Развод. Дальше - без тебя (СИ) - Гесс Ария

— Разве я не сказал провести мою невесту сразу же, как только она придёт? — цедит тоном, от которого я невольно выпрямляю спину. Словно отчитывают меня…

Стоп, невесту?!

Девушка мгновенно вскакивает, испуганно озираясь по сторонам, словно ищет поддержку.

— Не нужно, — вмешиваюсь, рискуя получить соответствующую реакцию и в отношении меня, однако этого не происходит. Он смотрит на меня, и выражение его лица меняется, взгляд снова становится привычно холодным. — Я ведь не представлялась ей, — добавляю с улыбкой.

Марк шумно выдыхает.

— Пойдём, Мария, — указывает мне на его дверь и пропускает внутрь.

Прохожу и сажусь на кресло за черный, стильный стол. Марк же проходит к своему огромному директорскому креслу и, откидываясь на спинку, устремляет на меня свой пронзительный взгляд.

— Вообще-то я ещё не согласилась, — прерываю наше молчание, но он лишь вскидывает бровь.

— Серьезно? Я был уверен, что та решимость, с которой ты вчера разговаривала, оно самое, — усмехается мужчина, и я невольно отмечаю, что его образ властного и уверенного в себе человека идеально сочетается с окружающим его интерьером. Тёмный, строгий, влиятельный.

Я немного нервничаю, но стараюсь держаться с достоинством. Одергиваю край темно-синего пиджака и поправляю волосы и без того идеального пучка.

— Ты прекрасно выглядишь, — словно невзначай произносит он, отчего я еще больше чувствую себя неловко.

— Спасибо, — не смотрю ему в глаза. Разглядываю черную статуэтку Фемиды у него на столе.

— Я благодарю, что ты согласилась встретиться и обсудить детали договора, — начинает он, и я вскидываю на него взгляд. — В первую очередь я заверяю тебя, что брак — это формальность. Я не принуждаю тебя ни к чему. Лишь хочу, чтобы каждый из нас получил то, что хочет, — в его голосе слышится та самая уверенность, которая одновременно поражает и настораживает. — Мой юрист подготовил документы о разводе, а также доверенности на ведение дел в суде от твоего имени. Через час приедет нотариус, чтобы все заверить. Кроме как участвовать в суде, они больше ничего не смогут сделать от твоего имени. Именно поэтому я и пригласил нотариуса, чтобы ты была уверена в этом.

Согласно киваю, но руки продолжают нервно теребить ручку от сумки.

— Мои люди займутся не только разводом, но и подачей заявлений об оспаривании заключенных Павлом сделок, совершенных явно не в твоих интересах.

— Это правда может подействовать? — с надеждой спрашиваю у него, хотя и боюсь очень. Я ведь совсем не знаю этого человека.

— Я обещаю тебе. Если не справятся мои люди, я лично возьмусь за эти дела.

— Вы адвокат?

— Был когда-то. Ещё до того, как решил создать собственный бизнес.

— Почему не развивались в юридической сфере? — скептически оглядывая мужчину и не могу представить его адвокатом. Ну вот вообще.

— Видишь ли, — ухмыляется он, — мой характер немного не выдерживает подчинения. Не моя стихия.

Это уж точно. От него же веет опасностью и влиятельным авторитетом. Такие люди просто не выдержат власти над собой.

— То есть когда мы с Пашей разведемся, то…

— То мы поженимся, Мария, — его голос понижается до хрипловатых нот. — А потом вместе начнем войну, которую обязательно выиграем.

Марк решительно настроен добиться своих целей, и мне тоже пора уже начать действовать.

— Первым делом я займусь продажей нашего дома, который достался мне по наследству от отца, — говорю больше для себя, понимая, что жить там после всего произошедшего не смогу.

Паша говорил о том, что собирается найти мне другое жилье, видимо претендуя на дом, в котором мы прожили столько лет вместе.

Я никогда не считала этот дом только лишь своим. Но он не оставил мне выбора.

15

После того как приезжает нотариус, я подписываю все бумаги и уезжаю домой. Осознание того, что совсем скоро этот дом уже не будет моим, вызывает противоречивые чувства.

С одной стороны тяжело всё бросить и решиться на переезд, с другой — всё в этом доме будет напоминать о муже. А я хочу не просто забыть его, а вычеркнуть из своей жизни.

Ближе к вечеру я выставляю дом на продажу, а потом звоню дочери. Я хотела дать ей время остыть, да и самой немного успокоиться. Но через несколько дней у нее день рождения, и мне больно от мысли, что даже в день совершеннолетия дочери я могу быть не рядом.

Дозвониться я до нее не могу ни сегодня, ни на следующий день, а потом она перезванивает сама.

— Мила, — принимая вызов, начинаю первой, — я тебе столько звонила! Ты где?

Вопрос вырывается невольно, напоминая о том, что дочь сказала мне в нашу последнюю встречу. Мила собиралась пожить у любовницы мужа…

Не факт, что она действительно там. Ведь у нее есть своя квартира, которую ей подарил Паша на шестнадцатилетие. Возможно, что Мила сказала так лишь с целью задеть меня. И у нее получилось.

Но как оказывается позже, куда больше меня задевает другое…

— Здравствуй, Мария, — слышится мелодичный женский голос. — Это Ангелина, — назвав свое имя, любовница мужа делает паузу. Она хочет, чтобы я понимала, с кем говорю.

Мила не соврала. Она действительно поехала к ней…

— Где моя дочь? И какое ты имеешь право брать ее телефон без разрешения?

— А зачем мне ее разрешение? — хмыкает она.

— В нынешнее время телефон как средство гигиены, но кому я это объясняю, вряд ли вы из брезгливых.

В груди холодеет, но мой голос остается ровным.

— Мила ушла на пляж, — самодовольно отвечает Ангелина, проглатывая мои слова, словно не слышит их. — Мы сейчас в Доминикане. Ей что-то передать?

Но после этого я понимаю, почему. Она явно испытывает удовольствие, понимая, что своими словами вырывает мне сердце. Мне только предстоит лечить свои раны, но я не дам ей понять, какую боль я сейчас испытываю.

— Спасибо, что сообщили, — отвечаю спокойно. — Теперь я знаю, что моя дочь отдыхает и рада за нее. А теперь положите телефон на место и сообщите ей, что звонила ее мама.

Ангелина замолкает. Наверняка она искала скандала, ожидала слез, а то и истерики.

— Боюсь, что у нее не найдется времени для разговоров. Слишком плотный график для отдыха, — все-таки бросает она и не удерживается от очередной колкости: — Ее отец ведь тоже рядом. Мы решили вместе отметить ее день рождения как настоящая семья, так что не переживайте, она в надёжных руках.

Пальцы непроизвольно сжимаются крепче на телефоне, до побелевших костяшек. В голове словно эхом звучит «вместе… семья». Так издевательски, так ядовито.

Но я нахожу в себе силы скрыть свои чувства под ледяным тоном:

— Сомневаюсь, что вы знаете, что такое настоящая семья. Но я не стану вас разочаровывать.

— Паша хороший человек, — бросается ему на защиту. — Он умеет любить и быть заботливым.

— Согласна, — отражаю тут же. — Но лишь когда это выгодно ему. Всего доброго, Ангелина.

Не слушаю, что она говорит в ответ и отключаюсь. Несколько минут уходит на то, чтобы успокоить колотящееся сердце и дрожь в руках. Но теперь моя решимость только стала крепче.

На протяжении трех дней я встречаюсь с желающими посмотреть дом и параллельно собираю вещи. После разговора с любовницей мужа, я лишь раз звоню дочери — в день ее рождения. Она отвечает с первого же звонка и сдержанно принимает поздравления. Разговор не клеится, и я с болью в сердце признаю, что мы никогда еще не были с ней так далеки друг от друга. Но когда я предлагаю ей встретить после возвращения в город, она соглашается.

Вот только перед этим мне приходится встретиться с тем, с кем я меньше всего того хочу…

Паша появляется внезапно, застав меня за сбором документов. Он даже не названивает заранее — просто открывает входную дверь, словно всё еще имеет право находиться здесь.

— Маша, ты с ума сошла? Ты решила продать наш дом?! — его голос обжигает недовольством.

Я спокойно откладываю бумаги на стол и поднимаю взгляд на разъяренного мужа.