Это все огонь - Ригби Элеанор

Меня нужно поколотить за то, что я позволил этой встрече так сильно на меня повлиять. Мне следовало бы сказать: «Привет, Дасиль»,– отвернуться и развлекать свою девушку, как будто ничего и не случилось. Потому что ничего не случилось. Я только что столкнулся лицом к лицу с двумя людьми, доказавшими мне: для того, чтобы вычеркнуть из своей жизни предполагаемого «члена семьи», им хватит маленького сообщения в WhatsApp. Селия – та девушка, о которой мне стоит думать, когда я слушаю хиты «Уха Ван Гога» [13] (ей нравится эта группа), а не о парочке гуанчей [14] с их Крузом Кафуне [15] и его гребаными ритмами. Круз Кафуне мне никогда в жизни не нравился, а теперь одно воспоминание о нем вызывает спазмы в желудке.

Милая Селия хорошо меня знает. Я доказал ей, что она поступает совершенно правильно, возлагая на меня свои романтические надежды и веря в образ бесполезного типа, который благодаря силе любви постепенно превращается в хорошего парня. В серьезного парня. Чудо свершилось, и у меня могут быть серьезные отношения. Но Селия знает, где у меня рамки и за какую черту не стоит заступать, и не пытается сделать из меня марионетку.

Вместо того чтобы спланировать настоящее свадебное путешествие в райское местечко, что могло бы подогреть мою тревожность, она уговорила нескольких друзей по колледжу присоединиться к нам. Она так пристально следит за моими страхами – близости, обязательств,– что они не ускользали из клетки с тех пор, как я с ней. Она не принуждает меня ни к чему, не доводит до предела, не требует ничего, не доставляет мне трудностей, не требует от меня согревать ее постель, а иначе найдет какого-нибудь чудака на Tinder для этой цели. Благодаря Селии моя жизнь – это сладкое вступление в хаос «Эстремадура» [16]: это «песня, в которой время не проходит, где ничего никогда не происходит». Потому что ничего (плохого) никогда не происходит. И не нужны никакие несчастья, ссоры или непреодолимые испытания, чтобы у нас все это было. Я просто прыгнул в пустоту, а она оказалась у подножия пропасти, чтобы крепко держать меня, связывать своим доверием и терпением.

Но хаос не может оставить меня в покое даже на двенадцать месяцев, и теперь выясняется, что еще час назад вся моя жизнь была подготовкой к неизбежному падению, ловушке. Селия – это милое вступление, которое позже приводит к хаотичным Орамасам.

Роб написал эту песню, чтобы пожаловаться, что вдохновение не посещает его, потому что он ведет слишком тихую жизнь, далекую от наркотиков и безумия рок-мира, но меня лично удовлетворяла моя творческая засуха. Я привык не оглядываться назад, а теперь в любой момент на меня может последовать лобовая атака. Или же я просто думал, что привык к миру, и не задумывался о том, что оставил позади. Но если бы я исцелился от страха, ее красивое лицо не отправило бы меня прямиком в ад. Потому что она очень красива, хоть и нахально смотрит на меня так, будто я ее ночной кошмар, ставший явью, хотя именно она не дала мне уснуть целый чертов день.

Я выбрасываю эти мысли из головы и сосредотачиваюсь на Селии, которая уже нашла свое платье и прижимает его к груди, чтобы я мог его рассмотреть.

– Ну, что думаешь? Достаточно сексуально, чтобы заставить тебя забыть плохие воспоминания об островах?

– Поэтому ты взяла меня с собой в круиз? – спрашиваю я заговорщическим тоном. – Чтобы я заменил плохие воспоминания на хорошие?

– Не хорошие, – скромно отвечает она, аккуратно складывая платье, – просто другие. Канарские острова дешевле Балеарских, и ты сказал, что не поедешь туда один, хотя это твое самое любимое место в мире, так что… – она пожимает плечами, – я подумала, что это будет мило.

– Так и есть. – Я одаряю ее лучшей улыбкой, на которую только способен, с учетом всех обстоятельств. – Может, я и испытываю некоторую меланхолию – мне просто кажется странным не пойти сразу к Айраму домой. К тебе это не имеет никакого отношения, понимаешь?

Плечи Селии опустились, она расправила на кровати ночную рубашку и многозначительно взглянула на меня.

– Эй, я не идиотка. Я знаю, почему ты сюда пришел. – Мой пульс учащается на мучительную секунду. Слава богу, она не заставляет меня долго ждать и поясняет: – Я видела Айрама у бассейна. Не слишком удачное совпадение, да? Но, может быть, произойдет чудо и вы помиритесь. Увидев тебя, он был скорее удивлен, чем возмущен, или мне так показалось.

Я утыкаюсь в AirPods, чтобы не смотреть на нее, и отвечаю, словно меня все это не касается:

– Мы говорим о парне, который уехал из города, в котором жил, чтобы больше никогда меня не видеть. Чуда для нашего примирения будет явно недостаточно – нам придется родиться заново.

– Ты не был единственной причиной его отъезда, не будь эгоистом, – ворчит она, дружески похлопывая по моей ноге. – Отъезд Лейри, должно быть, также дал ему понять, что он мало привязан к Мадриду. Крому того, разве он не должен был сильно скучать по своей семье? И у его сестры Даниэлы возникли проблемы, и она нуждалась в нем.

– Дасиль, – тут же поправляю я ее. – Ее зовут Дасиль.

«Но я никогда ее так не называл. Мне обязательно нужно было выпендриться».

– Вот именно, Дасиль.

Я смеюсь, когда представляю, как Айрам хватает свои чемоданы, чтобы спасти сестру от самой себя.

– Начнем с того, что если бы Айраму приходилось уезжать из Мадрида каждый раз, когда у Дасиль возникали проблемы, он бы никогда не покинул Тенерифе. Дасиль постоянно попадает в неприятности. Если она их не ищет, они находят ее. – Я делаю паузу, чтобы попрактиковаться в произношении, не показывая, что это меня беспокоит. – Кстати, это та самая девушка, которая со мной столкнулась. Они оба здесь.

– Да что ты говоришь! Вот так совпадение. – Она упирает руки в бока, задумавшись, но тут же переходит к тому, что ее интересует: пикантным сплетням. – Как думаешь, как отреагирует Лейри, когда увидит Айрама?

– Может, стоит ее предупредить, чтобы они не столкнулись лоб в лоб?

«Как это случилось со мной».

Селия бросает на меня взгляд, который словно говорит: «Не перекладывай эту ответственность на мои плечи».

Она права. Это стоит сделать мне.

Селия и Лейри прекрасно ладят, потому что они стали двумя самыми важными женщинами в моей жизни. Время от времени мы выходим куда-то вместе, но по-настоящему Лейри связана со мной. Она покинула Тенерифе непростым путем, как и я, но, в отличие от меня, по собственной воле. Нас объединяет одно и то же несчастье – потеря Айрама. Вернувшись в Мадрид, мы опирались друг на друга. Она – чтобы пережить разрыв, а я – потому что, как ни странно, Лейри была единственным, что у меня осталось от Айрама, и я должен был о ней заботиться.

Любопытно, что я постоянно чувствовал его присутствие. Лейри переняла многие плохие привычки Айрама, многие канарские выражения, и она постоянно орала те самые кумбиты и сальсы, которые сводили меня с ума, когда я жил с ним. Я даже начал замечать то особое очарование нежной девушки, которое тронуло Айрама. Он поддался ее обаянию, но во мне это лишь пробудило желание защищать ее, как младшую сестру. Иногда Лейри ведет себя так, будто ей пятнадцать лет.

А Флавии сегодня исполнилось бы пятнадцать.

– Эй, – зовет меня Селия, нарушая тишину, в которую мы погрузились из-за моих мыслей, и вновь присаживаясь рядом со мной. – Наверное, для тебя это все тяжело. Потеря друга – это тоже траур, правда? Если тебе нужно на кого-то опереться, помни, что у тебя есть я. И помни также, что ты не сделал ничего плохого.

Боюсь, это сомнительно.

Я осознаю свои ошибки, даже если она пытается скрыть их от меня. Но я не могу не чувствовать себя королем мира, идеальным мужчиной, когда Селия так на меня смотрит. Потому что она – действительно идеальная женщина, она и правда королева мира, и мне стоит поблагодарить ее за то, что я занял свое место в ее мечтах и жизни. Это больше, чем я думал, что заслужил, когда приземлился в Мадриде почти год назад и с пустыми руками. Она знает, как заразить меня планами, целями и оптимизмом.