Измена. По нотам любви (СИ) - Соль Мари

— Артур заблуждается!

— В чём? — я, прикрыв крышку унитаза, сажусь на него, как на стул.

Ида Карловна хмыкает:

— В том, что вы с ним идеальная пара. Сейчас ему плохо, да! Но он переболеет. Это пройдёт. И он снова посвятит себя работе. Страдания очищают душу. В малой степени это полезно.

— Полностью с вами согласна, — произношу я спокойно, — Всё проходит, и это пройдёт.

— Я прошу, ты не вздумай к нему возвращаться! — эта фраза звучит угрожающе. И мне даже хочется спросить: «А то что?».

Но я отвечаю:

— Не вздумаю. После того, как он со мной поступил…

— С твоей стороны упрекать его глупо! — вставляет свекровь.

— Почему же? — недоумеваю я.

— Он гений! Ему нужна смена эмоций, свежая кровь. Неужели ты думала, он утолится единственной женщиной? К тому же, — она делает паузу, — Давай смотреть правде в глаза, ты далеко не красавица.

— Артур так не думает, — чеканю я каждое слово.

— У Артура всегда был особенный вкус. Ты думаешь, я не знаю, что он курит и ест в придорожных харчевнях? Я знаю всё про него! Он мой сын!

У меня холодеет в груди:

— И… вы знали про… Бэлу?

На том конце провода слышится вздох:

— Это я познакомила их.

— Вы⁈ — говорю, задыхаясь.

— Бэла — дочь одной моей давней знакомой. Хорошая девочка, очень хотела играть…

— Вы… специально? Это вы ей сказали его соблазнить⁈ — поднимаюсь, смотрю на своё отражение в зеркале. Взгляд сумасшедший, последняя кровь отлила от лица.

— За кого ты меня принимаешь! — восклицает свекровь осуждающе, — Всё между ними случилось само собой. Моей целью было лишь взбодрить его, вернуть его помыслы в творчество. Вернуть его искусству! Сделать то, чего не смогла сделать ты.

Я опираюсь на раковину. Мочу ладонь, трогаю щёку, стараюсь немного себя остудить.

— Вы… довольны собой? — говорю.

Ида вместо ответа смеётся:

— Быть женой гения очень непросто. Это работа! Ежедневная, ежеминутная. Без тебя он давно бы блистал.

— Без меня? — повторяю я эхом.

— Ульяна, ты якорь! Потому я прошу, разводись и иди своей дорогой. Пока он ещё в цвете лет.

«Старая стерва! Ведьма чёртова! Сука седая!», — всё это проносится мимо. И я облекаю слова в наиболее звучную форму:

— Надеюсь, Артур не окончит свои годы как его отец, сношаясь в гримёрке с любовницей.

— Как ты смеешь⁈ — звучит голос Иды.

Но я кладу трубку. И новый позыв тошноты настигает со скоростью света. Я еле-еле успеваю открыть крышку унитаза и не уронить туда свой телефон. Исторгая всё то, что почти и не ела, я думаю: «Может, она и права». Ведь, если бы не мой отец с его тогдашним инсультом, то мы бы уехали до пандемии. Правда, в другой стране она бы настигла всё равно! Но кто знает, где бы сейчас был Липницкий, если бы он не женился на мне.

Глава 28

Сегодня мне снился такой странный сон. Словно я и Марк… Как будто мы с Марком… Ну, в общем! То самое. Я в подробностях помню, как я вместе с ним, лежала на общей постели. Как он, прижимаясь ко мне, шептал в ухо что-то запретное. Называл меня так, как не смог бы ни в жизнь!

«Сладкая, милая, как же я долго мечтал о тебе», — до сих пор слышу голос. Нет, шепот. Но этого просто не может быть в жизни! Нет, Марк, конечно, по-своему привлекателен. И кому-нибудь даже понравится. Вон, Вероника с Маринкой, млеют от него. Ну, а я — никогда. Для меня он — прекрасный наставник, замечательный босс, просто друг и хороший человек. Но никак не любовник! В этом контексте я никогда не рассматривала Тисмана. Разве что в самых извращённых фантазиях, за пределом, за гранью, и то…

Морщусь. Нет! Но ведь во сне это было. И было так явственно, так откровенно. Я даже запомнила запах и стон, которым мы оба окончили это бесстыдство. И как мне теперь говорить с ним? Смотреть ему в глаза? Как будто он может прочесть в них мои сновидения.

Я так думаю, это — последствия моих ночёвок у него. Уже дважды спала в квартире у Тисмана! Вот мой взбудораженный мозг и дорисовал картину. Как мы с ним на общей постели. Ну, и так далее… Нет, больше ни-ни! Даже просто на чай не заеду. Я итак уже основательно злоупотребила его благородством.

Мы обсуждаем обложки для книг. Ну, как обсуждаем? Я предлагаю, а Марк соглашается. Что-то он очень сговорчивый стал в последнее время. Это даже немного пугает меня! Когда завершаем, он трогает дужку очков:

— Слушай, Ульяна. Я думаю, переписать договор. Сделать тебя полноправной хозяйкой пчёл, отдать тебе все права. Ведь ты же автор идеи.

Я хмурюсь:

— Зачем?

Он пожимает плечами:

— Чтобы ты получала весь гонорар, который удастся заработать в дальнейшем.

Я даже немного теряюсь от подобной перспективы. Конечно, заманчиво! Вот только… с чего бы?

— Марк, это излишне! Без издательства не было бы меня, а значит и пчёлок бы не было! — решаю польстить. Хотя, это — чистая правда.

— Я просто… — он опускает глаза, в руках держит ручку. Ведёт по ней пальцем.

— Что? — тороплю.

— Очень боюсь, что Куликов переманит тебя, — отвечает, отбросив.

— Я так и знала! — киваю и бью по столу.

— Я боюсь, что ты уйдёшь к нему, — добавляет с завидным упорством. Ревнует, наверное? В профессиональном смысле, естественно.

— Почему? Ну, с чего бы мне уходить? — недоумеваю.

— Ну, с того, что у него там условия лучше, современный офис и прочее, — усмехается Марк. Напрашивается на комплимент, или всерьёз комплексует?

— Марк, я никогда не оставлю наше издательство, — уверяю его, — Даже не знаю, что должно случиться такого, чтобы я решила уйти. Разве что ты уволишь меня?

— Ни за что! — отвечает, подняв наконец-то глаза. В них угроза, упрямство и что-то ещё. Но пока непонятное…

— Ну вот, — говорю.

Марк, сглотнув, произносит:

— Знаешь, Ульян… Я кажется, совершил большую ошибку.

— Где? В отчёте? — склоняюсь к столу. И даже чувствую себя виноватой немного. Ведь это же я отвлекала в последнее время своей ерундой. Как сказать? Ерунда. Для него — ерунда, для меня — смысл жизни.

— Да нет же! В жизни. В личной, — обрывисто делится Марк.

Я даже слегка торможу, оседаю на стул:

— Какую… ошибку?

Неужели, он тоже поделится личным со мной? Приоткроет мне эту завесу своей тайной жизни. У Тисмана завелась женщина? Да неужели! А вдруг он… того. Переспал с Вероникой! Прямо тут, в кабинете, на этом столе.

От таких мыслей меня бросает в жар. Я краснею.

— Да, я пока не могу рассказать, — он машет рукой.

— Почему? — обижаюсь.

— Не могу, вот и всё! — отвечает и вновь берёт ручку.

Я кусаю губу. А ведь правда была уже рядом. Наверное, он не созрел? Я ещё не заслужила доверие Марка Тисмана? А что нужно сделать, чтобы его заслужить?

— Вот видишь, какой ты? — я хмыкаю, — Я тебе про свои ошибки рассказываю.

Тёплый взгляд, чуть скользнувший по мне, уверяет, что он не в обиде. Марк улыбается:

— Ты как ребёнок, Ульян.

— Станешь тут с вами! — встаю. Собираю эскизы и фотки.

Марк прощается, как-то задумчиво глядя мне вслед. Ухожу, и не знаю, о чём в это время он думает…

А Марк, стоит мне выйти, подходит к окну, нежно трогает листик Шарлотты. Перед мысленным взором его в это время проносится ночь. За которую он ненавидит себя! Но которую он не сумеет забыть, как бы он ни пытался.

Вспоминает мой запах. И нежность податливой плоти. И то, как она раздвигалась навстречу ему. Я шептала:

— Артур, — он велел мне молчать. Велел нежно, и всё делал так осторожно и бережно, словно боялся, что я вдруг очнусь, протрезвею в тот самый последний момент и пойму, и увижу. И тут же уйду навсегда! Из издательства — это не самое страшное. Уйду навсегда из его личной жизни.

— Прости, — шепчет в этот момент, из окна глядя на то, как я удаляюсь.

А я перешла тротуар. И то место, где дрались недавно Артур с Юркой, осталось позади. Сегодня сама! Брат за мной не приедет. Хочу прогуляться, почувствовать запах последних осенних деньков.