Развод. Дальше - без тебя (СИ) - Гесс Ария

— Люда…

— Не называй меня так, Господи! Ненавижу свое имя, и все благодаря тебе! Мам, когда ты уже поймешь, что тебе ничего не надо делать. Просто ничего не делай, оставь нас с папой в покое!

Звонок сбрасывается, а я остаюсь сидеть на полу с залитым от слез лицом и дырой размером с космос в душе.

11

Я даже не замечаю, как начинает светать. Лишь когда яркий солнечный свет заполняет спальню, жмурюсь и переворачиваюсь на другую сторону огромной кровати, в которой уже сегодня сплю одна.

Если так подумать, то я и правда многого не замечала. Или не хотела замечать. Поздние приезды, частые командировки, редкая близость, и та без поцелуев.

А ведь все лежит на поверхности. Не целует, значит не любит, Маша. Только почему-то истина простая только в патовые моменты всплывает.

Когда и не нужна уже вовсе.

Звук захлопнувшейся двери заставляет подняться с кровати. Бессонная ночь дает о себе знать, но надежда на то, что это вернулась дочь, придает мне сил. Нам нужно поговорить с ней. Мне не дает покоя мысль, что я чего-то не знаю. Да, она импульсивный обиженный подросток, но я не могу поверить, что она лишь из-за нашего с ней недопонимания решила поддержать отца в таком вопросе. Еще и общается с его любовницей, ночует в ее доме…

Даю себе время успокоиться, а затем спускаюсь на первый этаж. И когда вижу Милу, испытываю настоящее облегчение. К встрече с Пашей я сейчас не готова. Да и вряд ли вообще когда-то буду готова. Разве что в суде, после того как подам документы на развод.

Марк был прав. Тянуть с разводом я не собираюсь.

— Мила, — подхожу к ней ближе, — я рада, что ты приехала.

— Мам, я приехала забрать вещи. Поживу пока с папой.

Сердце предательски сжимается, в груди нестерпимо ноет. Машу головой, не желая верить в то, что я ее теряю. Кажется, что уже никогда не смогу до нее достучаться…

— Мила, давай хотя бы поговорим, — настаиваю я. — Обещаю тебе, что пойму, если ты объяснишь своё решение.

Мой голос дрожит, и дочь видит, как мне тяжело сейчас.

— Мам, мне правда жаль, что всё так вышло, — говорит с некой грустью, будто понимает меня. И тут же доказывает обратное: — Но ты сама виновата.

Сглатываю горечь в горле и стараюсь не расплакаться у нее на глазах.

— В чем? — со скрипом произношу я.

— Да во всём, мам! — срывается она. — Ты же эгоистка. Хочешь, чтобы всё было так, как удобно тебе одной. Выстроила себе воздушный мир и живешь в нем. У тебя все делится на черное и белое, а мир цветной, мам!

Я понимаю, о чем она говорит. Прекрасно помню, с чего всё началось, и с какого момента ее отношение ко мне изменилось…

— Ты до сих пор не можешь простить, что я запретила тебе общаться с тем уголовником?

— Мама! — кричит Мила, мгновенно зверея. Как и каждый раз, когда я говорю о Яне. Парне, который несколько лет отсидел в тюрьме за мошенничество и разбой. К слову, он снова там, но уже, насколько я помню по словам соседей, за грабеж. — Ты же совсем его не знаешь! Он ведь сирота, у него нет богатых родителей! Ты вообще можешь себе представить, что такое нужда? Ты хотя бы раз ее испытывала? Дочь и жена миллионера!

— Хочешь сказать, тебе это известно? — повышаю голос в ответ, только бы достучаться до нее. — Ты ведь тоже никогда не нуждалась в чем-то. Откуда ты знаешь, как ведут себя нуждающиеся люди, если сама не была в такой ситуации?

— Я готова была. С ним. Если бы ты не лезла в мою жизнь, я была бы счастлива! Ты уничтожила не только мою жизнь, но и свою!

Самое обидное во всём этом то, что я ничего не смогла сделать на самом деле. Я лишь пыталась помочь ей советом. Хотела, чтобы она раскрыла глаза и увидела, что за человек рядом с ней. Но когда он бросил ее, она решила, что я приложила к этому руку…

— Мила…

— Ты и папину жизнь уничтожила! И я рада, что он сейчас сошелся с Ангелиной! Почувствуй, как и я, какого это, когда любимый человек далеко от тебя.

Боль пронзает повсеместно… Я думала, что хуже, чем предательство мужа, уже не может быть. Но как оказалось, может. Больнее всего ранит родной ребенок. Ради которого любая мать, не задумываясь, отдала бы свою жизнь.

— Я ухожу и надеюсь, ты не станешь меня останавливать. Это будет полным кринжем.

Делаю шаг назад и пропускаю ее. Стараюсь верить лишь в то, что когда-нибудь она сможет меня понять. Когда-нибудь, но не сейчас…

Во мне больше нет той борьбы, что происходила вчера после разговора в Пашей. Сегодня моя дочь ясно дала понять, что сейчас для нее единственная верная сторона — это ее отец.

Когда она выходит, я еще некоторое время стою в оцепенении и ощущаю опустошение. А потом набираю номер офиса некогда моей компании и прошу секретаря найти номер Марка Громова.

Спустя несколько минут получаю сообщение с цифрами и набираю ему одно короткое сообщение.

«Я согласна».

12

Следующей ночью мне удается хоть немного поспать, и я чувствую себя лучше. Боль в сердце никуда не ушла, но я хотя бы могу думать о чем-то еще, кроме как о дочери и грядущем разводе.

Я не знаю, что будет завтра, не до конца даже понимаю, что меня ждет сегодня, но есть какая-то цель на ближайшие несколько часов.

Собирая свои вещи, настраиваю себя на то, что мне будет нелегко. Но верю, что со временем обязательно станет легче. Наши взаимоотношения с дочерью наладятся, и у меня получится вернуть то, что принадлежит мне по праву — мою компанию.

Я люблю наш дом. Помню свой восторг, когда мы только купили его. В каком предвкушении я находилась, когда мы делали ремонт, как долго определялись с планировкой и с каким трепетом я выбирала мебель.

Но сейчас мне сложно здесь находиться… Стены давят. Абсолютно всё напоминает о Паше и Миле. Ведь когда-то мы были счастливы здесь…

Вызываю такси, даже не зная, куда собираюсь поехать. Близких подруг у меня нет, но оставаться сейчас в доме я не могу.

Уже в машине прошу водителя отвезти меня в парк в надежде на то, что прогулка на свежем воздухе поможет мне отвлечься.

Где-то на полпути реагирую на входящий вызов. Номер незнакомый, но я догадываюсь, кто это может быть.

— Мария, — слышится низкий мужской голос, и я узнаю его сразу, хотя всего раз видела Марка вживую и общалась с ним. — Я получил твое сообщение. Предлагаю встретиться сегодня.

Честно признаться, о своем решении я уже успела пожалеть. Теперь мне кажется, что идея с фиктивным браком плохая. Да и играть, изображая жену незнакомого мне мужчины, я не смогу.

— Марк… сегодня не получится, — отвечаю туманно. — Может, в другой раз…

— Ты где? — спрашивает вдруг, игнорируя мои слова.

— Еду в парк возле набережной.

— Дождись меня, я скоро буду.

Не успеваю запротестовать, как он сбрасывает звонок.

Может оно и к лучшему. Скажу ему сразу всё прямо, и закроем это тему. Убедить себя в этом легко, но успокоить охватившее меня волнение никак не выходит…

Марк приезжает достаточно быстро. Огромный тонированный внедорожник останавливается прямо напротив лавочки, на которой я сижу. Мужчина выходит, нарочито медленно разглядывая меня с ног до головы, акцентируя внимание на моих руках, нервно сжимающих ремешки сумки.

Пока он разглядывает меня, я имею наглость сделать то же самое.

Одетый с иголочки в строгий классический костюм, Марк Громов представляет из себя высшую степень интеллигентности и походит на человека властного, свободолюбивого, делового. Резкие черты лица, темные глаза, прямой нос, точеный подбородок с короткой щетиной, едва тронутой сединой выглядят аристократично.

Если так посудить, то объективно он красив как мужчина. Однако это красота вместе с его энергетикой пугающие, и лично для меня в данный момент — скорее отталкивающие.

А этот человек мне брак предлагает!

Сумасшествие какое-то.

— Доброе утро, Мария, — галантно здоровается он, одергивая край своего пиджака и присаживаясь рядом.