Не подходи. Не подходи!
Молю я, но краем зрения замечаю, как Демид идет к нам. Это естественно. Он хотел поговорить. Иначе зачем бы он вообще приехал?
— Маша, — его голос гремит, как раскаты грома. Обычно он так разговаривал со своими подчиненными. Со своими псами, которые нарушили правила. Которых требовалось наказать со всей жестокостью. Вот только я не пес и никаких правил не нарушала.
— Маша! — рявкает он, походя совсем близко. Я чувствую кожей его присутствие.
— Она не хочет с тобой разговаривать, — вступается Ксю.
— Не твое дело, — рычит он, хватает мою руку и рывком разворачивает к себе. — Ты сорвала поездку.
— Это ты ее сорвал.
Смотрю в его лицо. Такое родное и… любимое. Высокие скулы, пронзительные черные глаза, волевой подбородок, легкая небритость. Сколько лет я смотрела в него, а мой пульс учащался. Внутри все трепетало от его близости.
Я ведь любила его. Да до сих пор люблю. Глупое сердце стучит в груди. Меня охватывает знакомое волнение. даже уголки губ в привычке дергаются. Какая-то неразумная часть меня задается вопросом. Может это все был сон? Может тебе показалось?
Но нет, мне не показалось.
Я беру себя в руки.
— Ты изменил мне. Между нами все кончено.
— Твоя истерика затянулась.
О надо же! Ни извиняться, ни оправдываться он не будет. Что ж, в его духе.
— Я не истеричка.
Демид усмехается.
— Ты бы на себя сейчас посмотрела.
— А ты на себя посмотри. Стоишь тут и делаешь вид, будто ничего не произошло.
— А ничего и не произошло, — отрезает он.
— Ты. Мне. Изменил.
Боже, неужели он не понимает.
— Я не виноват, что ты потеряла интерес к сексу.
Что? Он серьезно? Решил обвинить меня в случившемся?
— И вообще, — продолжает он. — Откуда мне знать. Может, если ты не спишь со мной, то спишь с кем-нибудь другим?
На секунду я теряю дар речи. Он еще и обвиняет меня в изменах?
— Такси приехало, — Ксю хватает меня за руку.
— Отвали от нее, — Демид отрывает подругу от меня.
— Это ты отвали от нее. И от меня, — кровь кипит от негодования.
Я бросаю чемодан и толкаю Демида рукой в грудь со всей силы. Он не двигается. Недвижим, как гора.
— Как ты смеешь подозревать меня? — бью ладонью еще раз в грудь со всей силы. — Как ты смеешь упрекать меня? — еще один удар. — Обвинять? Как ты смеешь? Ты… ты
Я замахиваюсь, чтобы дать ему пощечину. Мне безумно хочется, чтобы он испытал хотя бы капельку моей боли.
Демид перехватывает мою руку и притягивает к себе. Мы очень близки. Мой нос почти касается его подбородка. Я чувствую его свежее дыхание на коже. Смотрю губы. Легкий трепет отхватывает меня, но потом вспоминаю, что эти самые губы делали вчера с чужой грудью.
— Прекрати, — цедит он, почти не размыкая рта.
— Не прекращу.
Я злюсь. Я ненавижу его. Плевать, что мое сердце вопит о другом. Я ненавижу его!
Вокруг собираются зеваки. Ксю подхватывает мой чемодан. Таксист сигналит. К нам приковано внимание толпы.
К гостинице подъезжает дорогой черной седан… Демид замечает машину и отпускает меня.
— Мы еще поговорим, — бросает он.
Я круто разворачиваюсь и ухожу к такси вместе с Ксю. Сажусь в машину. Вся трясусь, как при лихорадке. Мы трогаемся с места. У меня бродит навязчивая мысль, что Демид едит за нами. От того не сразу решаюсь посмотреть по сторонам. Но когда делаю это, то нигде не вижу его машины.
7
Где-то на другом конце города
Разговор двух мужчин в вип-зоне элитного бара
— Ты чего довольный такой?
— Встретил музу.
— Кого?
— Женушку Демида.
— Пф! Тоже мне муза. На кой она тебе?
— Нет, ты пойми. Вся зареванная, с чемоданом. Кажись, Караевы крупно поссорились, что она в гостиницу от него сбежала. Еще и с вещами.
— О, пахнет дележом.
— И мы в нем поучаствуем.
— Ну ты же понимаешь, все бабы дуры. Истерички. Сегодня она уходит, завтра приходит. У них черт знает, что на уме.
— И это прекрасно. Этим мы и воспользуемся. Пока Демид с женушкой будет разбираться, мы у него бизнес отожмем.
* * *
Квартира у Оксаны светлая, просторная с дизайнерским ремонтом. Паркет из темного ореха резко контрастирует с белыми фасадами. На светлых стенах висят современные картины, всюду цветы и красивые декоративные статуэтки, которые можно рассматривать часами.
Ксю всегда нравились статуэтки. Она привозила их из каждой поездки. Я и сама подарил парочку, когда мы с Демидом ездили в Индию и Тайланд. Сердце замирает. От воспоминаний о тех днях мне становится тошно.
Раньше они приносили тепло на душе, но теперь все кажется ненастоящим. Лживым, надуманным. Все испачкано грязью, которую Демид принес в нашу спальню.
Я выдыхаю и стараюсь отвлечь себя рассматриванием квартиры, где проведу следующую неделю в заботах о Тире.
Тирой зовут девочку-корги. Ей год, она милое и нежное создание с шелковистой бело-рыжей шерстью. Встречает нас гавканьем, но быстро умолкает. Она легко привыкает ко мне, и когда сажусь на кухне-студии на длинный угловой диван, сидит у меня на руках.
Я испытываю небывалый прилив нежности к Тире. Меня так переполняет, что хочется затискать ее в объятиях.
— Кофе будешь? — предлагает Ксю.
— Да. Американо, без сахара.
— Хорошо.
Подруга вертится у столешницы, а я думаю, как построить планы.
— Когда ты улетаешь в Питер? — спрашиваю.
— В понедельник.
— За вещами пойдем тогда завтра. Хорошо?
— Да, — Ксю оборачивается. — Слушай, а у тебя много вещей? Как спакуем?
Я задумываюсь, но решение приходит моментально. Вещей у меня не так много. Подарки оставлю ему. Украшения, шубу, дизайнерские платья. Пусть делает с этим что хочет. Я возьму то, что купила на свои деньги и то, что мне дорого.
— Да не очень много. Освобожу свой чемодан и…
— О, у меня есть пара коробок, — Ксю указывает на кладовку.
— Этого хватит, — отмахиваюсь, продолжаю гладить Тиру. Она приносит мне успокоение.
Ужин проходит так, как будто мы с Оксаной вновь стали школьницами. В те годы, мы собирались у нее квартире, смотрели мультики, играли в настолки, иногда брали косметику у мамы Ксю и красили друг друга.
Вот и сейчас почти так же. Только нам под сорок, смотрим турецкий сериал вместо мультика, пьем чай и лежим на диване с тканевыми масками на лицах.
Мой телефон выключен. Не хочу, чтобы что-то врывался в этот чудесный вечер и портил его.
Ночь проходит ужасно. Я долго не могу заснуть на новом месте. Прислушиваюсь к каждому шороху и вглядываюсь в темные силуэты.
В голову опять лезет Демид, но я гоню его. На смену приходит мать, врач из женской консультации и все проблемы наваливаются разом. Становится так тяжело, будто меня прикопали на пару метров под землей. Дышать трудно.
От нечего делать встаю, брожу по квартиру полутьме и наталкиваюсь на стеллаж с книгами. Беру попавшуюся и начинаю читать. Она посвящена тому, как наладить жизнь после развода. Удачный выбор.
Тем не менее, книга помогает мне взглянуть по-новому на ситуацию и увидеть перспективы.
Надо подать заявление на развод.
Думаю я и смотрю на ноутбук Ксю. Я могу это сделать прямо сейчас, но откладываю. В уведомлении с госуслуг Демиду придет письмо с почты, где будет указана дата и время. Не хочу, чтобы он знал, что я не спала ночью и писала заявление о разводе. Еще представит, что я тут рыдаю сутками напролет. Как бы не так.
Заявление о разводе я подаю утром за завтраком. Вижу сообщение о регистрации и испытываю приятное удовлетворение. Это кажется мне по-настоящему серьезным шагом. Теперь мое желание уйти не просто слова. Мое желание обретает настоящие последствия.
Брачного договора у нас нет. Демид так любил меня, что отказался от этой идеи. По-моему, он даже уволил юриста предлагавшего ее.
