку из пакета. Быстро налила себе пятьдесят грамм и, не думая, влила в себя залпом. Зарычала, гадость какая, выпучив глаза, но не дрогнула.

Итак, что мы имеем в сухом остатке?

Теперь было совершенно ясно и понятно, что я огрела по башке никакого не бездомного забулдыгу, а приличного человека. А это уже совсем другой коленкор и статья, если дело дойдет до полиции.

Взяла табурет и присела напротив мужика, разглядывая черты его лица. На вид лет сорок, может чуть больше. На висках и бороде уже наметилась седина. Костяшки пальцев сбиты в кровь. Лицо и в правду хорошо так набуцкано.

Наклонилась ближе и легонько потрясла незнакомца за лацканы пальто.

— Мужчина!

Ноль эмоций.

— Мужчина! — еще громче крикнула я и потянула его за руку, но тут же забыла, как дышать и проглотила немой крик, встречаясь с совершенно черными и злым взглядом.

А он еще как заорет:

— Убью, блядь.

Но почти тут же, пока я едва ли не словила инфаркт миокарда от страха, обмяк, вдруг впившись в меня пристальным взглядом. Улыбнулся блаженно и качнул головой.

— Я в рай попал, да? Ну, чего молчишь, Ангел?

И снова отрубился.

Глава 5 — Страшно

Варя

Иду на кухню, ищу там нашатырь, а сама вся изнервничалась. Руки вон как трясутся, ну что за непруха такая? Народ веселится, выпивает наяривает «оливье», пока я тут пытаюсь растормошить мужика, свалившегося камнем на мою голову.

Возвращаюсь в комнату, а он все лежит на диване, и глазом не моргнет. Подхожу к побитому, несколько секунд мнусь невнятно, потом все же подношу ватку с нашатырем к его носу. Ну давай, друг открывай глаза, неужели мне скорую вызывать придется? И что я им скажу? Нашла незнакомца на улице? А вдруг он потом на меня кляузу напишет? Нет буду ждать.