(не) Суррогатная мама (СИ) - Тур Злата

Я практически прижал ее к двери своим телом, оставив между нами минимальное расстояние. От близости моей желанной женщины, ее неповторимого запаха замирало сердце, чтоб в следующую секунду заколотиться с утроенной силой. И в эти запретные минуты я даже острей ощущал наше единение, чем если бы позволил себе большее.

По дрожащим пальчикам, по учащенному дыханию Малинки я понимал, что в ее крови кипит такая же адская смесь желания и адреналина, как и в моей. Но она все еще сопротивляется себе и мне. Из последних сил уперлась кулачками в грудь, отталкивая меня.

— Максим, у тебя есть жена. И я не хочу наступить второй раз на те же грабли. Я не хочу даже думать о тебе сейчас.

— Мой брак был ошибкой. Я уже сто раз пожалел, сколько тебе можно говорить! — чуть не крикнул я. Но нарушать тишину спящего дома, и особенно сон Мишки, непозволительно…

— Когда он станет не ошибкой, а прошлым, тогда и поговорим, — закусив губу, упрямо повторила моя колючая Малинка. — Мне спать пора, ведь Вилене могу и среди ночи понадобиться. Работа у меня такая!

Правда, на следующий день я ее все-таки поцеловал. Поздний вечер был единственным временем, когда я мог поймать ее. Обедала и ужинала она вместе с хозяйкой и Мишкой. Несколько раз в день они прогуливались по саду и потом торчали в кабинете.

Оказалось, ей Старицкая доверила написать мемуары. И вот же скрытница! Мне ничего не сказала. Не доверяет? Боится, что я не поддержу идею? Опять же это Машенька нашпионила, а так бы и не знал. Наверно, у женщин особое седьмое(следующее за интуицией) чувство на соперниц. И она старается изо всех сил удержать мое внимание на себе.

— Максик, ты со своими машинами совсем оголодаешь! Вот не даешь за собой поухаживать. Я, знаешь, какая заботливая!

— Машенька, я не инвалид, слава Богу, чтоб за мной ухаживать. Лучше расскажи, что тут в доме происходит интересного, чего я не знаю.

— Хозяйка решила на старости лет книженцию о себе написать. И вот наша умница теперь с ноутбуком не расстается, записывает все, что мадам навоспоминает. А мне приходится и чай заваривать, и таблетки давать, и опять на подхвате быть. А у меня вообще-то работа по дому, — желая найти во мне союзника, вылила порцию яда Машенька. Но, увы. Не в те ворота играет ….

— А неплохая идея, кстати. Если человеку есть о чем рассказать, почему нет. К тому же, кому-то может быть полезно.

— Ой, я тебя умоляю! Кому могут быть полезны воспоминания старушки?

— А ты считаешь, что всегда будешь молодой?

Машенька не переставала меня удивлять. Давно я не сталкивался с такой ограниченностью мышления. Да, выход в народ дает мне много нового.

— А что толку говорить о старости?! Старые люди — это отработанный материал. Они уже ничего из себя не представляют!

Я чуть не ляпнул: «Сходи посмотри на моего деда!». Но сдержался. Ни к чему давать информацию о себе. Быстренько пошуршав в голове разрозненными сведениями, которые попадают туда, вытащил одно из последних.

— А как же Мэй Маск?

— Кто такой Мэй Маск?

— Такая. Во-первых мать Илона Маска, — видя непонимание в глазах, поясняю. — Мультимиллиардер. Богатейший человек планеты, сооснователь Тесла, изобретатель платежной сисмтемы ПэйПал…, - разогнался было я, но видя глупо хлопающие реснички, сдулся.

Во дурак! Хотел узнать о Малинке, а втянулся в воспитательную беседу с бестолковой молодежью. Хотя она, может, моя ровесница, но рассуждает, как недалекий тинейджер.

— Так что там мать? — поняв, что я потерял интерес к диалогу, спохватилась Машенька.

— В семьдесят один год снимается для обложек глянцевых журналов и участвует в показах мод. Это я к вопросу старости. Так что наша хозяйка тоже молодец. Имеет интерес к жизни. Ну и думаю, не так сложно принести чай с таблетками. Это тебе не на рынке по жаре овощами торговать или город озеленять.

— Но ты же не хозяйку защищаешь, а нашу умницу! Ты что, на нее глаз положил?

Я скривился, будто лимона откусил. Я б на тебя кое-что другое положил, но не хочется наживать врагов, когда я не у себя дома. Но или я дипломат никакой, или Машенька слишком завязла на идее взять надо мной шефство, но неприятность я от нее получил…

Глава 24

Я никого не поставил в известность о том, где я нахожусь. Береженого Бог бережет. Неизвестно, что могут выкинуть родственники. А я не имею желания рисковать таким хрупким миром, который мне удалось установить с Малинкой. И здесь никому не распространялся, откуда я взялся.

Несколько раз любопытная Машенька пыталась выведать мою родословную, но я технично уходил от ответов, не желая придумывать легенды и портить карму враньем.

К тому же я боялся сглазить свое счастье. Каждый день я видел свою девочку и сына. И самое восхитительное — Малинка, наконец, разрешила укладывать Мишку спать. Поговорить перед сном, почитать книжку. А потом я мог садиться в кресло в холле и ждать, когда Вилена отпустит Малинку.

Мое состояние счастья излучалось, как мощные радиоволны на сотни километров. А чужое счастье некоторые простить не могут.

Машенька подловила момент, когда я целовал Малинку, сгорая от желания утащить ее в свою комнату. Конечно, это не спальня в моем доме с огромной кроватью, а маленькая каморка с почти солдатской койкой. Но мне было глубоко наплевать на спартанские условия.

— Малинка, ты меня сведешь с ума! — горячо шептал я, как обычно провожая до двери комнаты. — Понимаешь, это просто смешно. Взрослые люди. У нас растет сын. У меня есть все, чтобы обеспечить нормальную жизнь вам. А мы, как школьники целуемся в коридоре, в чужом доме.

— Я тебе сказала. Я не хочу быть содержанкой! И не хочу привыкать к тебе, пока ты не мой!

— Ты будешь моей женой. Через несколько дней возьму половину выходного и подпишу все бумаги.

— И женой-содержанкой не буду, — покусывая губы, продолжает упираться она. И меня распирает чувство радости — это все та же Малинка, в которую я влюбился по уши. Упрямая, цельная, с чувством собственного достоинства и умением не поднимать лапки кверху в трудной ситуации. И я очень рад, что работа над книгой ее так увлекла.

Она преобразилась. Если раньше в ее глазах глубоко таилась печаль и озабоченность, то сейчас они сияли, как настоящие сапфиры.

Хотелось бы думать, что это не только из-за увлеченности интересным делом, но и из-за меня… И даже предпочтительней, чтобы сначала из-за меня. А потом из-за книги.

— А-а, у вас тут не скучно! — крысиный носик высунулся из-за угла. — А вы не думаете, что Вилене это не понравится?

Малинка вздрогнула и отшатнулась от меня, будто, правда, совершала что-то непристойное.

— Я думаю, что ей больше не понравится, что у нее работает человек с размытыми моральными принципами, — холодно отчеканил я, снова сгребая Малинку в свои объятия.

Даже в полумраке было видно, как злобно сверкнули маслинки глаз нашей шпионки, давая понять, что продолжение последует.

Малинка сникла. Очарование момента было грубо разрушено. И хоть крыска и скрылась в свою норку, осадочек остался.

Только сейчас я полной мере ощутил, что значит быть наемным персоналом. Паршиво зависеть даже от такой вот завистливой и недалекой Машеньки, которая сама намечтала себе уже фату с подвенечным платьем, а теперь обижается, что не получит. Не хватало еще Вилене объяснять, что у нас с Малинкой все серьезно, а не какие-то шашни! Но и показать норов я не имею права, потому что Малинка еще держится со мной, как с горячей кружкой — в любой момент готова выпустить из рук.

Но оказалось, что крыску я непростительно недооценил. Просто удивительно, как ограниченные в плане ума люди оказываются неимоверно изобретательны и упорны, когда нужно сделать пакость!

Не прошло и двух дней, как грянула буря, разметавшая только — только выстроенную уютную хижину наших с Малинкой отношений…

Как обычно, я возился с Мишкой возле гаража и не переставал удивляться, какого же потрясающего мальчугана подарила мне моя девочка… Сообразительный, воспитанный, он дарил мне неизведанное до сих пор счастье отцовства. Поскольку Малинка была занята, времени с Мишкой мы проводили вместе даже больше, чем я надеялся. Книжки, пазлы, машины, планы на жизнь — из этого состоял наш досуг. Единственное, что омрачало радость, — Малинка из упрямства не разрешала брать его с собой в город. Иначе я завел бы его в торговый центр и скупил бы все, на что глаз глянет.