Цветы дикой груши - Кузнецова Алеся

— Что ты, — Федор чмокнул ее в лоб. — Напридумывала себе глупостей. Кому может не понравиться Эва Морейн? Покажите мне этого бесстрашного и он будет иметь дело со мной! — в его чересчур широких жестах и театральной интонации было нечто абсурдное, и они вместе рассмеялись. А потом обнялись и взявшись за руки вышли из комнаты.

Солнечный свет проникал сквозь витражи и причудливо играл с тенями на каменных стенах. Тени их фигур через стекло тоже держались за руки, но выглядели странно вытянутыми и искаженными.

— Замок искажает все вокруг и даже нас самих, — постаралась улыбнуться Эва.

— Ты накручиваешь себя. Это просто предсвадебный мандраж. В другое время ты бы и внимания не обратила на такие тени.

— Эва, Федор! Как же я рад вас видеть, — им навстречу из столовой вышел управляющий замком-музеем Яромир Петрович. — А я уж думал наши молодожены решили пропустить завтрак.

— Пока еще жених и невеста, — уточнила Эва, и сама подумала как странно это звучит.

— Мы подготовили комнаты для родителей в самом конце крыла. Вашу маму, Эва, мы разместим с правой стороны. Там будет прекрасный вид на сад и думаю, ей захочется понаблюдать за жизнью замка, в котором когда-то жили ее предки. Тем более, что она впервые будет у нас.

— Да, мама, очень взволнована, — кивнула она.

— Удивительно, Эва, — продолжил Яромир, — мы рассказываем историю вашей семьи на экскурсиях и даже повесили портрет вашей прабабушки Алены в коридоре с камнем. Не представляете какой популярностью пользуется эта история у туристов. Мы теперь сперва рассказываем легенду про льва и гибель молоденькой служанки. А потом, как она инсценировала смерть, бежала во Францию и родила там дочь.

— А родителей Федора, вы куда планировали… — осторожно перевела тему Эва, сама не понимая, почему ей не хотелось слышать сейчас про то, что она днями и ночами сама прокручивала в голове.

— А их мы разместим в комнате напротив. Я поставил туда небольшой клавесин, вдруг мама Федора захочет немного поиграть. Тем более, что ее семья ведь тоже немного связана с нашим замком.

— Ту историю у нас стараются забыть. — нахмурившись произнес Федор. — Так что лучше не упоминайте при них про управляющего, влюбленного в хозяйку замка. В нашей семье это табу. И вряд ли здесь маме понадобится клавесин.

— Родители Федора, возможно, и не приедут. Его мама заболела, — постаралась сразу же скрасить неловкость Эва.

— А даже если и приедут, мама не станет играть здесь, — добавил Федор.

— Я думал, что пианистка с таким именем и дня не выдержит без инструмента, — удивленно поднял брови Яромир Петрович. — Помню, как ты сам, Федор, вечно удирал ночами к органу, как бы капитан не запрещал покидать всем комнаты.

— Да, — улыбнулась Эва, вспоминая события того периода, — у вас тут ночами такой движ был, как на Кутузовском проспекте в полдень.

— О, вы были в Москве?

— Мы с Федором туда ездили на неделю. Считайте, половину времени потратили на пробки, вторую — на экскурсии.

— Представляю, с каким интересом вы теперь изучаете славянскую культуру.

— Да, Федор активно знакомит меня с ней, — улыбнулась Эва, и сама не зная зачем, добавила. — Мы вначале к нему в Питер собирались, но там погода была не очень, и решили поехать по Москве погулять.

— С учетом, что вы не были ни там, ни там, Эва, вам наверняка подходил любой вариант. — рассмеялся Яромир.

— Наверное… — она сама удивилась как неуверенно прозвучал ее голос.

— В любом случае, не переживайте, мы подготовили комнаты с запасом, — продолжил Яромир Петрович. — Если родители Федора все же приедут позже, просто поменяем размещение. Обычно органную сторону выбирают сразу…

— Не нужно, — резко перебил его Федор. — Моя мама точно не станет играть. И вообще, это не принципиально.

Яромир на секунду замялся, будто хотел что-то уточнить, но передумал.

— Конечно, как скажете. Тогда все оставляем, как есть. И я покину вас пока, мне надо проводить журналистов. Благодаря тому резонансу нас стали посещать теперь за неделю столько народу, как раньше за год. Сегодня снимали, кстати, про ключ. Мы же сделали экспозицию и показываем его туристам. Я не говорил?

— Нет, не говорили… — протянула Эва, машинально касаясь кулона со львом на своей цепочке.

Яромир Петрович еще раз кивнул, уже на ходу, и поспешил в сторону лестницы, ведущей к западному крылу. Его шаги быстро растворились в гулком пространстве замка.

Эва так и осталась стоять, сжимая цепочку на шее. Холодный металл кулона с изображением льва неожиданно отчетливо ощущался под пальцами, будто напоминая о себе.

— Про ключ… — начала она и сама не узнала свой голос. — Это он про наш ключ?

Федор снова обнял ее за плечи, стараясь успокоить.

— Обычная музейная практика, — ответил он нарочито легко. — Вначале ключ был уликой, а потом дело закрыли, Диану отправили в тюрьму, а ключ передали замку. Это же логично, ничего особенного.

— Ты его видел? — спросила она.

— Конечно, — пожал он плечами. — Мы же все его видели во время расследования. Сейчас просто сделали витрину, чтобы туристам было на что смотреть.

— Нет, я имею в виду сейчас.

Федор поправил волосы перед тем как продолжить.

— Вчера, когда искал Яромира. Ты в парке была, помнишь?

— А почему не сказал мне?

— А это разве было важно?

Эва провела пальцем по стене, ощущая каждую неровность и шероховатость серого камня. Важно ли было сказать, что ключ теперь выставлен в замке, как экспонат?

Ювелирный лев, точно такой же, как у нее на кулоне. Один в один, как лев, которого носили женщины ее семьи, передавая кулон из поколения в поколение. Который, возможно, однажды она могла бы надеть на свою дочь… их дочь... Если бы не приговор врачей. Эва украдкой глянула на Федора и снова сосредоточилась на углублении в камне.

Ключ состоял из трех фрагментов, которые больше ста лет хранились у разных людей. Они даже не предполагали, что это все части ключа. И год назад ее бывший муж Арно купил на аукционе того ювелирного льва, так похожего на ее кулон. Но в подарок его получила не она, а Диана…

Тогда еще она не знала, что у мужа была любовница. И этот подарок запустил целый ряд событий, которые привели к смерти историка Виктора Карловича. А теперь они с Федором приехали в замок накануне собственной свадьбы.

Она посмотрела в сторону коридора, куда ушел Яромир.

— Может, глянем? — предложила Эва, как можно мягче. — Раз уж мы все равно здесь.

Федор замялся всего на секунду.

— Завтракать не пойдем?

— Может позже позавтракаем?

— Потом твоя мама приедет и нужно встретиться с ведущим.

— Я бы хотела увидеть ключ сейчас. — Эва сама удивилась той твердости, с которой произнесла эти слова.

Федор вздохнул, но не стал спорить и взяв ее снова за руку, предложил пойти в коридор, где перед этим скрылся Яромир Петрович.

Они сделали несколько шагов вперед и солнечный свет снова лег на каменные стены. Замок выглядел приветливым, даже праздничным. Но Эва вдруг поняла: в прошлый раз они нашли ключ, но так и не нашли дверь, которую он открывал. А теперь, тайну, которая принадлежала ее семье, показывают любому желающему за стеклом, а драму, которую пережила ее прабабушка, пересказывают и обсуждают экскурсоводы, туристы и журналисты. И в этом… нет ничего особенно, как сказал Федор.

Вот только Эва совсем не была уверена, какую дверь на самом деле способен открыть этот ключ и что окажется по ту сторону.

Глава 4. Первые гости

Они уже были почти на месте, когда у Эвы зазвонил телефон. Она коротко поговорила и взглянула на Федора.

— Декораторы закончили украшать зал. Нужно сперва зайти туда и отпустить людей.

Ей показалось, что Федор выдохнул с облегчением, и они ускорили шаг в направлении органного зала.

Это место было его убежищем, да и сама она не раз находила здесь покой. Здесь она впервые поняла, что им с Федором не нужно слов, чтобы понимать друг друга. Здесь он играл для нее, когда она думала, что он ее не видит. Здесь они нашли ноты старой мелодии, написанной когда-то Станиславом Амброжевским для Алены.«Цветы дикой груши» — так называлась эта музыка, и в ней было больше правды, чем во многих семейных историях. Теперь они выбрали ее для себя, надеясь, что у этой мелодии наконец появится счастливое звучание.