У них очень теплые отношения с сестрой. Когда Юля родилась, Аленку никто не просил, она сама с удовольствием возилась с младшенькой.
- Да так, - Юля неопределенно пожимает плечами. – Илья, расскажи нам про себя, - переводит тему. Где работаешь? Чем занимаешься? Как вы познакомились?
- Работаю менеджером в фирме по продаже пластиковых окон, - парень отвечает скромно. – Познакомились мы с Аленушкой в кафе. Я увидел ее и был ослеплен ее красотой, - смотрит с восхищением на мою старшую дочь. – Даже не ожидал, что такая красавица взаимностью ответит. А уж когда ближе узнал, увидел, что и душа у нее прекрасна.
- Как фирма называется? – деловито интересуется Миша.
- «Онкапласт» я там не так давно. До этого в доме престарелых трудился.
Мы все синхронно на него смотрим. Неожиданно.
- Странное место работы, для молодого человека, - Миша не скрывает удивления.
- Хотел что-то полезное для людей сделать. Скрасить их последние годы жизни. Они же там оказались не просто так. Одинокие люди, у которых за плечами целая жизнь. Очень печальный и поучительный опыт, - парень вздыхает.
- Илья вообще всего сам хочет добиться, - восторженно вмешивается дочь в их разговор. – У него очень богатый дед. Но он отказался от наследства и помощи родителей. Решил сам всего добиться, - в голосе дочери гордость за ее молодого человека.
- Вам сколько лет? – подаю голос.
- Двадцать семь. Понимаю, что менеджер в маленькой фирме – это немного не тот уровень, который вы для свое дочери хотите. Но поверьте, для Аленки я землю переверну, но сделаю все, чтобы она ни в чем не нуждалась, - накрывает руку дочери своей. – Я ее очень сильно люблю.
Не замечаю фальши в его словах. Смотрит на Аленку, словно она для него центр вселенной. И парень вроде бы с мозгами. По обыкновению хочется узнать, что Миша думает. Мы же всегда все вместе обсуждаем. Болезненно прикусываю губу. Больше нет.
- Может, была какая-то причина, почему вы решили отказаться от помощи родителей? – задает вопрос Миша и смотрит на парня изучающе.
- Мои родители развелись. После двадцати шести лет брака. Это было очень сложно. У нас была отличная семья, - между бровями парня пролегает складка. – Было много неприятных моментов. Сложно смотреть, когда все рушится. Я постарался их помирить, но, - разводит руки в стороны. – В общем тогда и для меня пришло переосмысление ценностей. Не деньги приносят счастье, а искренность. Тогда я ушел в дом престарелых. А потом решил сам строить свою карьеру, ни от кого не зависеть.
Понимаю, что парень многое прошел. Видимо там был некрасивый разрыв. Его слова болью в сердце отдаются.
- А кто ваши родители? – задает новый вопрос муж.
- Все хватит! – Юля вскакивает из-за стола. Ударяет по нему вилкой. – А больше не могу! Ален! Нас с тобой ждет тоже самое! Папа уходит от мамы!
Глава 7
- Что? Нет! – Алена судорожно переводит взгляд с меня на отца. В глазах горит болезненная надежда.
Она ждет, что мы сейчас рассмеемся и скажем: «Шутка».
Только никто не смеется. Повисает жуткая, удушающая пауза, которая сжигает кислород вокруг нас и заставляет задыхаться.
- Да. Это так. Мы немного позже хотели сообщить, - нарушает тишину Мишин тихий голос.
- Не хотели портить вечер, - я еще не избавилась от привычки быть с ним одной командой и заканчивать за друг друга предложения.
- Вы сдурели? Как? Я не понимаю? Что вам в голову взбрело? Вы ведь так любите друг друга? – Алена вскакивает из-за стола. Потом снова садится. Запускает пальцы в волосы. Дергает их с силой.
- Милая, успокойся, прошу, - Илья тоже растерян, удивлен. – Нужно для начала во всем разобраться.
Он пытается обнять Аленку. С тревогой смотрит на нее.
- Успокоится… Разобраться… Нет… это просто мрак. Я не хочу это слушать.
- Прикинь, как я это услышала, - фыркает Юля.
- Папа, ты изменил маме? – в глазах Аленки вспыхивает гнев.
Измена для дочери огромный триггер. Она презирает изменщиков и считает, что им нет прощения ни при каких обстоятельствах. Сказывается ее горький опыт в восемнадцать лет.
- Я не изменял, Ален. Твоя мать не заслуживает такого предательства, - Миша сохраняет спокойствие.
Он не выдает эмоций. Стойко выдерживает взгляд дочери.
А я сжимаю руки под столом, чтобы не выдать адскую боль, усиленную реакцией детей, их чувствами.
- Тогда вам надо в отпуск. Да! Немедленно! – суетливо теребит скатерть. – Плевать на работу. Просто побыть вдвоем. Поговорить. Романтик. Все наладится. Да. Все обязательно наладится.
- Ален, отпуск не поможет. Решение принято, - твердо заявляет Миша.
- Простите, что вмешиваюсь, - начинает Илья. Говорит тихо, брови сведены к переносице, в глазах печаль, - Я сам прошел через развод родителей. И вроде бы уже не пацаненок, а было очень сложно принять. Но у них была измена отца. А если измены нет, так можно попытаться решить. У вас уютный дом, замечательные дочери. Есть за что сражаться. Еще раз, прошу прощения, что вмешиваюсь в дела вашей семьи.
- Вот! – Алена вытирает слезы с глаз. – Послушайте Илью, он видел это. Он знает! Идите к психологу! Езжайте на моря! В лес! Делайте, что хотите, но не смейте разводиться! Вы любите друг друга! Так всегда было! Так будет!
Прикладываю руку к груди. Сердце бешено колотится, я не могу выдержать боль своих детей. Я ее впитываю и мене душу разрывает по частям.
- Миша меня больше не любит, - мое каждое слово пропитано адским коктейлем краха и осознания.
- Ален, у папы появилась марамойка, - Юля меня обнимает, гладит по голове. Моя доченька пытается меня защитить от жгучей реальности. Спрятать в своих объятиях. – Он типа с ней не спал, хочет сначала развестись, а потом к ней в койку!
- Юлия! Язык придержи. Ты об отце говоришь! – стальной голос мужа проходится по моей спине, разрезает кожу и полосует внутренности.
Бокал летит в стену. Потом туда же отправляется тарелка. Алена швыряет посуду.
И я не узнаю свою дочь. Она всегда была сдержанной. Даже когда первый парень ей изменил и сообщил, что он уходит к другой, она восприняла новость стойко. Тихо плакала у меня на плече. Сделала выводы. И впредь на любые ситуации она встречала с холодной головой. В этом вся в Мишу.
Сейчас же дочь напоминает ураган, состоящий из сгустков негодования, агрессии и боли.
А я никак не могу ее успокоить, внутри меня такой же ураган. Только он тихий, он не вырывается, чтобы не причинить еще больше боли моим детям, он разрушает меня изнутри.
- Все сестра правильно говорит! Твое поведение отвратительно! Мерзко! – еще одна тарелка летит в стену.
- Аленушка, прошу, успокойся. Не надо так. Нужен спокойный разговор, - Илья обнимает дочь. Она плачет в его руках. – В криках и истериках никогда не добиться истины.
- Я не узнаю тебя, Алена, - Миша откидывается на спинку стула. – Ты всегда была рассудительной. Всегда думала головой и не позволяла эмоциям победить.
- Рассудительной? После того, как ты решил все разрушить?
- Когда ты успокоишься, мы поговорим. Я все тебе объясню.
- Мама, мне жаль. Папа не в себе. Он не может так поступать с нами!
- Он уже мысленно с марамойкой, - едко изрекает Юля. – Может, Ален. И мы сейчас нужны маме.
- Хватит подливать масла в огонь, Юлия. Ты берега теряешь, - Миша все так же сидит рядом со мной и меня обдает его ледяной отстраненностью. Он отдалился. Он сознательно выстраивает стену между нами.
- Пап, а чего ты тут сидишь? Раз наш дом тебе не мил, так уходи! – Алена пальцем на двери указывает. – Оставь нас! Видеть тебя тошно!
От ее слов Миша вздрагивает. Дочь пробивается сквозь его защиту и больно ударяет.
Он вздыхает.
- Так действительно будет сейчас лучше, - поднимается с места.
- Подумайте хорошо. Рушить, не строить, - замечает Илья, крепко держа мою дочь за руку.
- Вера, завтра жду тебя на работе. Нам нужно многое обсудить, - бросает на прощание.
