Это все огонь - Ригби Элеанор

Острова принадлежат мне, мне и моему брату, и этому придурку следует запретить въезд на них по воздуху или по морю. Нам стоило бы развесить на окраинах Анаги, во всех портовых городах, объявление о войне: «Мы не пощадим тебя, если ты посмеешь снова вторгнуться на нашу территорию!» Но я не думала, что в этом есть необходимость. Он заслужил ненависть Канарских островов за то, что был трусом, а трусы не возвращаются на место преступления. На самом деле трусы не отправляют ни одного сообщения за целый год. Даже не для того, чтобы попросить прощения у семьи, которая приняла его с распростертыми объятиями, а потом стояла с глупыми лицами, ожидая чуда, что блудный сын вернется.

Дверь туалета открывается, и на мгновение мне становится страшно, что он пошел за мной. Эта привычка могла бы сохраниться с течением времени. Я молю небеса, чтобы его желание расстроить меня осталось в прошлом.

К счастью, заглядывает в дверь мой брат.

Как же я сейчас рада, что они совсем не похожи. Айрам темнее трусливого субъекта, более высокий и худощавый, менее татуирован, с глазами скорее зелеными, чем серыми, он больше похож на обаятельного гурманского парня, чем на странствующего ангела.

Айрам смотрит на меня так, словно понимает. Ну, не «словно понимает», а понимает меня идеально.

Трусливый субъект – мертвец, тот, что время от времени преследует и его. Мы, которые тоже время от времени его преследуют. Мы, Орамас, едины даже в этом. У нас общие призраки: отец и потерянный ребенок, два имени, которые запрещено упоминать.

Он молча прислоняется ко мне и обнимает меня за плечи. Он не радуется тому, что верховное существо только что отомстило за мою выходку «Мадай – Айрам» (и сделало это величественно!), а скорее сокрушается об этом от всего сердца, вздыхая и бормоча:

– Как быстро возвращается карма, да? Тебе не потребовалось и десяти минут, чтобы наверстать упущенное.

Глава 2

Сладкое введение в хаос

Селия выглядывает из-за двери каюты с милой улыбкой.

– Как у тебя дела? Тебе получше?

С материнской заботой она на цыпочках обходит единственную кровать в нашей каюте и кладет руку мне на лоб. Она на мгновение задумывается, размышляя, действительно ли у меня жар или я просто перегрелся на солнышке, пока мы целый час расслаблялись у бассейна. Полуденное солнце летом на Канарских островах беспощадно, но солнечный удар – не единственная катастрофа, которая может приковать человека к постели, и лето на Канарских островах – не единственное, чего она мне до сих пор не простила.

– Ты плохо выглядишь, – замечает она после быстрого осмотра. Она садится рядом со мной, не убирая руки с моего лба. – Хочешь обезболивающее? У меня тоже, бывает, дико болит голова, стоит мне слишком долго проваляться в шезлонге, но нет ничего, что не смог бы вылечить парацетамол.

Я очень медленно сжимаю ее руку и усаживаюсь, чтобы нормально поболтать.

Я не болею, черт возьми, я просто прячусь, чтобы спокойно обдумать ситуацию.

Я снимаю один из наушников. Теперь я слышу Гуагуанко [11] только одним ухом.

– Что тебе точно стоит сделать – так это выключить музыку, – кивает Селия. – В одном исследовании говорили, что наушники приводят к потере слуха, и думаю, что они не слишком полезны при мигренях.

– Да, да… – Прочищаю горло. – Я себя нормально чувствую, мне просто нужно немного полежать. После перелета (ты же знаешь, я не люблю самолеты) и вчерашнего дня, который мы провели, осматривая достопримечательности Тенерифе, я вымотался.

– Настолько, чтобы остаться сегодня в каюте? – Селия округляет глаза. Выражение лица, как у кота из «Шрека», у девушки с такими кукольными глазками не оставит равнодушным никого, а уж тем более меня. – Сегодня первая тематическая вечеринка – вечеринка флага Канарских островов. У меня в чемодане лежит потрясающее синее платье, и я хочу, чтобы ты увидел меня в нем.

Давайте посмотрим… Что мы, нейроны Тиаго, можем ответить ей, чтобы она не заподозрила того, что именно привело меня в каюту?

«Конечно, да, Селия, я отчаянно хочу увидеть тебя, а затем и снять с тебя синее платье».

Это то, что она хочет услышать. Но прежде, чем я сделаю хоть один неверный шаг, мне было бы полезно выяснить, что Дасиль Орамас делает на корабле и каковы шансы столкнуться с ней на каком-нибудь мероприятии для пассажиров. Профилактика лучше лечения, особенно когда лечить придется разбитое сердце Селии и мое тело, обезображенное словесной поркой Дасиль и брошенное ею же на произвол судьбы.

Порка может быть и физической.

Не стоит ее недооценивать.

«Я бы предпочел остаться здесь, пока головокружение полностью не пройдет».

Этот ответ ее разочарует и, вдобавок ко всему, намекнет на то, что ей стоит остаться со мной. Селия не из тех, кто пойдет на вечеринку, зная, что ты умираешь в каюте. И мне пришлось бы давать больше объяснений, придумывать больше лжи, например, что приток желчи у меня вызывает качка, а не одно лишь ожидание того, что я вновь столкнусь с ней.

«Просто так получилось, что я встретил своего бывшего лучшего друга и свою бывшую… мою бывшую, кем бы она ни была, и хотя какая-то часть меня хочет поболтать с ними, спросить, как они поживают, чем занимаются, я еще и паникую из-за того, что может разразиться большая битва. Кстати, единственное, что может помочь, когда на кону ярость Дасиль Орамас, – это пистолет 50-го калибра и, возможно, огромный танк. Ну, она – точно танк».

Это было бы правдой и ничем, кроме правды, но кому нужна правда? Селии – определенно нет. Помимо того, что это испортило бы ей вечер, это испортило бы всю поездку. Селии вряд ли пришлось бы по вкусу то, что она организовала эту поездку для меня и нескольких друзей по островам, которые я люблю, а позже узнать, каким придурком я был прошлым летом.

Я тру лицо, постанывая, с часу дня.

«Что? Что? Что?– задался бы вопросом Моуринью.– Каковы были шансы, что это произойдет?» Должен ли я поверить в эту чушь от мистера Путтерфула [12] о том, что карма существует и всегда возвращается? Но Дасиль и Айрам всю жизнь издевались над круизными лайнерами, черт возьми! Они говорили, что это машины по отъему денег у туристов, потому что нет ничего дешевле, чем отправиться на пароме в Ла Гомеру или любое другое место, куда хочешь, и провести день, рассматривая достопримечательности и не тратясь на съем жилья. Вечером ты возвращаешься домой, а в кошельке у тебя всего на пятьдесят баксов меньше, чем было.

– Уже пора идти? – спрашиваю я, чтобы выиграть время.

Разумеется, в каюте нет окна. Мы купили самые дешевые билеты, и это не дает нам права даже на собственную ванную комнату.

– Сейчас половина седьмого. В восемь начинают подавать ужин, а в десять – вечеринка. У тебя есть время прийти в себя. Или ты хочешь, чтобы я осталась с тобой?

Ее забота заставляет меня почувствовать себя еще более несчастным. Понятно, что мне придется выбрать первый вариант и уповать на то, что Дасиль все еще в шоке, как и я, и мне удастся провести вечер без потрясений. Замешательство отвлечет ее в достаточной степени, чтобы она не устроила скандала, а я смогу насладиться вечеринкой вместе с Селией.

«Именно это ты и собираешься сделать, – напоминает мне голос совести. – Это и ничего больше».

– Отлично. – Я подмигиваю ей. – Надевай это платье, и через полчаса выходим.

– Просто супер! – Она начинает хлопать в ладоши, но прерывается, вспомнив, что в каюту меня отправила «мигрень». Поцелуем она просит у меня прощения и стремительно поднимается, чтобы порыться в чемодане, в том чемодане, в котором, будь у него весла, можно пересечь пролив или отправиться на важную миссию в межзвездное пространство.

Я смотрю, как она достает косметичку и нижнее белье, настолько взволнованная поездкой, что невозможно не улыбнуться, стоит мне представить все те дни, что ожидают нас.