Татка. Деревенские каникулы - Хэй Эрин

— Я не хочу в Римини-и-и! — рыдала сестра в голосину. — Я хочу в Мила-а-ан! Почему всем на меня наплевать?!

— На меня тоже всем плевать, — вспоминая реакцию Матвея и мамы, пожала плечами Таня, так и не выходя из комнаты. — Но я же не ору об этом на каждом шагу.

Встав утром, она собрала сумку с вещами. В такую рань не спал только дядя Толя, собираясь на работу. Таня сообщила ему, что уезжает на несколько дней в отпуск. Отчим лишь отстранённо кивнул. После бурного вечера, что ему устроила любимая доченька, он выглядел неважно: под глазами образовались тёмные круги, а на лбу пролегли глубокие морщины, лицо осунулось, и вообще он сейчас больше напоминал печального бульдога, чем свирепого цербера, которого боялись все подчинённые.

Посмотрев предварительно по навигатору маршрут, Таня выехала в юго-восточном направлении.

Глава 4

Ранним утром дорога из Москвы в область была почти пуста, поэтому Таня без проблем выехала из столицы и часов через пять уже подъезжала к Рязани по Новорязанскому шоссе. Зато в самом городе пришлось постоять в пробках, прежде чем Таня смогла выехать на Солотчинское шоссе, чтобы свернуть на просёлочную дорогу, ведущую до Александровки.

Врубив музыку погромче, чтобы заглушить неприятные мысли о вчерашних событиях, Таня крутила головой по сторонам, вспоминая смутно знакомые места. Она нечасто выбиралась из деревни, только когда мама брала её с собой в Москву или они вместе с одноклассниками выезжали на какую-нибудь экскурсию в Рязань или по области, трясясь в старом душном автобусе и подпрыгивая на каждом ухабе. Сколько лет прошло, а дорогу так и не залатали.

— Много половин, много-много половин!

Подпевая во весь голос новому хиту Юли Гузовой и посматривая на указатели, она не заметила, как угодила передним колесом в глубокую выбоину. Услышав оглушительный рёв, похожий на выстрел из ружья, пронёсшийся по салону автомобиля, перепуганная Таня крепко схватилась за руль, отчаянно пытаясь воспроизвести советы инструктора на уроках вождения о том, что делать, когда лопается шина. Кажется, он говорил, что надо дать машине постепенно замедлиться, не жать на педаль тормоза, а наоборот, даже чуть прибавить газа, чтобы восстановить сцепление с дорогой, а если взорвалась передняя шина, то попробовать аккуратно использовать ручной тормоз.

Не помня себя от испуга и отчаяния, Таня сама не заметила, как съехала на обочину. Когда автомобиль окончательно заглох, она вышла наружу и ошалелым взглядом уставилась на порванную покрышку. Кажется, у неё в багажнике должна лежать запаска.

Запасное колесо нашлось под внушительного размера чемоданом, который Таня в спешке наполнила всем, что попадалось под руку во время сборов. А вот домкрата нигде не было видно. Перерыв весь багажник, она так и не нашла подъёмное устройство, а как поменять без него испорченное колесо, Таня не представляла. Она включила аварийные огни и выставила аварийные знаки, после чего снова села за руль и достала телефон, намереваясь позвонить в соответствующую службу.

— Да что же так не везёт! — выругалась она, поняв, что мобильник не ловит сигнал.

Таня просидела в автомобиле часа два, и за это время мимо не проехало ни одной машины. Да уж, деревня Александровка не была популярным местом. До самого населённого пункта оставалось километров десять, и Таня решила, что дойдёт до деревни самостоятельно, а там уже попросит кого-нибудь из местных ей помочь, в конце концов, она ведь там своя.

Достав из багажника чемодан на колёсах, а из бардачка все ценные документы, Таня заперла автомобиль и зашагала в узкой юбке и на шпильках по неровной обочине, таща за собой дорожный кейс. Солнце уже поднялось высоко и палило нещадно. Километра через три, спотыкаясь на каждом шагу и ругая себя последними словами, девушка сдалась. Пройдя очередную развилку, Таня в изнеможении опустилась на чемодан, вытянув перед собой ноги. На этот раз ей повезло, и вскоре из-за поворота показалась старенькая девятка. Забыв об усталости, Таня вскочила со своего места и отчаянно замахала руками. Машина сбавила ход и затормозила.

— Куда надо-то? — услышала она вопрос водителя, следом до неё донеслись детские вопли:

— Ай! Отдай мою машинку!

— А ты отдай мою куклу!

— В Александровку! — ответила Таня, заглядывая в салон и рассматривая дерущихся детей.

— Так! А ну-ка, все потеснились! — гаркнула сидящая впереди полная женщина. — Садитесь, — крикнула она Тане, — мы сами туда едем.

Таню не нужно было приглашать дважды. Водитель помог ей уложить чемодан в пыльный багажник, и вскоре они двинулись в дальнейший путь. Расположившаяся на переднем сиденье женщина обернулась к Тане и принялась с невежливым любопытством разглядывать её. Дети, позабыв о ссоре, тоже уставились на незнакомку.

— Татка! — воскликнула женщина. — Ха-ха! Татка Воронцова! Вот уж кого не ожидала здесь встретить, так тебя!

— Мы знакомы? — удивилась Таня, внимательно вглядываясь в лицо собеседницы.

За пятнадцать лет она и забыла имя, которым звали ее в деревне.

— Ещё бы! — хохотнула женщина. — Семь лет с тобой в одном классе проучились. Машка я, Иванова!

— Машка? — Таня впилась ошеломлённым взглядом в бывшую одноклассницу.

Та была первой красавицей в школе. Все мальчишки были в неё влюблены. Как же она изменилась за это время! Из тонкой тростинки превратилась в дородную матрону, отрезала пышные локоны, оставив на голове лишь короткий ёжик. Впрочем, Таня и сама предпочитала короткие стрижки. Каре до плеч было её излюбленной причёской вот уже несколько лет.

—Ой, знала бы, что это ты, не подобрала тебя! — отсмеявшись сообщила Маша. — Но раз взяли, то довезём тебя до деревни.

— Почему? — удивилась Таня.

— Ты ещё спрашиваешь?! — возмутилась бывшая одноклассница. — А память напрячь не желаешь?

— Э-э-э… — только и смогла выдавить из себя Таня. — Что я сделала-то?

— Что? Не помнишь? — усмехнулась Маша. — Вот ведь что с людьми столица делает! Совсем Танюха зазналась! Ладно, я негордая, напомню. В восьмом классе Антонина Сергеевна, наша классная руководительница, выбила для нас экскурсию в Москву. Мы побывали на Красной площади, на Воробьевых горах, в парке Сокольники и, конечно же, на ВДНХ. И кого же мы увидели там, на ВДНХ? Воронцову Таньку!

— Да ты что? — удивилась Таня, отчаянно пытаясь вспомнить, встречала ли она там кого-либо из одноклассников, но не могла.

— Ага! — подтвердила Маша. — Ты была со своими друзьями, все такие модные. Мы тебе всем классом орали и махали, а ты лишь мазнула по нам отстранённым взглядом и прошла дальше. Так ни разу и не обернулась. А через несколько лет зачем-то писать нам принялась, но никто не захотел отвечать такой зазнайке.

— Ничего не помню, — пробормотала Таня, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

— Ой, ну надо же, покраснела! — фыркнула Маша. — Значит, не всё потеряно. А сюда-то ты чего припёрлась? Сто лет носа не казала и знаться ни с кем не желала.

— Да вот, отдохнуть решила, — повела плечом Таня. — Ты не знаешь, а Кирилл тоже здесь?

— Что, о старом друге вспомнила? — странно хихикнула Маша. — Здесь он, куда денется, сенокос же!

Высадив её у старого покосившегося домика, Маша с семейством поехали дальше. Покопавшись среди вещей, Таня нащупала прихваченные с собой ключи. Калитка долго не хотела поддаваться, но девушка была слишком упрямой, чтобы так легко отступать, и через некоторое время ржавые, несмазанные петли скрипнули, впуская её во двор.

Глава 5

Если за домом кто и присматривал, то делал это очень незаметно. Видимо, Людмила Михайловна зря платила кому-то деньги, поскольку двор зарос травой, забор облупился и покосился, а сама избушка обветшала и выглядела заброшенной. Спотыкаясь на неровной поверхности, Таня приблизилась к домику. Не без труда ей удалось открыть дверь.

Внутри было так же грязно и пыльно, как и снаружи, вдобавок ко всему ещё и темно. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь заколоченные ставни, не давали рассмотреть многого, но и так было понятно, что в этом доме давно не ступала нога человека. Таня печально рассматривала посеревшие простыни, которыми перед отъездом была накрыта мебель. Сделав глубокий вдох, она не удержалась и чихнула. Она чихала и чихала, пока не выскочила на веранду. В голове яркой искоркой зажглась картина их прощания с Кириллом. Как они стояли у окна и смотрели на дождь, а мимо них сновали взрослые, выносили вещи, заколачивали ставни.