«Студентка, комсомолка, спортсменка и просто красавица» — эта фраза как раз про неё.
Активистка, принципиалка, правильная до мозга костей.
Её принципиальность иногда граничила с упрямством, а правильность — с занудством. Но даже те, кто ворчал на её излишнюю категоричность, признавали: Ма́львина — человек слова. Если она что-то пообещала, то непременно выполнит, даже если для этого ей придётся расшибиться в лепёшку.
Она никогда не допускала ошибок. В её жизни для них просто нет места.
Если Эрика записала меня отцом своей дочери, то тест ДНК можно не проводить — он абсолютно излишен. Вероятность того, что у неё был другой партнер с таким же именем и отчеством и в тот же период времени, ничтожно мала.
Но тогда почему она ничего не сказала? Не сообщила, что наша связь имела последствия, а, наоборот, исчезла, оборвав все контакты. Решила скрыть беременность или посчитала, что я недостаточно хорошая кандидатура на роль отца её ребёнка?
Вот только как раз именно это никак не вписывается в её обычный образ поведения. Та Эрика, которую я помню, узнав о своей беременности, в первый же день поставила бы меня перед неоспоримым фактом.
Однако, вопреки всему, как раз этого она почему-то не сделала.
«Эрика никогда не обратилась бы к вам за помощью…»
«Мама не хотела, чтобы меня отвели к вам…»
Сознание выхватывает необходимые элементы из хаоса, творящегося в моей голове.
Но почему? По-че-му, чёрт меня побери!
Ответа на этот вопрос у меня нет.
А ведь если бы не трагическая случайность, я бы, наверное, так никогда и не узнал, что у меня растёт дочь.
Не скажу, что сей факт меня сильно обрадовал, но я предпочёл бы о нём знать. Причём узнать сразу, а не спустя пять лет, и явно не таким образом.
Перевожу взгляд на девочку, что сидит, вытянувшись, как струна, с той же прямой спиной, что и у матери. Руки сложены на коленях, и она терпеливо ждёт моего решения. Откуда столько выдержки и терпения у пятилетнего ребёнка?
Случись такое со мной, я бы орал дурниной, ревел как чайка, у которой отобрали последнюю картошку фри, или как кот, которого насильно купают в тазике с ледяной водой, — в общем, громко и отчаянно.
— Станислав, если у вас будут вопросы, я обязательно отвечу, но чуть позже. Сейчас мне нужно идти готовиться к операции, — с сожалением в голосе произносит Василькова.
Вопросов у меня уйма! Только мне нужно немного времени, чтобы их хоть как-то упорядочить.
— Одну минуту! — прошу не отключаться. — Простите, я не знаю вашего имени.
— Есения Павловна. Можно просто Есения, — разрешает.
— Есения Павловна, — останавливаюсь пока на официальном варианте. — Вы сказали, что у Эрики были проблемы с опекой. Что за проблемы? Что-то серьёзное?
У меня как-то не вяжется, что у идеальной Эрики могли оказаться проблемы.
— Не проблемы, а скорее проблема.
— Какая? — произношу настойчиво, что хочу получить ответ прямо сейчас, и вжимаю телефон в ухо, чтобы не пропустить ни одного слова.
Василькова отвечает не сразу, словно сомневается, стоит ли делиться со мной этой информацией.
— Эрика отказала одному очень настырному поклоннику. Вот он и решил, что если ей будет грозить лишение родительских прав, то Эри станет более сговорчивой. Открыто намекая, что все проблемы у неё сразу исчезнут.
Офигеваю в очередной раз.
— Но для лишения родительских прав нужны веские доказательства.
— К сожалению, это не всегда так. Очень многое зависит от специалиста органов попечительства. А если была личная просьба, то придраться могут ко всему. В случае с Юлей хватило жалобы от «сердобольных» соседей, что в квартире играла громкая музыка в позднее время, чтобы Эрику взяли под контроль. Раз музыка — значит пьянка, раз пьянка, — значит, мать гулящая, за ребёнком не следит. Теперь вы понимаете, почему нельзя было оставить Юлю с тётей Галей? Это лишь усугубило бы ситуацию.
— Но ведь я тоже, по сути, чужой человек. Ведь прав у меня столько же, сколько у этой вашей тёти Гали, если не меньше.
— Вот об этом не стоит распространяться. Я вас очень прошу. Виктору откровенно наплевать, что будет с ребёнком. У него исключительно свои интересы. У вас же есть один неоспоримый плюс: вы отец девочки. Извините, но сейчас я действительно больше не располагаю временем. Станислав, позаботьтесь о Юле, пожалуйста, — с мольбой в голосе просит Василькова и отключается.
Не сразу опускаю руку, продолжая держать телефон возле уха и слушая зачем-то немую тишину.
— Как? — разговариваю сам с собой, как последний идиот.
Я понятия не имею, что нужно делать с детьми! Можно, конечно, спросить у Алисы. Она явно подкинет несколько идей. Но выслушивать сейчас бодрый голос виртуального помощника у меня нет ни малейшего желания.
Есть ещё Карелин, который совсем недавно прошёл курс молодого отца.
— И что мне с тобой делать?
Вообще-то я спрашиваю у себя, но Юля пожимает плечами на этот философский вопрос.
Детей же кормить нужно. Так ведь? Я точно всегда был голодным. Я и сейчас готов сожрать полслона.
— Юля, ты есть хочешь?
— Хочу, — соглашается легко.
Ну вот! Начало положено!
С доставкой готовой еды сейчас нет никаких проблем. Так что…
— Что ты будешь: бургер, картошку фри, пиццу или что-то другое? — предлагаю выбор, окрылённый первым удачным шагом к началу чего-то большего, чем простой обед. Началу разговора, возможно даже…
— А разве это не вредно? — встречный вопрос, словно локомотив, несущийся на полном ходу, сбивает меня, и весь мой энтузиазм сдувается, как проколотый воздушный шарик.
Что? Вредно?!
В детском голосе отчётливо слышится такая знакомая интонация.
Юля — стопроцентная дочь Эрики!
Глава 6
Вредно! Надо же!
— Если каждый день есть, то, наверное, да, — бурчу недовольно, пытаясь вернуть хоть толику утерянного контроля над ситуацией. — Но один раз можно. Тем более, если голоден.
Только если Юля ни разу не ела «вредной» еды, то у неё может заболеть живот. А такого «счастья» мне точно не нужно.
— Ладно. Вредно, значит, вредно, — соглашаюсь и сразу отметаю в сторону сосиски, колбасу, газированные напитки, весь фастфуд и даже полуфабрикаты — в общем всё то, что существенно облегчает жизнь современному человеку, но не имеет ничего общего со здоровым и правильным питанием.
Один-ноль в пользу Эрики.
Кто бы мог подумать, что накормить ребёнка — это целая эпопея! Ведь я наивно полагал, что дело это несложное. Но выбор обычной еды вдруг превратился в минное поле.
И я сдаюсь.
— Алиса, назови полезную еду для ребёнка пяти лет, — зачем-то добавляю возраст, глянув в копию свидетельства о рождении.
Моё обращение вызывает беззвучное хихикание у Юли.
— Не знала, что у вас есть ребёнок! — как всегда бодрым и радостным голосом звучит из умной колонки.
Мысленно чертыхаюсь. И эта туда же!
Я тоже не знал!
— Поздравляю! Дети — это чудесно! — Виртуальная помощница начинает своё привычное шоу.
Не уверен. Но рассуждать на эту тему мне некогда.
— Для составления полноценного полезного рациона для ребёнка пяти лет рекомендуется проконсультироваться с педиатром и диетологом. Я могу предложить варианты полезной еды для пятилетнего ребёнка…
Ну наконец-то! Ещё бы ближе к сути — вообще красота будет!
Юля пытается не хихикать. Тогда как мне совсем не смешно.
— Разнообразные овощи. Овощи — это богатый источник витаминов, клетчатки и минералов, — продолжает вещать Алиса. — В детский рацион питания можно включать морковь, брокколи, зелёный горошек, свёклу, шпинат, томаты, огурцы.
Такой подробный ликбез заставляет едва не скрежетать зубами. А можно что-то нормальное, а не зелёный горошек!
Входящий звонок врывается, не предвещая ничего хорошего. Да что же за день-то такой?!
— Снова звонит ваша мама. Ответьте. А потом мы продолжим! — дипломатично предлагает Алиса.
